Хэ Нинфан, услышав эти слова, не знала, радоваться ей или злиться. Какой бы ни была её реакция, она с тревогой ждала ответа Шао Чэнчжи — и одновременно боялась его.
«Я…» Неужели Шао Чэнчжи не любит Су Цяомэй? Они ведь уже шесть лет знакомы и постоянно вместе. Как такое возможно?
Но если говорить о чувствах между мужчиной и женщиной, то он познакомился с Су Цяомэй, когда той было всего двенадцать. Он же не извращенец-педофил, чтобы испытывать к ней романтическое влечение.
Скорее всего, он относится к ней как старший брат к младшей сестре…
Так он думал.
Однако, когда до него дошло известие, что у Су Цяомэй есть жених по родительской договорённости, сердце его будто пронзила игла.
Именно этот укол помог ему понять: да, он испытывает к ней симпатию.
Пусть и не очень сильную…
По крайней мере, он не собирался ради неё оседать в деревне.
— Я могу это сделать, но…
Су Цяомэй уже готова была закатить истерику, но последовавшее за этим «но» вновь пробудило в ней надежду, и она сдержала эмоции.
Однако вместо обещанного продолжения она услышала:
— Но прошу вас, староста, больше не причиняйте трудностей Хэ Нинфан. Она ведь совершенно ни в чём не виновата…
В сложившихся обстоятельствах Шао Чэнчжи решил помочь Хэ Нинфан в пределах своих возможностей. Раз уж он дал слово помочь, разумеется, мог подключить и этот вопрос — и довести дело до конца.
— Шао Чэнчжи! Как ты вообще можешь согласиться?! Да ещё и ради Хэ Нинфан! Ты ведь сам говорил, что не любишь её! Почему?! — Су Цяомэй была глубоко ранена тем, что он согласился на это, но ещё больнее ей было от того, что, отказав ей, он при этом помогает Хэ Нинфан. Что это вообще значит?!
Разве он не говорил, что не испытывает к ней чувств?
Брови Су Айго, до этого лишь слегка нахмуренные, теперь резко сдвинулись в плотную складку.
Ведь именно Хэ Нинфан умышленно поставила его в неловкое положение и лишила лица. А теперь Шао Чэнчжи требует…
Су Айго всё ещё колебался, как вдруг Су Цяомэй, закатив истерику, бросилась на него с криком. У старосты тут же заболело в висках, и он мгновенно схватил сестру за руку, рявкнув: «Хватит устраивать цирк!» — после чего повернулся к Шао Чэнчжи и сказал:
— Ладно! Я соглашусь на твою просьбу. Но смотри, чтобы, увидев её, ты тут же сворачивал в другую сторону и избегал встреч!
— Я постараюсь, но ведь надо ходить на работу…
— Я тебя прикрою!
Су Цяомэй, слушая, как двое мужчин без стеснения обсуждают всё между собой, будто её здесь нет, тут же завизжала в протест и начала бить по руке, которой её держал Су Айго:
— Не хочу! Не хочу! Брат, как ты можешь так поступить со мной?!
Хэ Нинфан, наблюдая за этой сценой, слегка приподняла уголки губ.
Отлично…
Но действительно ли это так хорошо?
Су Айго и Шао Чэнчжи, конечно, проигнорировали желания Су Цяомэй, но ноги-то у неё свои — что они могут с этим поделать?
Разве что запереть её где-нибудь… Но это невозможно.
К тому же Су Айго, будучи старостой, не только распределял задания среди односельчан и знайков, но и часто ездил в уезд или город по делам, а также регулярно ходил к председателю колхоза. У него ещё была своя семья, поэтому времени следить за Су Цяомэй у него почти не оставалось.
Уже на третий день после их договорённости, когда колосья риса, тяжело склонившись, ясно давали понять, что настало время уборки урожая, Су Айго был полностью поглощён организацией работ для всей деревни и сам спускался в поля. Ему приходилось разнимать семьи, где из-за ссор кто-то отказывался выходить на полевые работы. В итоге за Су Цяомэй некому было присматривать, и она каждый день искала Шао Чэнчжи, а тот вынужден был прятаться от неё, словно в прятки играли.
Они играли в кошки-мышки день за днём.
Эта картина, попадавшаяся на глаза людям, которые в поте лица собирали урожай и чуть не ломали спину от тяжёлого труда, вызывала раздражение и возмущение.
«Мы тут из кожи вон лезем, а они себе развлекаются?!»
«На что это похоже?»
Целая толпа людей тут же пожаловалась об этом Су Айго.
Сначала староста пытался оправдывать Шао Чэнчжи, как и обещал ранее, но повторять одни и те же отговорки несколько раз стало неправдоподобно.
Почему?
В разгар напряжённой уборочной кампании можно было поручить Шао Чэнчжи особые задания — это ещё куда ни шло. Но нельзя же целыми днями болтаться без дела! Любой, увидев такое, почувствует несправедливость.
Именно эта несправедливость заставила Су Айго вновь поговорить с Шао Чэнчжи. В результате договорились, что Шао Чэнчжи больше не будет прятаться от Су Цяомэй, а просто не будет обращать на неё внимания. Тогда, мол, она сама потеряет интерес и уйдёт.
Но сработает ли такой способ?
Су Цяомэй по натуре живая и энергичная — разве она не устроит скандал, если её проигнорировать?
Сначала Су Айго сомневался, но, вспомнив, как обычно общаются эти двое, понял, что Шао Чэнчжи вполне способен удержать ситуацию под контролем… В итоге он решил попробовать.
Так первоначальное соглашение фактически стало мёртвой буквой.
Су Цяомэй, словно жвачка, липла к Шао Чэнчжи, в то время как Хэ Нинфан молча трудилась в полях, будто полностью вышла из этого любовного треугольника…
Ли Муянь, наблюдавшая за всем этим, думала, что Хэ Нинфан невероятно умеет сохранять самообладание. Если бы она не читала оригинал и не знала, какие мысли на самом деле крутятся в голове Хэ Нинфан, то поверила бы, что та уже отказалась от Шао Чэнчжи.
Ли Муянь продолжала с интересом наблюдать за развитием событий, хотя её жизнь по-прежнему была заполнена тяжёлой работой по уборке позднего риса. С каждым днём она всё больше скучала по Шао Чэнцзюню и даже начала волноваться: не случилось ли с ними чего-то? Ведь он обещал вернуться через семь дней… Хотя точный срок возвращения никто не гарантировал, прошло уже двадцать дней, а его всё ещё не было видно.
Группа Шао Чэнцзюня действительно столкнулась с трудностями.
На семнадцатый день их экспедиции, после того как они уничтожили несколько логов диких зверей в горах и решили возвращаться из-за нехватки боеприпасов, путники наткнулись на огромную полосатую кошку с блестящей шкурой.
Это был взрослый тигр размером почти с легковой автомобиль. Его жёлтые глаза смотрели на людей с презрением, будто перед ним были лишь ничтожные муравьи. Когда зверь напал, его когти двигались с такой скоростью и силой, что рассекали воздух с шипящим свистом.
Четверо мужчин мгновенно выхватили копья с шипами или ножи и вступили в схватку, стараясь прикрыть друг друга.
Оружие с патронами они оставляли на крайний случай — последние средства для спасения жизни. При ограниченном количестве пуль и опасении привлечь ещё больше хищников выстрелами, стрелять старались лишь в самой безвыходной ситуации.
Долгое время человек и зверь находились в напряжённом противостоянии, пока, наконец, Тегэ, прикрываемый Шао Чэнцзюнем, не проскользнул под брюхо огромного зверя и не всадил нож глубоко в мягкое место живота, разрезав его на всю длину. Только тогда этот невероятно сильный зверь рухнул на землю.
Исчерпавшие все силы в этой схватке, охотники с облегчением перевели дух, но почти сразу же их ждал новый удар — появились ещё два тигра: один большой и один маленький. И снова началась жестокая и опасная битва.
Казалось, взрослый тигр заметил, что именно Тегэ нанёс смертельный удар первому зверю, поэтому во второй схватке он сосредоточил всё своё внимание исключительно на нём.
Тегэ, уже измотанный предыдущей битвой, не выдержал такого «особого внимания». В конце концов, ему ничего не оставалось, кроме как открыть огонь и несколькими выстрелами убить большого тигра.
Едва только Тегэ выстрелил, маленький тигр вцепился зубами в Хоуцзы.
Магазин охотника уже был пуст, и в этот критический момент Хоуцзы мог рассчитывать только на собственные силы, чтобы вырваться из пасти зверя. В процессе борьбы человек и тигрёнок покатились по земле и внезапно провалились в длинную яму с крутыми стенами.
Шао Чэнцзюнь, увидев, как Хоуцзы оказался в пасти зверя, бросился ему на помощь, но не успел — они уже исчезли в яме.
— Хоуцзы! — крикнул он, протянув руку, но схватить товарища не удалось!
Его кулак мгновенно сжался от бессилия.
Из глубины ямы донёсся глухой рокот тигра и крики Хоуцзы, эхом отдаваясь в пустоте.
Губы Шао Чэнцзюня плотно сжались.
— Цзюньцзы?! — воскликнул Тегэ. Он едва не погиб от клыков большого тигра, поэтому в момент выстрела был полностью сосредоточен на своей схватке и не заметил, что произошло с Хоуцзы.
То же самое касалось и Даопао, хотя он и видел, как Хоуцзы внезапно повалил на землю маленький тигр… Но в тот момент он отвлекал большого зверя, чтобы помочь Тегэ, и не смог вовремя подоспеть на помощь.
— Хоуцзы и тигрёнок упали в яму, — сказал Даопао, всё ещё тяжело дыша после изнурительной битвы.
После двух таких напряжённых схваток, в которых пришлось применить огнестрельное оружие, состояние группы было крайне тяжёлым — все были на грани полного истощения.
Шао Чэнцзюнь бросил взгляд на своих товарищей.
На плече Тегэ рваная одежда обнажала изодранную плоть, из которой всё ещё сочилась кровь. Рядом Даопао уже доставал бинты и лекарства, чтобы наложить повязку.
Сам Даопао был ранен в бедро — рана выглядела не лучше, чем у Тегэ…
А у самого Шао Чэнцзюня на руке зияли три глубоких царапины, доходившие почти до кости.
— Спускаться за ним? — спросил Даопао.
Спасти или не спасать?
От одного решения зависела человеческая жизнь.
Но смогут ли они, израненные и измученные, с ограниченными припасами и продовольствием, спасти товарища?
За два вздоха Шао Чэнцзюнь принял решение.
— Я спущусь за ним. Вы возвращайтесь в деревню и приведите помощь.
Едва он это произнёс, Тегэ и Даопао выразили несогласие. Конечно, отказаться от спасения Хоуцзы казалось жестоким, но кто знает, что ждёт внизу? Не погибнет ли и сам Шао Чэнцзюнь? К тому же на нём уже есть раны, и запах крови в лесу — всё равно что приглашение для хищников на обед…
Поэтому, если бы Шао Чэнцзюнь отказался спускаться, они бы его поняли и не осудили.
Ведь сейчас у них действительно нет сил для спасательной операции…
— Если не спасать, то…
— Решение принято. Больше не спорьте, — перебил их Шао Чэнцзюнь и приказал: — Даопао, перевяжи мне руку. Потом передай мне верёвку и снаряжение для спуска. Посмотри, сколько сухпайков можно оставить мне. После этого как можно быстрее спускайтесь в деревню, скажите председателю, чтобы собрал несколько крепких парней и принёс носилки с лекарствами.
— Действуйте быстро. В этих глухих горах я не уверен, что мы с Хоуцзы продержимся долго.
Автор говорит: Недавно сильно застряла с написанием, не бросайте меня, я всё ещё здесь /(ㄒoㄒ)/~~
Шесть тысяч иероглифов, как обычно, в вашем распоряжении O(∩_∩)O
☆ Глава 33: Ожидание
— Хоуцзы, держись! Я сейчас спущусь!
Шао Чэнцзюнь крикнул в яму, из которой время от времени доносились рык тигра и голос Хоуцзы, и получил смутный ответ. Он немедленно велел Даопао наложить повязку на раненую руку.
Тегэ положил у ямы всё, что собирался оставить, и тоже крикнул вниз:
— Держись, Хоуцзы! Ты ведь ещё не женился!
Услышав эту шутливую фразу Тегэ, Шао Чэнцзюнь и Даопао невольно улыбнулись.
Напряжённая и мрачная атмосфера немного рассеялась благодаря этой шутке.
Пока Даопао перевязывал руку, Шао Чэнцзюнь окинул взглядом лежащих в лужах крови двух тигров и окружающую местность. Воздух был пропитан густым, резким запахом крови, отчего брови его нахмурились ещё сильнее.
— Здесь нельзя задерживаться. Как только закончите — уходите. Не забудьте мои указания.
Тегэ с печальным выражением лица посмотрел на него и кивнул:
— Будь осторожен внизу, брат. Мне ещё хочется увидеть твою свадьбу!
— И мне! Так что держись до нашего возвращения! — добавил Даопао.
На лбу Шао Чэнцзюня мгновенно выступили чёрные полосы: обычно такой серьёзный Даопао вдруг заговорил, как шут.
— Ладно, уходите уже, — поторопил он их, больше не обменявшись ни словом с уходящими товарищами. Подхватив верёвку, он начал готовиться к спуску в яму.
Товарищи ещё раз напомнили ему быть осторожным и ушли.
Шао Чэнцзюнь горел желанием спасти друга, но не был безрассуден. Не зная, что ждёт его внизу, он связал несколько верёвок узлами, получив одну длинную, и привязал её к огромному дереву. Затем опустил конец в бездонную яму.
Он проверил, сколько пуль осталось в обойме — три штуки — и убрал оружие вместе с холодным оружием в удобное для быстрого доступа место. Снаряжение для спуска он закрепил на поясе, за спину повесил рюкзак и начал медленно спускаться по верёвке.
Перед тем как начать спуск, он отрезал несколько кусков тигриного мяса.
Тела зверей он оставил на месте — не было сил их тащить.
Спускаясь по верёвке, Шао Чэнцзюнь, в отличие от Хоуцзы, который упал неожиданно и покатился в самую глубину, сумел сохранить контроль.
Под ногами хрустела мягкая подстилка из сухих листьев, а рыхлая земля осыпалась мелкими комьями.
Снизу веял холодный ветерок, несущий с собой слабый запах крови и ту же затхлость, что и наверху.
Внезапно все звуки в яме стихли, будто кто-то выключил рубильник. Шао Чэнцзюнь неуверенно окликнул:
— Хоуцзы?
Внизу Хоуцзы, только что с трудом убивший тигрёнка, тяжело дышал:
— Здесь…
— Я спускаюсь.
Хоуцзы поднял голову. Слабый свет проникал сверху, но… верёвки он не увидел!
Он хотел крикнуть Цзюню, чтобы тот не спускался, но слова застряли в горле.
Если Цзюнь не спустится, то при его нынешних ранах любой новый хищник станет для него смертельной угрозой. Сейчас присутствие Цзюня хотя бы даст шанс отбиться. Но если верёвка недостаточно длинна и выхода не найдётся, они оба могут погибнуть здесь…
— Я послал Даопао и Тегэ за помощью.
http://bllate.org/book/9758/883494
Готово:
