……Чуньтао поперхнулась от слов Гу Юань и подумала про себя: «Всё равно что бы я ни сказала — госпожа всё равно не послушает. Лучше уж потихоньку помогу ей побороться за своё».
На следующий день, как только солнце перевалило зенит, Чуньтао распорядилась на малой кухне приготовить суп и отправила его во феникский дворец.
*
Едва прогнали Чжун Цинъэр, как тут же появились гонцы из феникского дворца. Мелкие евнухи при Сыне Небес — народ проворнее обезьян. Услышав, что прибыли люди из феникского дворца, они мигом бросились докладывать императору.
В душе у них даже возбуждение закипело: наконец-то! После полугодового затишья в гареме начинается борьба за милость государя! Будет на что посмотреть…
Линь Шэн так удивился словам евнуха, что подумал, будто ослышался. Неужели та, что во феникском дворце, наконец одумалась? В голосе его явственно слышалось волнение:
— Ваше величество, императрица прислала человека!
Сердце Линь Шэна колотилось как сумасшедшее. Все эти месяцы он с трепетом наблюдал за мрачным лицом государя, а теперь, быть может, между ними всё наладится? Небеса милостивы…
Сун Янь тоже на миг опешил. Перед его мысленным взором мгновенно возник образ изящной женщины. Подавив всплеск чувств, он неторопливо дочитал доклад, лежавший перед ним, и лишь потом отложил кисть.
На мгновение задумавшись, он невольно растянул губы в лёгкой усмешке. Прошло столько времени, и она первой не выдержала? Да ещё и таким способом заманивает его к себе… Если он не явится, разве это не будет оскорблением для неё? Голос его прозвучал спокойно:
— Раз так, сегодня вечером отправимся во феникский дворец.
Линь Шэн, глядя на государя, несколько раз моргнул, не веря своим глазам. Неужели ему показалось? Император улыбнулся?! Он хотел приглядеться получше, но взгляд Сун Яня заставил его тут же опустить голову:
— Слушаюсь.
Вечером во феникском дворце уже горели свечи, наполняя покой теплом и светом.
Царила полная тишина.
Гу Юань полулежала на мягком ложе, углубившись в чтение романа.
Сун Янь же сидел у столика совершенно спокойно, в руках у него была книга, которую он держал без особого интереса.
Прошло немало времени, прежде чем Сун Янь нарушил молчание:
— В последнее время по-прежнему читаешь военные трактаты?
Гу Юань подняла голову и увидела, что чёрные глаза императора устремлены на неё. Она чуть заметно кивнула:
— Да.
Брови Сун Яня слегка приподнялись:
— Тогда скажи, что самое главное в военном искусстве?
……
Гу Юань на миг задумалась. Откуда ей знать? Опустив глаза, она почтительно ответила:
— Ваша служанка не знает.
Сун Янь решил, что она действительно не в курсе, и принялся объяснять ей основы военного дела.
Снаружи Гу Юань выглядела послушной и внимательной, но внутри закатывала глаза: «Нет, совсем не хочу этого знать!»
Увидев её покорный вид, Сун Янь подумал, что она глубоко восхищена его знаниями, и стал говорить ещё охотнее. Он всегда любил военные трактаты, все уловки и стратегии давно отложились у него в памяти. Он даже решил, что Гу Юань читает их лишь для того, чтобы угодить ему, и от этого настроение его заметно поднялось.
А Гу Юань тем временем с трудом терпела его нескончаемую болтовню. Её взгляд случайно упал на свёрток, лежавший на столике, и она тут же спустилась с ложа, подошла к столу и почтительно произнесла:
— Ваше величество.
Сун Янь посмотрел на неё. Гу Юань развернула один свиток за другим. На всех были изображены прекрасные девушки. Затем она сказала:
— Ваше величество, это портреты девушек, отобранных для гарема. Сегодня у меня лишь часть из них. Не желаете ли взглянуть?
Ведь мужчины все одинаковы — кто же не любит красивых женщин? Сейчас у Сун Яня в гареме только одна наложница — Чжун Цинъэр. Как императрица, она обязана заранее обо всём позаботиться для государя, чтобы продемонстрировать свою заботливость и понимание!
Сун Янь посмотрел на Гу Юань, и в его глазах вспыхнуло раздражение. Его голос стал глубже:
— Ты вызвала меня сюда только для этого?
Гу Юань: «……» Да ведь это ты сам пришёл!
Она недоумевала, но тут же сообразила: конечно, сейчас эти плоские портреты ничего не значат — видишь, да не потрогаешь. И ей самой бы не понравилось!
Поняв это, Гу Юань одарила Сун Яня многозначительной улыбкой:
— Если какая-то из них придётся Вам по вкусу, Ваша служанка может организовать ей ночёвку заранее.
Автор говорит:
[«Где государь?»
«Опять ушёл, рассерженный императрицей»]
---
Гу Юань, словно прозрев, одарила Сун Яня многозначительной улыбкой:
— Если какая-то из них придётся Вам по вкусу, Ваша служанка может организовать ей ночёвку заранее.
«……» Опять эта пресловутая заботливость. Сун Янь почувствовал, что сегодня явился сюда лишь затем, чтобы унизить самого себя. Разум велел ему немедля уйти, но ноги будто приросли к полу. Он уставился на неё тёмными глазами:
— Мне кажется, сама императрица — вполне подходящая кандидатура.
Гу Юань тут же опустила голову. Её выражение оставалось спокойным и сдержанным, будто между ними пролегли десять тысяч ли.
— Ваша служанка недостойна.
Сун Янь бросил на неё короткий взгляд, после чего решительно вышел из феникского дворца.
*
Вернувшись во дворец Чжаоян, Сун Янь лёг спать уже глубокой ночью. Глядя на густую тьму за окном, он вновь увидел перед собой тот самый изящный лик. Ему всё чаще казалось, что он теряет над собой контроль — каждое её движение, каждый жест будто трогали струны его души.
Это было плохим знаком.
А во сне перед ним вновь проносились знакомые картины, будто что-то важное он упустил из памяти.
Видимо, дневные мысли не давали покоя — этой ночью он снова увидел её во сне.
Как именно?
Кажется, это был день выбора наложниц.
Она прижалась к нему, и в её прекрасных глазах мелькала мольба:
— А Янь, не надо выбирать наложниц, хорошо?
Он слегка замер. Самому ему выбор был в тягость, но положение при дворе требовало политического союза, и избежать церемонии, казалось, было невозможно. Он отвёл взгляд:
— А Юань…
В её глазах вспыхнуло обиженное упрямство. Она резко отвернулась:
— Мужчины все одинаковы — сегодня одну любят, завтра другой глаз не могут отвести…
Его вдруг потянуло на улыбку. Он едва заметно изогнул губы:
— Если моя императрица так ревнива, что же с ней будет в будущем?
Она сердилась, а он ещё и смеялся! Ей стало и обидно, и злобно:
— Да, я ревнива! Я хочу, чтобы рядом с А Янем была только я! Если однажды рядом с тобой появится другая женщина, я уйду далеко-далеко и больше никогда не стану с тобой разговаривать!
Сун Янь мягко обнял её за плечи, решив, что это всего лишь детская выходка:
— В таком случае, разве А Юань не облегчит мне задачу?
Она надулась:
— Облегчит — так облегчит! Всё равно…
Не договорив, она оказалась в его объятиях. Он вдохнул аромат её волос и тихо прошептал:
— А Юань, подожди меня…
……
*
С чего бы Сун Янь вдруг явился к ней во феникский дворец без всякой причины? Гу Юань немного порасспросила — и узнала, что во всём виновата Чуньтао.
Чуньтао, видя, что госпожа весь день не обращает на неё внимания, чувствовала себя крайне виноватой:
— Госпожа, Чуньтао провинилась.
Гу Юань улыбнулась ей:
— Ты не виновата, Чуньтао. Напротив, я должна тебя поблагодарить. Ты в самом расцвете лет, но уже такая пухленькая… Пожалуй, сегодняшний ужин тебе можно пропустить.
Чуньтао жалобно протянула:
— Госпожа…
Раньше ведь говорили, что пухленькая — милая! А теперь и вовсе презирают… Как больно сердцу…
*
Месяц пролетел незаметно. Хотя Гу Юань ещё не встречалась с девушками, отобранными для гарема, их портреты уже поступали во феникский дворец один за другим.
Глядя на эти изображения и думая о том, что ей предстоит отсеять половину, она чувствовала настоящую растерянность.
Каждая красавица была хороша по-своему: хрупкие и воздушные, пышные и соблазнительные, томные и нежные, свободные и независимые… Выбор был чересчур трудным.
Среди них встречались и знакомые лица. Взглянув на портреты, Гу Юань будто увидела живых людей: прямолинейную и весёлую наложницу Чжао, робкую и застенчивую наложницу Ли, спокойную и бескорыстную наложницу Чжэн и капризную наложницу Чэн…
Вспомнив, как раньше сама соперничала с ними за милость императора, Гу Юань невольно усмехнулась. Они так долго боролись между собой, а в итоге возвели на должность наложницы Сянь именно ту, что молчала и не имела никакой поддержки — Чжун Цинъэр. Было ли это насмешкой судьбы или они просто оказались глупы?
Какой смысл в этой борьбе за милость? Разве не лучше просто есть, пить и беречь своё здоровье?
Все женщины в гареме были не простушками, особенно опасны были внезапные перемены удачи — сегодня вверху, завтра внизу. Её задача как императрицы — сохранять мир с другими наложницами, никому не помогать и никого не обижать, а просто спокойно наблюдать за их соперничеством… пока не сможет покинуть дворец!
Правда, тех, кто обижал её людей в прошлом, она никогда не простит; а тем, кто не питал злых намерений, не откажет в помощи.
Разобравшись в своих мыслях, Гу Юань закрыла портреты и глубоко вздохнула:
— Пора идти кланяться матери-императрице.
После туалета и наряда Гу Юань вместе с Чуньтао отправилась во дворец Синцин.
Выполнив все положенные церемонии и обменявшись вежливыми словами, Гу Юань сразу перешла к делу, в глазах её светилась безмятежная улыбка:
— Матушка, все девушки прекрасны и каждая имеет свои достоинства. Сейчас у государя в гареме очень мало наложниц. По мнению Вашей служанки, в этом году стоит оставить побольше красавиц для Его величества.
Императрица-мать Фэн удивилась этим словам. Неужели хочет не сократить, а увеличить число избранных? Она не ослышалась?
Гу Юань поспешила пояснить:
— Окончательное решение всё равно остаётся за государем. А Юань, как императрица, обязана думать обо всём, что касается Его величества. Вдруг среди этих девушек окажется та, что ему понравится, а я её отсею? Это была бы моя вина.
Императрица-мать Фэн, услышав такие искренние слова, растрогалась:
— Юань, ты действительно повзрослела и стала такой благоразумной и учтивой. Как же мне обидеть тебя? Пусть всё остаётся, как обычно.
Гу Юань хотела ещё что-то добавить, но императрица-мать Фэн умело перевела разговор на другую тему. Поговорив ещё немного, Гу Юань ушла.
Глядя ей вслед, императрица-мать Фэн тяжело вздохнула.
Служанка Чансян не удержалась:
— Владычица, почему Вы вздыхаете? Ведь беседа проходила так хорошо.
В глазах императрицы-матери Фэн, всегда полных проницательности, появилась глубокая задумчивость:
— Эта девочка так старается показать, будто ей всё безразлично… Боюсь, она лишь хочет успокоить меня. Императрица не стремится к власти для своего рода, и трон не перейдёт во внешнюю семью.
Чансян ещё больше растерялась:
— Владычица, разве это не хорошо?
Императрица-мать Фэн устало потерла виски:
— Действительно ли это так? Но почему-то у меня чувство, что всё не так просто… Ладно, надеюсь, я ошибаюсь.
Затем, словно вспомнив что-то, она спросила Чансян:
— А сын мой в последнее время хоть раз заглядывал в гарем?
Чансян почтительно ответила:
— Нет, владычица.
Императрица-мать Фэн ещё больше озаботилась:
— Этот мальчик!.. Ладно, раз императрица просит так, кроме тех, кого обязательно нужно оставить, выберите ещё несколько сообразительных девушек. Среди такого количества обязательно найдётся та, что ему понравится.
Она чувствовала, что всю жизнь изводит себя заботами о своих детях.
После полудня императрица-мать Фэн отправилась во дворец Чжаоян.
Сун Янь, увидев мать, встал и поклонился.
Императрица-мать Фэн села, посмотрела на сына с материнской заботой:
— Сынок, чем ты в последнее время занят?
Сун Янь сел рядом с ней, взял чашку чая и спокойно ответил:
— Благодарю за заботу, матушка. Обычные государственные дела.
Императрица-мать Фэн продолжила:
— Сынок, гарем — это домашние дела, но они влияют и на государство. Ты пока не укрепил свою власть, поэтому должен чаще навещать императрицу.
Сун Янь на миг замер, затем спокойно поставил чашку:
— Матушка права.
http://bllate.org/book/9612/871165
Готово:
