Старший лекарь, услышав, что князь собирается лично навестить Е Чжицюй, мысленно возмутился. Как бы сильно ты ни был к ней привязан, нельзя забывать о своём положении! Снижаться до встречи с простолюдинкой — разве это прилично? Да она ещё даже не введена в дом! Даже если станет наложницей, так баловать её нельзя — иначе потом как управлять гаремом?
«Ах, князь всё-таки ещё молод, не понимает, как следует держать жён и наложниц!»
Фэн Кан не знал, что старик уже всё неправильно истолковал. Под присмотром Симо он обул сапоги и вышел из комнаты прямо в западный флигель.
Е Чжицюй удивилась, увидев его, и отложила работу:
— Что случилось?
Фэн Кан не посмотрел на неё, а уставился на бамбуковое решето рядом. На нём ровными рядами лежали ростки сочной зелени, свежие и хрупкие, будто капли росы. В слабом утреннем свете они контрастировали с белой рукой, лежащей на краю решета, создавая поразительно трогательную картину.
Он заставил себя отвести взгляд и с трудом произнёс:
— Возможно, мне придётся остаться здесь ещё на одну ночь.
Е Чжицюй кивнула:
— Поняла.
Её реакция была слишком спокойной, и Фэн Кан снова почувствовал лёгкое раздражение:
— Я уеду завтра с первыми лучами солнца.
Е Чжицюй снова кивнула:
— Хорошо.
Фэн Кан сжал кулаки:
— Не волнуйся, я ничего такого не имею в виду. Я уже от тебя отказался. Просто хочу переночевать здесь, чтобы потом спокойно спать.
Е Чжицюй не поняла, какая связь между «ещё одной ночью» и «спокойным сном», но спрашивать не стала:
— Ага.
Фэн Кан не увидел на её лице ни малейшего волнения и вновь почувствовал разочарование. Он опустил руки:
— Главное, чтобы ты не подумала чего лишнего.
Е Чжицюй лишь улыбнулась, не сказав ни слова.
Фэн Кан почувствовал, что продолжать разговор бессмысленно, и развернулся, чтобы уйти. Но, сделав несколько шагов, не выдержал и вернулся:
— Рана почти зажила, мне больше не нужно щадящее питание. Если осмелишься принести мне ещё одну миску каши, я…
Е Чжицюй заметила, как он запнулся, и едва сдержала смех, хотя лицо оставалось невозмутимым:
— Ты сделаешь что?
Фэн Кан не смог подобрать угрозу, стиснул зубы и бросил:
— Меньше болтай! Короче, не смей мне больше кашу подавать!
С этими словами он раздражённо взмахнул рукавом и ушёл.
Е Чжицюй не удержалась и тихонько рассмеялась:
— Ну и что такого страшного в двух мисках каши?
Фэн Кан вышел из западного флигеля, чувствуя невероятное унижение. Ему хотелось откусить собственный язык — этот предательский орган, который всё время говорит не то!
В эту минуту стыда и гнева вдалеке послышался громкий и хаотичный топот копыт. Облако пыли быстро приближалось, грубо нарушая утреннюю тишину деревни.
Он нахмурился:
— Что происходит?
Из-за угла тут же появился стражник:
— Господин, это кареты из резиденции! Всего три!
* * *
Кареты подъехали очень быстро и вскоре остановились перед домом семьи Чэн одна за другой. Три возницы, чётко отработавшие движения, одновременно соскочили с козел, поставили скамеечки и распахнули занавески.
Из первой кареты вышла девушка лет шестнадцати, изящно сошла на землю и протянула руки, чтобы принять четырёх-пятилетнего мальчика. За ней неторопливо вышла пожилая женщина — не так грациозна, зато достойна и собранна.
Из второй кареты сначала выскочила горничная с круглым лицом и двумя пучками волос, лет четырнадцати–пятнадцати. За ней появилась красавица в изысканном наряде: высокая причёска, водянисто-красное платье и поверх — длинный плащ из чёрной лисицы. Сойдя на землю, она окинула окрестности взглядом и тут же прикрыла рот и нос шёлковым платком.
Из третьей кареты вышел лишь один мужчина — чуть за двадцать, стройный, с красивыми чертами лица и лёгкой насмешливой улыбкой на губах.
Фэн Кан осмотрел всех по очереди: сначала нахмурился от неожиданности, затем потемнел лицом, а увидев ту самую беззаботную физиономию, в глазах его вспыхнула ярость.
Симо и старший лекарь выбежали из дома и тоже побледнели при виде гостей.
Е Чжицюй выглянула из западного флигеля и узнала троих: Цзыин, няню Чжан и Шэнь Чанхао. С парой госпожа–горничная она раньше не встречалась, но по одежде и манерам сразу поняла: это, должно быть, наложница из княжеского дома и её служанка. Мальчик был одет богато, и Цзыин с няней Чжан бережно и почтительно держали его — наверняка это и есть маленький наследник.
Какой же парадный выезд ранним утром! И сын, и наложница — целый двор!
Она презрительно взглянула на Фэн Кана и закрыла дверь, вернувшись к своим делам.
Фэн Кан, почувствовав её взгляд, машинально выпрямил спину, и лицо его стало ещё мрачнее.
Гости, завидев его, поспешили во двор и уже готовы были кланяться, но он резко бросил:
— Все вон отсюда!
Те замерли в недоумении. Маленький наследник, дремавший на плече Цзыин, вдруг проснулся от испуга и, протирая глаза, робко прошептал:
— Отец…
Чтобы не напугать ребёнка ещё больше, Фэн Кан немного смягчил голос, хотя гнев всё ещё клокотал внутри:
— Кто позволил вам привезти Минъэ?
Няня Чжан замялась, собираясь ответить, но Симо тихо сказал:
— Господин, лучше зайдёмте внутрь.
Три кареты промчались через всю деревню, наверняка всех переполошили. За это время любопытные соседи уже начали выглядывать из окон и дверей. Скоро, как и вчера, соберётся толпа.
Если станет известно, кто здесь живёт, это вызовет ненужный переполох. Безопасность не проблема — стражи на месте. Но если разнесётся слух, что Князь Сюэ живёт в доме какой-то простолюдинки, это нанесёт урон его репутации.
Фэн Кан тоже это понял и холодно бросил:
— Заходите все.
Он развернулся и решительно направился в дом. Цзыин и остальные, не осмеливаясь оглядываться, последовали за ним. Старший лекарь проворно вывел Чэн Лаодая и ещё сонного Хутоу на улицу.
Комната оказалась слишком маленькой для такой компании. Симо отнёс маленького наследника в восточную комнату, горничная осталась за дверью, а Цяо Юэу, Цзыин и няня Чжан выстроились перед лежанкой согласно своему положению. Шэнь Чанхао же небрежно прислонился к косяку двери.
Фэн Кан сел на лежанку, ноги под собой, и хотя теперь смотрел снизу вверх, его присутствие было по-прежнему внушительным.
— Говорите, в чём дело?
Няня Чжан помедлила, затем поклонилась:
— Ваше Высочество, маленький наследник весь день вчера плакал и требовал приехать к отцу. Мы не могли ему отказать.
— Не могли? — Фэн Кан усмехнулся. — Вы считаете меня глупцом? Или думаете, мои глаза для красоты? Минъэ явно только что проснулся — вы насильно привезли его сюда! И теперь осмеливаетесь врать мне в лицо? Вам голова крепко на плечах сидит?
Няня Чжан задрожала и поспешно упала на колени:
— Простите, Ваше Высочество! Маленький наследник услышал, что вы ранены, и весь вчерашний день плакал. Перед сном он строго велел нам привезти его к вам пораньше. Я видела, как он наконец уснул, и не захотела будить…
Фэн Кан не желал слушать оправданий:
— Кто проболтался Минъэ о моей ране?
— Не я, — тут же отозвался Шэнь Чанхао.
— И не я, — тихо добавила Цзыин, опустив глаза.
Цяо Юэу ответила с опозданием:
— И не я, ваше сиятельство. Я узнала об этом уже от слуг из покоев наследника.
— Никто ничего не говорил маленькому наследнику, — вмешалась няня Чжан, бросив многозначительный взгляд на Шэнь Чанхао. — Он случайно подслушал разговор государыни Цинь и господина Шэня…
Фэн Кан и не сомневался, что Шэнь Чанхао тут замешан. Сжав зубы, он прорычал:
— Шэнь Ханьчжи!
— Я ведь ничего не сказал! — тот немедленно надулся. — Я просто встретил государыню и вежливо ответил на несколько её вопросов. Откуда разнеслась эта новость — понятия не имею!
— Не прикидывайся дурачком! — оборвал его Фэн Кан. — В обычное время ты знаешь обо всём, что происходит в доме, даже если там упадёт иголка. А сейчас, когда речь обо мне и Минъэ, ты вдруг ничего не знаешь? Я с тобой позже разберусь.
Он перевёл взгляд на Цяо Юэу:
— А ты вообще как здесь очутилась? Я же велел тебе оставаться в павильоне Цинъу и отдыхать.
Цяо Юэу бросила на него томный взгляд:
— Ваше сиятельство, я уже здорова. Боялась, что рядом с вами некому будет ухаживать, и попросила государыню и господина Шэня разрешить мне приехать сюда…
Фэн Кан с насмешливой злостью посмотрел на Шэнь Чанхао:
— И это ты тоже не знал?
— Ты же знаешь, я не выношу женщин с ледяной добродетелью и вечными стенаниями, — Шэнь Чанхао театрально прикрыл лицо. — Не могу слушать их завуалированных просьб — боюсь, преждевременно состарюсь. Пришлось согласиться. Ах, теперь и вовсе не отвяжешься!
Фэн Кан фыркнул:
— Хватит строить из себя мученика. Даже если ты не виноват напрямую, всё равно виноват косвенно. Если бы не ты указал дорогу, откуда бы они узнали, где я живу?
Шэнь Чанхао вздохнул:
— Если государь приказывает умереть — министр не смеет жить. Маленький наследник повелел — разве я, скромный канцлер, посмею ослушаться?
Фэн Кану надоело с ним спорить:
— Всем вон! Немедленно возвращайтесь в резиденцию Князя Сюэ.
— Слушаюсь, — Цзыин поклонилась и сразу направилась к выходу. Её и так против воли притащили сюда, и она с радостью покинула бы эту грязную деревенщину.
Няня Чжан тоже не осмелилась возражать и, дрожа, последовала за ней.
Цяо Юэу же с большим трудом выбралась из павильона Цинъу и не собиралась упускать шанс проявить преданность в трудную минуту. Она осталась на месте и твёрдо заявила:
— Я остаюсь ухаживать за вашим сиятельством!
Фэн Кан холодно усмехнулся:
— Значит, не хочешь возвращаться?
В полумраке комнаты Цяо Юэу не разглядела его лица и решила, что у неё есть шанс. Сердце её радостно забилось:
— Да, ваше сиятельство! Я не хочу возвращаться, я хочу остаться…
— Раз не хочешь возвращаться, — перебил её Фэн Кан, — тогда никогда и не возвращайся. Ханьчжи, немедленно организуй отправку госпожи Цяо обратно в столицу. И сообщи Её Величеству, что её племянница не желает возвращаться в княжеский дом — пусть найдёт ей другое место.
Лицо Цяо Юэу мгновенно побелело. Она упала на колени:
— Ваше сиятельство, я готова вернуться! Прошу, не отправляйте меня в столицу!
Фэн Кан был уже на пределе терпения:
— Тогда проваливай отсюда!
— Да, да! — заторопилась она, вскочила и, забыв о всякой грации, поспешила прочь. Лишь выйдя из западной комнаты, она почувствовала, как подкосились ноги, и, опершись на свою служанку, сдерживала слёзы.
Шэнь Чанхао проводил её сочувствующим взглядом и вздохнул:
— Ваше сиятельство становится всё менее благосклонным к прекрасному полу!
— Заткнись, — Фэн Кан схватил подушку, чтобы швырнуть, но вовремя вспомнил, что это подушка Е Чжицюй, и положил обратно. Вместо этого он перешёл на словесную атаку: — Шэнь Ханьчжи, ты просто крысиный помёт.
Шэнь Чанхао равнодушно приподнял бровь:
— Лучше крысиный помёт, чем мёд с мышьяком.
Фэн Кан почувствовал скрытый смысл в его словах:
— Что ты имеешь в виду?
— Есть новости из столицы, — Шэнь Чанхао небрежно перебирал в пальцах потрёпанную занавеску. — Император действительно ищет невесту для сына, но не для вас, а для Князя Дин.
Фэн Кан был удивлён:
— Отец выбирает невесту для одиннадцатого принца?
— Да, кажется, уже решил на племяннице императрицы, — Шэнь Чанхао, которому всегда были противны свадебные дела, без энтузиазма добавил: — Говорят, Князь Дин устроил скандал и заявил, что последует вашему примеру — уедет в свои владения и станет бездельником.
Лицо Фэн Кана потемнело:
— Какова реакция отца?
http://bllate.org/book/9657/874952
Готово:
