Фу Жочу первой пояснила:
— Этот мой слуга с самого рождения был отравлен редким ядом. Мы перепробовали множество способов, но до сих пор не смогли полностью избавиться от токсинов. Не подскажете ли вы, достопочтенный, как нам быть?
Циншаньцзы нетерпеливо махнул рукой:
— Какие «советы»? Без пульсовой диагностики никаких советов не будет! Ладно уж, раз уж просишь — сейчас напишу тебе рецепт и подробно укажу все противопоказания. Только если что-то пойдёт не так, не говори потом, что лекарство получил от меня. Всё равно ведь ты далеко, в Бэйяне… Но твоего слугу я всё равно должен осмотреть лично.
Мэн Жучуань только теперь понял: оказывается, порядок приёма у целителя имеет огромное значение. Сначала он думал, что дело в иерархии — раз госпожа Фу болеет и просит лекарства, естественно, чтобы она сама явилась за рецептом. Не ожидал он, что молодая госпожа приберегла такой ход: использовала его в качестве приманки. Обычные золото и серебро для такого медицинского фанатика, как Циншаньцзы, ничего не значат. А вот если предложить то, что ему действительно интересно, он, глядишь, и бесплатно вылечит все недуги.
— Сначала напишите рецепт, — настаивала Фу Жочу.
Циншаньцзы тут же вернулся к письменному столу и быстро исписал три полных страницы: не только рецепт, но и подробные медицинские указания. Пусть почерк и был несколько небрежным, зато всё необходимое было чётко прописано.
Фу Жочу взяла бумаги, встала и уступила своё место, мягко усадив Мэн Жучуаня туда, где только что сидела сама.
Мэн Жучуань послушно вытянул руку и положил запястье на подушку для пульсовой диагностики.
Циншаньцзы, ощупывая пульс, бормотал про себя:
— Такой пульс, такой яд… Странно, очень странно. Скажи-ка, юноша, жива ли ещё твоя матушка?
— Зачем спрашивать о моей матери, если лечите меня? — недоумевал Мэн Жучуань.
Циншаньцзы не ответил, продолжая рассуждать вслух:
— Яд столь агрессивен, а роды — всегда тяжелейшее испытание для женщины. Скорее всего, твоя мать умерла сразу после твоего рождения. Нужно искать иной способ детоксикации.
— Мать была жива ещё три года назад, но потом мы потеряли друг друга.
Циншаньцзы не поверил своим ушам:
— Что?! Ты уверен, что она твоя родная мать? Тогда обязательно найди её! Если она сумела преодолеть этот яд, её кровь может стать основой для противоядия.
Мэн Жучуань горько усмехнулся:
— Возможно, она и не была мне родной матерью.
— Вот именно! — наконец объяснил Циншаньцзы. — Этот редкий яд называется «Туми». В записях моего учителя есть упоминание о нём. Родом он из южного Чжаочжоу, давно считался исчезнувшим, но, видимо, вновь появился в мире. Вначале отравленный лишь слабеет, теряет аппетит, иногда кашляет. У женщин же яд даже усиливает привлекательность, и в моменты сильного волнения тело источает необычный аромат. Однако через год-полтора после заражения человек неизбежно умирает — лекарства нет.
Но у тебя, юноша, яд уже не столь агрессивен — произошла мутация. Вероятно, ты получил его ещё в утробе, и мать с ребёнком стали единым целым, благодаря чему ты и дожил до сих пор. Этот изменённый яд глубоко проник в кровь и меридианы. Избавиться от него можно лишь двумя путями: либо найти ближайшего кровного родственника и провести обмен крови, либо достигнуть высшей ступени в практике внутренней силы и самостоятельно вытолкнуть весь яд. Иначе приступы будут повторяться: жгучая боль во всех меридианах, кашель с кровью, обмороки. А если ещё и ранение получишь, истощив жизненную энергию, тебе, скорее всего, осталось недолго. Тебе ведь ещё нет восемнадцати?
— Мне девятнадцати ещё не исполнилось.
— Раз твой господин так к тебе расположен, постарайся последние два-три года служить ему как следует, — вздохнул Циншаньцзы.
Но Фу Жочу спросила:
— А если у него больше нет кровных родственников, но он женится и заведёт ребёнка — сможет ли ребёнок стать источником крови для лечения? Есть ли тогда надежда?
Глаза Циншаньцзы загорелись:
— Отличная мысль! Дело в том, что мать передаёт яд плоду, находящемуся в её утробе. Но отец даёт лишь семя, а мать — кровь. Возможно, его собственный ребёнок окажется здоровым… Юноша, ты женат?
— Нет.
— Тогда скорее найди женщину и заведи ребёнка! После этого приходи ко мне снова. Что до твоих обычных травм и внутренних повреждений — их вылечит любой знахарь, специализирующийся на ушибах и переломах. Не трать моё время попусту!
Мэн Жучуань плотно сжал губы и опустил голову, не говоря ни слова.
Фу Жочу оставила на столе щедрое вознаграждение. Увидев, что Циншаньцзы уже погрузился в свои медицинские трактаты и бормочет что-то себе под нос, совершенно забыв обо всём на свете, она тихо покинула помещение вместе со своим слугой.
По дороге домой Фу Жочу спросила Мэн Жучуаня:
— Ты же слышал, что сказал наследник медицинской школы: женись и заведи ребёнка — это твой шанс на спасение. Полагаться на ту женщину, о которой нет никаких вестей и которая, возможно, даже не твоя родная мать, — почти безнадёжно.
— Если ради излечения просто взять первую попавшуюся женщину и завести ребёнка, я не смогу выполнить обязанности мужа и отца. Лучше уж умереть, — ответил Мэн Жучуань, а затем добавил, используя технику передачи голоса внутрь: — Госпожа, неужели вы так мало верите в мои боевые навыки? Когда я достигну высшей ступени внутренней силы, я сам изгоню яд. Да и сейчас ничто не мешает мне служить вам.
— Просто… мне больно видеть твои страдания, — мягко ответила Фу Жочу.
Мэн Жучуань прекрасно понимал, что имела в виду госпожа, но лишь спокойно произнёс:
— Тогда позвольте мне, когда яд вновь проявится или я получу ранение, лечиться в одиночестве.
— Учитель, пришло странное приглашение, — маленький ученик подал Циншаньцзы чёрную, как ночь, визитную карточку.
Обычно такие послания пишут на белой бумаге или цветных листах; чисто чёрная карта, на которой невозможно разглядеть чернильных знаков, выглядела крайне подозрительно.
Лицо Циншаньцзы побледнело. Он немедленно отправил всех слуг прочь из комнаты.
Затем налил в чернильницу немного воды, добавил туда щепотку порошка, тщательно перемешал и опустил в раствор чёрную карточку. Постепенно чёрный цвет начал бледнеть, и на сероватой бумаге проступили белые царапины, складывающиеся в фразу: «Приду в полночь. Встретимся в потайной комнате». Подпись состояла лишь из одного иероглифа — «Юэ» («Луна»).
Циншаньцзы вспомнил последние слова своего учителя, Облачного Отшельника, который, умирая, крепко сжал его руку:
— Все думают, будто я и школа «Звёзды и Луны» — заклятые враги. На самом деле ради развития медицины мы поддерживали связь. Однажды я лечил беременную женщину: ребёнок был слишком крупным и пуповина обвила ему шею. Я заявил, что можно спасти либо мать, либо ребёнка. Но один из целителей школы «Звёзды и Луны» утверждал, что спасёт обоих. Она сделала разрез на животе, извлекла младенца и зашила рану. И мать, и ребёнок остались живы. Через месяц женщина уже работала в поле. Признаю — в тот раз я уступил мастерству. Поэтому дал обещание: если однажды школа «Звёзды и Луны» обратится ко мне с просьбой, я должен буду вылечить того, кого они укажут.
Пока я жив, их просьба так и не поступила. Возможно, придётся тебе. Они пришлют чисто чёрную визитную карточку в аптеку. Раствори её в воде с порошком из того флакона — и увидишь послание. Запомни: вылечить можно только одного человека.
И вот спустя столько лет школа «Звёзды и Луны» действительно обратилась за помощью. Та самая потайная комната, о которой упоминал учитель, с его смерти больше не открывалась. Циншаньцзы знал лишь, что выход из неё находится на другой стороне горы, но никогда там не бывал. Это был запасной путь для бегства, которым учитель так и не воспользовался.
В ту ночь Циншаньцзы пришёл в потайную комнату вовремя, не взяв с собой даже самых доверенных учеников и помощников.
Чуть позже полуночи в стене открылась каменная дверь, и внутрь вошли двое — обе женщины. Одна была стара, седа, как лунный свет, но именно она поддерживала другую, более молодую.
Молодая женщина сняла чёрную повязку с лица. Её кожа была мертвенной белизны, а черты лица поразительно напоминали того самого слугу северояньского заложника. Впрочем, при ближайшем рассмотрении становилось ясно: этой женщине перевалило за тридцать, просто она искусно ухаживала за собой, поэтому выглядела моложе.
— Вы из школы «Звёзды и Луны»? — спросил Циншаньцзы. — Мой учитель завещал: вылечить можно лишь одного.
Старшая женщина почтительно поклонилась:
— В своё время моя матушка заключила соглашение с Облачным Отшельником. Позже она ушла в отшельничество вместе с главой школы, и мне достался лишь способ связи. Я думала, что он мне никогда не понадобится. Но эта благородная госпожа — моя благодетельница. Она обратилась ко мне за помощью, и я не могла отказать.
— Значит, вы хотите, чтобы я вылечил её? — Циншаньцзы внимательно осмотрел бледную женщину. — Похоже, она практикующая воин, но её внутренняя энергия сильно нарушена. Это не редкая болезнь — ей нужен мастер высокого уровня, чтобы восстановить поток ци и гармонизировать меридианы.
Однако женщина с бледным лицом твёрдо произнесла:
— Я не за собой пришла. Прошу вас вылечить другого человека.
— Другого? Каковы его симптомы? — спросил Циншаньцзы, уже догадываясь об ответе.
И действительно, женщина сказала:
— Сегодня вы, вероятно, уже осматривали этого пациента — это слуга северояньского заложника, юноша, отравленный ещё в утробе.
— Неужели вы его родная мать? Позвольте сначала проверить ваш пульс! — Циншаньцзы порывисто шагнул вперёд. — Если вы были отравлены и излечились, ваша кровь может стать основой для противоядия!
Но женщина, несмотря на тяжёлые внутренние повреждения, легко уклонилась от его руки:
— Я не его родная мать. Его родительница уже умерла. Скажите честно: есть ли у него шанс на спасение?
— Честно? — Циншаньцзы вздохнул. — Шансов вылечить его у меня мало. А вот вас, возможно, удастся спасти.
— Мне осталось недолго. Не стоит тратить на меня усилия, — ответила женщина, снова избегая его взгляда.
Тогда старшая женщина загородила её собой:
— Благодетельница, позвольте Циншаньцзы осмотреть вас. Ведь сказано «вылечить одного», а не «не смотреть на других». Осмотрим вас — а решать, кого спасать, будете вы сами.
Ваньтин наконец остановилась и протянула руку.
Циншаньцзы, будучи настоящим фанатиком медицины, видел перед собой лишь пациента, вне зависимости от пола. Он уверенно нащупал пульс, многократно проверил его, исследовал точку Даньтяня и удивлённо воскликнул:
— Ваши внутренние повреждения — как минимум двух-трёхлетней давности. Раньше ваша внутренняя сила была огромной, но сейчас большая часть меридианов разрушена. Вы сжали остатки энергии в крошечный клубок в Даньтяне — зачем? Вы принимаете препарат для продления жизни, но он лишь временно повышает мощь за счёт ускоренного истощения жизненной силы. По моим расчётам, максимум через полгода, а скорее всего — уже через три месяца, вы иссякнете полностью. Теперь я точно склоняюсь к тому, чтобы спасать того юношу.
Услышав это, Ваньтин не огорчилась, а лишь слабо улыбнулась:
— Значит, вы согласны сделать всё возможное, чтобы спасти его?
— Но почему? — не удержался Циншаньцзы. — Если он вам не родной сын, зачем так дорожить его жизнью, пренебрегая собственной?
— Говорят же, что наследники Облачного Отшельника лечат любого больного, не спрашивая о его прошлом и причинах недуга, — ответила Ваньтин.
— Обычно так и есть. Но яд «Туми» — особый случай. Если бы нашёлся прямой кровный родственник, можно было бы попробовать иные методы. Сегодня я уже предлагал юноше: пусть женится и заведёт ребёнка. Скорее всего, ребёнок родится здоровым, и его кровь поможет в лечении.
Старшая женщина возразила:
— Новорождённый слишком слаб — при обмене крови он просто не выживет. А отец не дождётся, пока ребёнок подрастёт: яд убьёт его раньше.
— А если у него есть родной брат или сестра от другого брака отца? Можно ли использовать их кровь? — спросила Ваньтин.
— Наилучший результат даёт кровь родителей или детей. У братьев и сестёр, рождённых от разных матерей, велик риск свёртывания крови. Шансы резко снижаются, — Циншаньцзы погладил свою козлиную бородку. — К тому же метод обмена крови описан лишь в записях моего учителя. Я сам никогда его не применял, так что гарантировать успех не могу.
— Цинъян, — обратилась Ваньтин к старшей женщине, — упоминала ли ваша матушка об этом методе?
— Благодетельница, в переписке моей матушки с Облачным Отшельником действительно обсуждался обмен крови. Более того, первым, на ком его испытали, был сам глава школы «Звёзды и Луны». К сожалению, когда матушка уходила, я была ещё неопытна — владела лишь искусством родовспоможения и лечения женских болезней. Облачный Отшельник был великим врачом, которого матушка глубоко уважала. У него было много учеников, но лишь один стал наследником его знаний. Ваше желание, вероятно, осуществится, если Циншаньцзы согласится приложить все усилия.
Ваньтин кивнула:
— На самом деле положение не столь безнадёжно. Я могу передать ему всю свою внутреннюю силу. С вероятностью пятьдесят на пятьдесят его меридианы не выдержат и разорвутся… или же он мгновенно достигнет высшей ступени и сможет самостоятельно изгнать яд. Обмен крови — крайняя мера. Всё равно мне осталось жить считанные дни. Если передача силы провалится, попробуем использовать мою кровь. Главное — не терять времени. Ну а самый последний шанс — он всё же женится и заведёт ребёнка.
— Получается, вы уже решили? Спасти его, а не себя? — уточнил Циншаньцзы.
— Именно так! Прошу вас приложить все силы, чтобы как можно скорее избавить его от яда.
— Хорошо. Тогда оставайтесь здесь. Я пошлю людей в резиденцию северояньского заложника, чтобы привели юношу на лечение.
— Только… не упоминайте о нашем существовании, — попросила Ваньтин. — Скажите лишь, что нашёлся способ лечения. Старые обиды могут втянуть невинных в опасную игру, а враги, узнав о нас, могут устроить засаду. Вам самому грозит смертельная опасность.
— Придумаем уловку, чтобы никто не заподозрил правду, — сказала Фу Жочу на следующее утро.
http://bllate.org/book/9602/870474
Готово:
