Старшая госпожа заметила, что у канцлера мрачное лицо. Тот несколько раз пристально взглянул на неё и наконец не выдержал:
— Всего лишь служанка. Если она слишком распоясалась — прогони или продай, и дело с концом. Зачем же, канцлер, устраивать такой переполох?
Он прямо при ней объявил о намерении провести тщательное расследование — это явное пренебрежение к её авторитету. К тому же канцлер уже не в первый раз открыто игнорировал её волю. Как ей теперь управлять задним двором?
Канцлер и так был вне себя от ярости, а старшая госпожа сама подставилась. Всё, что он до сих пор терпел ради сохранения её лица, мгновенно испарилось. Он швырнул документы о собственности прямо ей на колени:
— Переполох? Настоящий переполох начался бы, если бы я велел Лу Цюаню подать заявление в управу. Неудивительно, что в заднем дворе творится такой беспорядок и никто ничего не замечает. Всё потому, что именно вы потакали злу!
Эти слова полностью стёрли всё, что канцлер ранее скрывал из уважения к старшей госпоже. Она почувствовала себя будто ободранной заживо.
Старшая госпожа не ожидала, что канцлер лишит её последнего достоинства. Но, опустив взгляд на документы, она побледнела. Листая бумаги одну за другой, она всё больше разъярялась и в конце концов швырнула их прямо в лицо второй госпоже:
— Вот как ты управляешь домом, вторая невестка!
Вторая госпожа растерялась от удара. Подобрав документы и пробежав глазами, она поспешила оправдываться: она ничего не знала! Да, няня Янь была её человеком, именно она назначила её присматривать за Лу Цзюньи, но кто мог подумать, что эта поганая служанка осмелится на такое!
Старшая госпожа выплеснула на вторую госпожу весь гнев, вызванный поведением канцлера. В комнате воцарился шум: вторая госпожа то и дело повторяла, что не в курсе происходящего, и горько рыдала.
Лу Цзюньи стояла за спиной канцлера. Когда он просматривал документы, она, наклонившись, тоже видела их содержимое. Сяодие рассказала ей лишь о том, что няня Янь присваивала её месячные деньги и подарки, полученные на праздники.
Но, увидев документы, Лу Цзюньи поняла: её жалкие месячные, вероятно, даже не стоили внимания няни Янь. Та просто вынесла всё из Двора Цюйтана.
В документах значилось: один благовонный курильник продали за сто с лишним лянов серебра — неведомо, из чего он был сделан, чтобы стоить так дорого. Также упоминались нефритовый жезл удачи, нефритовые подвески, чернильницы… Каждый предмет стоил сотни лянов, да ещё и в большом количестве.
Только теперь, просмотрев документы, Лу Цзюньи осознала, что всё это когда-то принадлежало её покою. Но ведь она — нелюбимая дочь. Откуда у неё столько ценных вещей?
Канцлер потребовал провести полное расследование, и пока дело не будет выяснено до конца, никто не смел закрывать на него глаза. К счастью, главный управляющий действовал быстро: менее чем через две четверти часа он выявил всех, кто был замешан вместе с няней Янь, и арестовал их. Больше половины арестованных оказались служанками и служками из Двора Цюйтана.
Среди них оказался и муж няни Янь — Янь Дун, владелец лавки. Лишь поймав его, все поняли, насколько искусно эта семья умела прятаться.
Главный управляющий всегда считал Янь Дуна честным человеком. Да и должность ему дал лишь потому, что вторая госпожа попросила. Кто бы мог подумать, что у этого человека на самом деле три других лавки, прибыльные даже больше, чем та, что принадлежала Дому канцлера!
Эти три лавки формально числились за неким дальним племянником Янь Дуна. Разыскав этого «племянника», выяснилось, что тот — круглый дурак. А у этого дурака в Яньцзине имелся трёхдворный особняк, где жила наложница с сыном.
Как дурак мог владеть всем этим? Под допросом всё прояснилось: наложница была тайной возлюбленной Янь Дуна, о которой даже няня Янь не знала.
Теперь главному управляющему всё стало ясно: семья Янь прекрасно всё рассчитала. Будучи слугами, они не имели права владеть собственностью, поэтому использовали дурака в качестве подставного владельца. И так они скрывались годами.
Доказательства были выложены перед всеми. Ни одна из госпож заднего двора не ожидала, что семья няни Янь окажется настолько дерзкой.
Узнав, что Янь Дун тайком завёл наложницу, няня Янь чуть не набросилась на него с кулаками. Под давлением допроса она призналась во всём.
Все в Доме канцлера знали: старшая госпожа не любит седьмую барышню. Остальные три дома не осмеливались идти против старшей госпожи, поэтому Двор Цюйтана годами оставался без присмотра.
В те времена седьмая барышня была ещё ребёнком, а её отец, глава семьи, находился в провинции на должности чиновника и возвращался домой раз в три–пять лет. Няня Янь была её кормилицей, и в Дворе Цюйтана никто не смел спорить с ней.
История краж началась с того, что Янь Дуна втянули в ловушку с проституткой: ему грозили отрубить руки и ноги и выбросить перед воротами Дома канцлера, если он не заплатит огромную сумму. Таких денег у няни Янь не было, а вторая госпожа в это время гостила у родных и помочь было некому.
Все вещи седьмой барышни хранились в личной кладовой, а у няни Янь был запасной ключ.
Долговщики торопили, и ей ничего не оставалось, кроме как тайком вынести одну нефритовую подвеску и заложить её, чтобы выкупить Янь Дуна.
Лавка, которой управлял Янь Дун, досталась ему благодаря ходатайству няни Янь перед второй госпожой. Когда лавка начала нести убытки, няня Янь снова брала вещи седьмой барышни и залаживала их, чтобы покрыть потери.
Сама седьмая барышня не знала, сколько у неё вещей. Няня Янь брала их раз, другой — и никто не заметил.
Такой способ добывать деньги оказался быстрым и лёгким. К тому же за Двором Цюйтана никто не следил, так что бояться нечего. Со временем её аппетиты росли, и остановиться она уже не могла.
Когда няня Янь давала показания, вторая госпожа стояла рядом и слушала. Та так разъярилась, что чуть не схватила нож, чтобы зарубить эту старуху. Как смела эта служанка тайком совершать такие дела за спиной хозяйки! А всего два года назад она ещё просила вторую госпожу: когда седьмая барышня выйдет замуж, вернуть ей вольную и отпустить из дома! Наглость неслыханная!
Главный управляющий передал показания няни Янь канцлеру и тихо что-то прошептал ему на ухо. Канцлер нахмурился и тихо отдал приказ.
Лу Цзюньи стояла близко и обладала острым слухом, поэтому кое-что услышала. Похоже, из этого дела главный управляющий раскопал нечто ещё — возможно, в Доме канцлера кто-то посадил шпиона. Они обменялись знаками, понятными только им двоим. Канцлер всё понял, а Лу Цзюньи — нет. В конце концов, она расслышала лишь одно: «Провести полное расследование».
Фраза канцлера «потакали злу» оказалась абсолютно точной. Если бы не отношение старшей госпожи, няня Янь никогда не осмелилась бы на такое.
Кражи начались ещё семь–восемь лет назад. Хотя теперь есть документы, сами вещи уже не вернуть.
— Лу Цюань, — обратился канцлер, — отправляйся в управу и оформи передачу трёх лавок и трёхдворного особняка, награбленных этой собакой, в собственность седьмой барышни. Кроме того, переведи со счёта четыре лавки, два поместья и тысячу лянов серебром на её имя.
Он взял длинный список украденного и протянул его старшей госпоже:
— Вещи, украденные у седьмой барышни, пусть восполнит госпожа. Три дня — достаточно времени, чтобы всё подготовить.
Канцлер когда-то был бедным учёным, но шаг за шагом дослужился до своего нынешнего положения. Его богатство давно невозможно было исчислить. Раньше, выдавая замуж дочь, он давал всего две лавки и одно поместье. А теперь в одночасье подарил четыре лавки и два поместья!
— Канцлер чересчур балует седьмую барышню, — выдохнула старшая госпожа и тут же выплюнула кровь. Подарки канцлера оказались слишком щедрыми, что казалось несправедливым. А ещё он требовал, чтобы она сама компенсировала украденные вещи! Она готова была отдать свои сбережения кому угодно в доме, но только не седьмой барышне.
— Госпожа хочет, чтобы я подал прошение императору об отставке и ушёл на покой?
От этих слов старшая госпожа сразу обмякла. Канцлер предупреждал её — напоминал о деле с лотосовым корнем, которое она не раскрыла до конца.
Обман императора — смертный грех. Император, уважая заслуги канцлера, не казнит его, но избежать наказания не удастся…
Перед суровым лицом канцлера старшая госпожа стиснула зубы и дрожащей рукой взяла список.
*
Что стало с семьёй няни Янь, Лу Цзюньи так и не узнала. Этим занимался главный управляющий и строго запретил кому-либо расспрашивать.
На следующий день Лу Цзюньи получила документы на семь лавок, трёхдворный особняк и два поместья.
Она не знала их точной стоимости, но от главного управляющего узнала: четыре лавки от канцлера — одна кондитерская, одна зерновая и две тканевые. Все они располагались в выгодных местах Яньцзина, торговали успешно и приносили хороший доход. Три лавки, которыми раньше управлял Янь Дун, хоть и находились в менее оживлённых районах и уступали по прибыльности лавкам канцлера, но всё равно приносили неплохой доход.
Подсчитав всё, Лу Цзюньи поняла: даже если просто сидеть и ждать ежемесячного дохода, можно спокойно прожить до старости без всяких забот.
Старшая госпожа тоже не медлила: уже на следующий день она прислала в Двор Цюйтана целых три больших сундука.
Слуги занесли сундуки в комнату. Нинъшан прочитала список:
— Вещи, конечно, не те, что были украдены, но подобраны максимально близкие по качеству.
Она передала список Лу Цзюньи:
— После того как из Двора Цюйтана убрали столько людей, там не хватает прислуги. Старшая госпожа, подумав об этом, велела мне пригласить торговку невольниц, чтобы седьмая барышня выбрала себе новых слуг. Когда вам удобно принять торговку?
Из-за дела с няней Янь всех, кто получал от неё взятки, убрали из Двора Цюйтана. Остались лишь самые низкие служанки и служки для черновой работы. Из приближённых осталась только Сяодие.
Лу Цзюньи засомневалась. Только что очистили двор от шпионов, а уже надо впускать новых людей.
Раньше в её покои то и дело проникали чужие глаза и уши. Прежняя хозяйка была настолько робкой и безвольной, что шпионы сочли её безвредной и почти перестали следить. Но теперь, когда она получила такое состояние, а старшая госпожа только что получила нагоняй от канцлера, за ней наверняка будут пристально следить.
— Я спрошу у шестой сестры. Пусть шестая сестра поможет мне выбрать.
Автор: дополнительное обновление за 22-е число. После обеда выйдет ещё одна глава.
Выбрать слуг, избегая влияния Дома канцлера, было невозможно. Лу Цзюньи понимала: в любом случае к ней подсунут своих людей. Даже если их не подсунут, их можно подкупить.
Только что избавилась от няни Янь — не хотелось бы получить вместо неё какую-нибудь няню Чжан или няню Ли.
Когда за каждым твоим шагом следят чужие глаза, жить неуютно. Сейчас, когда в Дворе Цюйтана мало людей, ей было особенно спокойно. Но другие так не думали.
Используя уловку с шестой барышней, она отсрочила выбор новых слуг до следующего дня. Она понимала: долго тянуть нельзя.
После ухода Нинъшан Сяодие металась вокруг трёх сундуков:
— Барышня, расставить ли всё это?
В одном сундуке лежали изящные фарфоровые вазы — идеально подходили для украшения полок.
Раньше вазы украшали покои, но няня Янь подменила их дешёвыми подделками. Когда главный управляющий это выяснил, все подделки убрали. Без этих украшений комната стала выглядеть пустой и бедной.
Лу Цзюньи покачала головой:
— Эти вещи легко разбить. Лучше оставить их в сундуках. А вот то, что не бьётся, можно расставить.
Она даже не знала, сколько стоят эти вещи, пока не увидела документы. Такие ценные предметы лучше хранить бережно — если разобьются, потеряешь кучу серебра.
*
Благодаря Сяодие удалось свалить няню Янь. Именно она больше всех пострадала: и избита была, и играла свою роль. Без неё этот спектакль не удался бы так блестяще.
Лу Цзюньи очень хотелось щедро наградить Сяодие, но все украшения и вещи, которые у неё сейчас есть, подарила старшая госпожа. Эта мысль тут же угасла.
После всего случившегося за ней наверняка будут пристально следить. Каждый её шаг будут анализировать. Надо двигаться осторожно: один неверный шаг — и она может потерять не только имущество, но и гораздо больше.
Когда представится возможность выйти из дома, купит ей подарки отдельно. А когда Сяодие выйдет замуж, подготовит ей богатое приданое.
Получив разрешение от Лу Цзюньи, Сяодие с энтузиазмом принялась расставлять вещи, придумывая, как сделать комнату красивее.
Сама Лу Цзюньи не обращала внимания на содержимое сундуков. Главный управляющий нашёл в кладовой нераспечатанные письма — десятки писем от её отца, адресованных лично ей. Они пришли вместе с документами.
Самое раннее письмо датировалось четырьмя годами назад. Ранние письма приходили с интервалом от одного до трёх месяцев, нерегулярно.
Лу Цзюньи аккуратно разложила письма по порядку и стала читать их одно за другим.
Раньше она думала, что отец совершенно не заботится о ней, не волнуется за судьбу родной дочери. Но в каждом письме сквозила тоска и любовь отца к дочери.
В некоторых письмах он упоминал маленькие подарки, которые посылал ей. Отец прекрасно писал, но, описывая эти простые игрушки, его почерк становился неуклюжим.
Он старался объяснить, как с ними играть, и эти попытки казались особенно трогательными.
Лу Цзюньи спросила у Сяодие: получала ли прежняя хозяйка эти игрушки? Оказалось, нет. Няня Янь была жадной, но такие простые вещи, вероятно, ей не интересовали. В кладовой их не оказалось. Теперь, когда Лу Цзюньи не знает, где находится няня Янь, найти эти игрушки будет нелегко.
http://bllate.org/book/10130/913154
Готово:
