В ночном воздухе от каждого слова изо рта вырывалось облачко белого пара. Потом никто больше не заговаривал. Она сидела, он присел на корточки — и так они смотрели друг на друга, будто их взгляды проникали сквозь плоть прямо в самую глубину души.
Именно в этот миг между ними зародилось нечто новое.
Оно пустило корни и тронуло в рост.
Прошло несколько секунд, и Цинь Шу почувствовала неловкость:
— Так греться бесполезно. Как только пойдём — снова замёрзнем. Давай побежим: от бега станет теплее.
Впервые в жизни она по-настоящему пожалела кого-то.
Хань Пэй не шевельнулся:
— Согрею — тогда наденешь носки.
Он одной рукой поддерживал её ступни, а другой засунул ладонь в карман пальто и достал оттуда пару носков — именно таких, о которых говорила его двоюродная сестра Хань Цэньцэнь: модных, предназначенных для ношения поверх одежды.
Ему с самого первого взгляда не нравилось, что у неё голые щиколотки.
Увидев чёрно-белые полосатые женские носки, Цинь Шу удивилась:
— У тебя с собой носки?
— Да, — ответил Хань Пэй, пересаживаясь на одно колено и укладывая её ноги себе на бедро, чтобы распаковать носки.
Цинь Шу с изумлением наблюдала за ним. Кроме дедушки, Хань Пэй был вторым мужчиной в её жизни, который носил с собой носки. Её заинтересовало:
— Ты всегда с носками ходишь?
Хань Пэй:
— Это твой рождественский подарок.
Цинь Шу:
— …Тогда почему не дал раньше? Я бы сразу их надела. А так мои ледяные ноги лежали у тебя на груди… Мне даже думать страшно, как тебе было холодно.
Хань Пэй бросил на неё короткий взгляд:
— Если бы тебя не продрогло до предела, ты бы согласилась их надеть?
Цинь Шу:
— …
Носки тоже надевал ей Хань Пэй — он натянул их поверх брючин, подняв почти до середины икры.
Цинь Шу, хоть и никогда не носила носков, знала, что такие специально создают для внешнего ношения и стоят немало. Она посмотрела на него:
— У тебя ещё и время есть модные журналы читать?
Хань Пэй:
— Посоветовала двоюродная сестра.
Цинь Шу кивнула и спросила вслед:
— Она примерно моего возраста?
Хань Пэй:
— На год младше. Учится на юриста.
Цинь Шу мягко улыбнулась:
— Получается, мы с ней почти коллеги.
Хань Пэй начал надевать второй носок и взглянул на неё:
— Ты на юрфаке училась?
Цинь Шу:
— Нет, просто проходила курс по праву и уже сдала квалификационный экзамен юриста.
Хань Пэй слегка удивился:
— Думал, у тебя гуманитарные науки средние, зато точные — отлично.
Когда оба носка были надеты, он помог ей обуться:
— Пойдём.
Он встал и потянул её за руку. Цинь Шу сама положила ладонь ему в карман пальто и продолжила разговор:
— Пришлось зубрить. Кто вообще хочет читать эти законы? Но я стиснула зубы и прошла через всё.
И добавила с гордостью:
— Я профессиональная сдающая экзамены. У меня уже есть CFA и FRM.
С этими словами она задорно подняла брови:
— Похвали меня.
Хань Пэй улыбнулся, притянул её к себе и поцеловал в глаза:
— Очень круто.
Цинь Шу обняла его за талию. В этот момент всё было просто, спокойно и тепло.
Они шли медленно, болтая обо всём. Цинь Шу то и дело отпускала его руку и шла задом наперёд.
Хань Пэй спросил:
— Ты два года работала перед тем, как поступать в магистратуру, только ради экзаменов?
Цинь Шу кивнула:
— Да. Некоторые сертификаты требуют опыта работы. Брат сказал, что пару лет поработать — не плохо, да и для учёбы потом полезно.
Раз сблизившись с Хань Пэем, она охотнее делилась личным:
— Сначала я вообще не хотела продолжать учиться. Это брат настоял: мол, диплом — дело второстепенное, главное — расширять кругозор и развивать себя. Только став по-настоящему сильной, девушка сможет встретить человека, достойного её.
Брат ещё говорил: даже на вершине пирамиды есть уровни.
Если представить, что вершина состоит из девяти ярусов, то, стоя на первом, невозможно дотянуться до восьмого или девятого. Но если ты поднимёшься на седьмой, то сможешь протянуть руку к тому, кто стоит на девятом, и вместе любоваться видами с высоты.
Хань Пэй внимательно слушал. Цинь Шу усмехнулась:
— Видишь, я сейчас на седьмом ярусе — и вот поймала тебя, мужчину с девятого.
С этими словами она потянулась и ущипнула его за руку.
Хань Пэй улыбнулся и погладил её по длинным волосам:
— Было трудно готовиться к экзаменам?
Цинь Шу кивнула:
— Казалось, умру от усталости. В те годы моим парнем была книга — я целыми днями только и делала, что читала её.
Вспоминая те времена, она рассказала про FRM:
— Однажды сижу, решаю задачу, ничего не получается — и вдруг расплакалась от злости. Поплакала и снова за работу.
Но всё это осталось позади.
Цинь Шу вдруг вспомнила, что завтра на работу:
— После выхода на проект у меня почти не останется времени встречаться с тобой. Буду по пятнадцать–шестнадцать часов в день проводить в офисе. И ты занят… Где нам теперь романтику строить?
Хань Пэй:
— Время на свидания найдётся.
Цинь Шу удивилась:
— Ты не так сильно загружен?
Хань Пэй:
— Занят, конечно. Но час на тренировку я всё равно выкрою. С сегодняшнего вечера каждый день в десять я буду ждать тебя на стадионе. Не обязательно точно в десять — ориентируйся по своему графику. Но даже в самый сумасшедший день нужно находить хотя бы час на прогулку.
Цинь Шу:
— …
Внутри у неё возникло странное сопротивление идти на стадион, но она всё же показала знак «ок».
После пробежки Хань Пэй проводил её домой, как и в прошлый раз — до самой двери.
Прежде чем она успела открыть входную дверь, Хань Пэй сделал полшага вперёд и поднял её на руки.
Цинь Шу обвила его шею руками и, глядя сверху вниз, спросила:
— Это новый способ попрощаться на ночь?
Хань Пэй кивнул:
— Подержу тебя пять минут.
Они смотрели друг другу в глаза. Через несколько секунд Цинь Шу склонилась и поцеловала его в губы, мягко прикусив верхнюю.
В тихом коридоре слышалось лишь тяжёлое, учащающееся дыхание.
Хань Пэй держал её три минуты — и всё это время их губы не размыкались ни на миг. В итоге он опустил её чуть раньше — через три минуты с небольшим.
— Пять минут так быстро прошли? — Цинь Шу всё ещё держалась за его шею.
Хань Пэй хрипло ответил:
— Ну, почти.
Дело не в том, что он устал держать — просто его тело отреагировало слишком остро. Продолжай он ещё немного — случилось бы неловкое недоразумение.
— Заходи, завтра рано вставать. Спокойной ночи, — прошептал он и снова поцеловал её в глаза.
По дороге домой машина мчалась сквозь ночь. Вернувшись в квартиру, Хань Пэй первым делом направился в ванную. Из душа хлынула ледяная вода — только она смогла унять вспыхнувшее пламя.
Выходя из ванной, он зашёл в кабинет за сигаретами — и вдруг вспомнил: все пачки выбросил ещё давно.
Завернувшись в халат, он вышел на балкон и ещё несколько минут дышал холодным воздухом, пока в голове не воцарилось спокойствие.
Спустившись на кухню за водой, Хань Пэй увидел в гостиной мерцающие огоньки рождественской ёлки и гору подарочных коробок. Цинь Шу сказала, что заберёт их домой, когда будет удобно.
На рояле лежали пятьдесят две розы. Цинь Шу унесла одну, а остальные велела ему поставить в вазу и беречь — иначе, пообещала, будет отвечать.
До сих пор он помнил её капризный вид, когда она это говорила.
Несколько секунд он задумчиво смотрел на рояль, затем повернулся и поднялся наверх. С полки он взял любимую книгу и вернулся в гостиную.
Аккуратно положив том на рояль, он подобрал ракурс и сфотографировал: розы, инструмент и книгу в одном кадре.
На следующий день
Цинь Шу проснулась в шесть утра. В здании инвестиционного банка «Хайна» она оказалась уже к семи — сотрудники только начали подтягиваться.
На парковке она встретила знакомую.
— Цици! — Чжао Маньди только въезжала на территорию и несколько раз коротко гуднула клаксоном.
Спустя столько лет она сразу узнала Цинь Шу.
Опустив окно, Чжао Маньди улыбнулась:
— Не узнаёшь меня?
Цинь Шу сначала растерялась, потом обрадовалась:
— Сестра Маньди! Ты…
Чжао Маньди кивнула:
— Да, теперь и я работаю в «Хайна». Поговорим чуть позже, хорошо? — Машина позади нетерпеливо загудела: её автомобиль перекрывал въезд.
— Сейчас припаркуюсь, потом поговорим как следует, — сказала Чжао Маньди и уехала.
Цинь Шу проводила её взглядом — и увидела машину сзади. Улыбка на её лице сразу померкла.
Хэ Цзиннань первым поздоровался:
— Доброе утро.
— Учитель Хэ, доброе утро, — Цинь Шу вежливо и сдержанно кивнула.
Она решила подождать Чжао Маньди. Хэ Цзиннань припарковался и подошёл. На нём была белая рубашка, чёрное пальто он нес на руке, в другой — ноутбук и папка с документами.
Когда Цинь Шу невольно посмотрела в его сторону, их взгляды встретились — но всего на мгновение, после чего тут же разошлись.
Втроём они направились к зданию.
— Вы давно знакомы? — спросил Хэ Цзиннань у Чжао Маньди.
Чжао Маньди:
— Да, но много лет не виделись.
Наступило несколько секунд молчания.
Хэ Цзиннань повернулся к Цинь Шу:
— Не ожидал, что ты сдала FRM. Вчера после свидания пораньше ушёл домой и позволил себе вечер отдыха — поэтому проектную документацию не читал.
Открыв почту, он нашёл резюме, которое босс присылал ранее, и внимательно прочитал. Оказалось, за эти годы она собрала целую коллекцию сертификатов.
Когда-то он невзначай сказал, что она не из тех, кто рождён для экзаменов.
После этих слов она несколько раз встречала его в университете — и всякий раз делала вид, что не замечает.
Цинь Шу сухо ответила:
— Ничего невозможного не бывает.
Хэ Цзиннань бросил на неё взгляд и больше ничего не сказал.
Чжао Маньди почувствовала, что между ними явно не первая встреча:
— Господин Хэ, вы с Цинь Шу тоже знакомы?
Хэ Цзиннань улыбнулся:
— Раньше она была моей студенткой.
Чжао Маньди удивилась, но ограничилась словом:
— Понятно.
В холле они вместе сели в служебный лифт Хэ Цзиннаня. Когда двери уже закрывались, раздался голос:
— Эй, подождите, пожалуйста!
Все обернулись. К ним быстро шла элегантно одетая женщина.
Цинь Шу внимательно её разглядела: форма сотрудницы «Хайна», не супермодель, но с отличной осанкой и сильной энергетикой.
Чжао Маньди и Инь Ицяо не ладили между собой, но внешне сохраняли вежливость — особенно при Хэ Цзиннане. Они обменялись кивками и короткими приветствиями.
Не дожидаясь представления от Хэ Цзиннаня, Инь Ицяо первой протянула руку Цинь Шу:
— Здравствуйте! Вы, должно быть, Цинь Шу? Я Инь Ицяо, руководитель шестого отдела инвестиционного банка.
Цинь Шу слегка удивилась, но не подала виду и вежливо улыбнулась:
— Здравствуйте, госпожа Инь. Буду рада сотрудничать.
Хэ Цзиннань мельком взглянул на Инь Ицяо. Он знал её характер: она высоко о себе думала и редко первой здоровалась — разве что с крупными клиентами или людьми, которых считала достойными своего внимания.
Тем не менее он не собирался направлять Цинь Шу к ней в подчинение.
Инь Ицяо внезапно сменила тему с работы на моду:
— Этот цвет очень капризный. Я видела в журнале, как его носит модель, и давно хочу купить себе такое же. Но боюсь — у меня кожа темнее, не передам оттенок.
Чжао Маньди подхватила:
— Даже простой трикотаж на тебе выглядит совершенно иначе.
Цинь Шу улыбнулась:
— Вы так меня смущаете.
Цвет её кофты совпадал с оттенком вчерашнего платья — выцветшая роза.
Всё это ей шила бабушка на заказ.
Бабушке за семьдесят, но она регулярно бывает на неделях моды. Увидит понравившуюся вещь — сразу покупает или заказывает пошив.
Цинь Шу стояла рядом с Хэ Цзиннанем, и он не мог откровенно разглядывать её одежду. Внизу тоже не обратил внимания — теперь же стало любопытно: что же такого особенного в этой кофте, что две женщины не могут наговориться?
Лифт всё ещё не достиг 39-го этажа, где располагался инвестиционный банк. Женщины продолжали обсуждать моду.
Хэ Цзиннань с досадой смотрел на цифры над дверью. Наконец, лифт остановился.
Он придержал дверь, пропуская их вперёд.
Только когда они вышли, он внимательно оглядел Цинь Шу.
На ней была розовая трикотажная кофта, за спиной — чёрный рюкзак, набитый под завязку (видимо, рабочие материалы). Белое пальто она держала в руках, на ногах — чёрные обтягивающие джинсы и чёрные кожаные балетки с меховой оторочкой.
Всё как обычно.
За исключением одного: она носила носки.
Чёрно-белые полосатые носки были надеты поверх брюк и подняты почти до середины икры.
По его воспоминаниям, она никогда не носила носков — даже зимой.
Любила укороченные брюки, оголяя щиколотки.
Когда они встретились вчера в группе «Циньши», она была одета точно так же.
http://bllate.org/book/9752/883026
Готово:
