— Братец, умоляю, возьми меня с собой.
Только она заговорила, как Инь Цюй наконец осознал, что перед ним. Он посмотрел на Инь Минлуань: дождь промочил её до нитки, вся она была мокрая, глаза блестели от влаги и так смотрела на него.
Инь Цюй попытался отстранить её, чтобы снять с себя плащ и широкополую шляпу. Но Инь Минлуань ещё крепче прижалась к нему:
— Не соглашайся — не отпущу.
Инь Цюй опустил глаза, его взгляд стал тяжёлым:
— Я не могу подвергать тебя опасности.
Однако Инь Минлуань почувствовала в его голосе колебание.
Она прижала лицо к холодному плащу брата и задрожала:
— Так холодно… Братец, скорее согласись.
Ветер шумел, и больше ничего не было слышно, кроме стука дождя по земле. Она ждала, чуть запрокинув голову.
Наконец Инь Цюй произнёс:
— Хорошо.
Инь Минлуань сразу оживилась, но не отпускала его:
— Я тайком ушла из дворца Лицюань, никто там ничего не знает. Братец, помоги мне — не взыщи с них.
Раз самое трудное уже одобрено, остальное было пустяком. И правда, Инь Цюй ответил:
— Хорошо.
Тогда Инь Минлуань наконец разжала руки.
Инь Цюй молча потянулся, чтобы снять шляпу и плащ. Инь Минлуань остановила его руку:
— Братец, ты драгоценен для Поднебесной. Не утруждайся ради меня.
Инь Цюй ничего не сказал, просто надел шляпу ей на голову, а затем снял плащ и грубо обернул им сестру, плотно затянув.
Дождь хлестал ему в брови, лицо, плечи, одежду.
Мокрые пряди волос прилипли ко лбу. Его золотая диадема и вышитые золотом узоры на плечах, обычно безупречно аккуратные, теперь казались растрёпанными. В эту дождливую ночь он выглядел уже не таким недосягаемым.
Чжан Фушань наконец дождался подходящего момента и раскрыл свой зонт над обоими. Инь Цюй взял зонт из его рук, и Чжан Фушань послушно отступил назад.
Под зонтом Инь Цюй повёл Инь Минлуань обратно в загородный дворец Интай.
Получив согласие Инь Цюя, Инь Минлуань успокоилась и полностью погрузилась в подготовку к южному путешествию.
Она устроилась у тепляка и упрямо заседала в покоях Инь Цюя, болтая без умолку. Тот читал доклады, будто вовсе не слушая её, но на каждую просьбу отвечал одно и то же:
— Хорошо.
Инь Минлуань почему-то чувствовала, что за пределами дворца Инь Цюй стал мягче к ней.
Когда она попросила защитить дворец Лицюань, он согласился и даже отправил людей забрать Юйцю и Тандун.
Когда она сказала, что хочет найти среди народа знаменитого целителя для Хуайцинфу, он тоже согласился и приказал разослать указ по всей стране.
Инь Минлуань думала, что придётся долго уговаривать его.
Она знала: в прошлой жизни эпидемия бушевала, пока не появился молодой чудо-врач. Поэтому сейчас она должна действовать заранее.
«Вода горячих источников скользит по белоснежной коже».
Приказ принцессы Чанълэ всех озадачил.
Однако на этот раз никто не осмеливался насмехаться над её затеей, хоть та и казалась странной.
Ведь в прошлый раз принцесса Чанълэ предсказала прорыв дамбы на Жёлтой реке — и это действительно случилось.
Лу Хуань отправился в Дунчанфу с императорским мечом. Будучи хрупким учёным, он заставил всех коррумпированных чиновников провинции Шаньдун отступить. Несмотря на хаос и разруху, он сумел навести порядок и организовал эффективную систему защиты от наводнений. Император повелел ему расчистить русло Жёлтой реки и направить воду в канал для удобства перевозок. Когда гонец с указом прибыл в Дунчанфу, оказалось, что Лу Хуань уже начал работу — его действия полностью совпали с замыслом государя.
Факты всё доказали.
Лу Хуань — не карьерист, а истинный служитель государства.
А принцесса Чанълэ — вовсе не глупая красавица из гарема.
В Доме Герцога Аньго Сяо Суньюэ взяла перо.
«Принцесса Чанълэ, дочь госпожи Ли…»
Не написав и двух слов, она смяла бумагу и бросила в корзину. На её столе в беспорядке лежали исторические хроники разных эпох, перелистанные до дыр.
Вошла Сяо Линьюэ:
— Сестра, ты так и не начала «Жития благородных женщин»?
Сяо Суньюэ угрюмо «хм»нула.
Сяо Линьюэ мельком взглянула в корзину и заметила на смятом листе слова «Чанълэ». Быстро выхватив бумагу, она отскочила в сторону и развернула её.
Сяо Суньюэ бросилась за ней:
— Верни!
Сяо Линьюэ засмеялась:
— Ха! Да это же про принцессу Чанълэ!
Сяо Суньюэ вырвала у неё бумагу и презрительно фыркнула:
— Она?.
Сяо Линьюэ уселась за стол и полистала книги сестры:
— Мать говорила, в десять лет ты устроила целый переполох, лишь бы попасть на императорский банкет и увидеть принцессу Чанълэ.
Сяо Суньюэ покраснела от смущения.
Каждый раз, вспоминая свою наивную и тщеславную девочку, нынешняя высокомерная красавица-учёная испытывала стыд.
В детстве Инь Минлуань считалась жемчужиной столицы — любимейшей дочерью императора Шицзуна. Её все хвалили: говорили, что она станет красавицей, что её одежды и украшения подражают все знатные девушки, что с ранних лет она обладает изысканной грацией.
Маленькой Сяо Суньюэ больше всего на свете хотелось подружиться с этой «жемчужиной столицы».
Она даже написала Инь Минлуань письмо, полное восхищения.
Но не успела отправить — принцесса исчезла из дворца.
Потом Сяо Суньюэ повзрослела и решила, что её детские мечты были глупы.
Она снова смяла бумагу и бросила в корзину, равнодушно сказав:
— Принцесса Чанълэ вовсе не идеальна. Просто ей на этот раз повезло угадать.
Как и в детстве: ореол вокруг Инь Минлуань создавали лишь изысканный вкус госпожи Ли и постоянные похвалы императора Шицзуна.
На самом деле Инь Минлуань — самая обыкновенная девушка.
Разве что немного красивее других.
Так думала Сяо Суньюэ.
Такая Инь Минлуань не заслуживала того, чтобы Сяо Суньюэ писала о ней.
Размышляя обо всём этом, Сяо Суньюэ услышала, как сестра рассказывала о поисках целителей среди народа, и не стала её останавливать.
Услышав, что Инь Минлуань ищет чудо-врача, Сяо Суньюэ сразу подумала о возможной эпидемии после бедствия.
И ей стало непонятно, что на уме у принцессы.
— Зачем искать врача среди народа? — удивилась Сяо Суньюэ. — Ведь лучшие целители — при дворе! Зачем отказываться от них? В итоге наберутся одни шарлатаны — и только позору наделают.
В столице
Девушка в одежде странствующей воительницы подошла к канцелярии начальника службы цзиньи и сказала привратнику:
— Передай Вэй Лину, что пришла Ляо Ашуй.
Вскоре привратник провёл девушку по имени Ляо Ашуй в покои Вэй Лина. Тот взглянул на неё без особой радости:
— Зачем явилась?
— Те, кто там, недовольны тобой, — ответила Ляо Ашуй.
Вэй Лин усмехнулся:
— Решила сама прийти предупредить?
Ляо Ашуй обиделась и надула губы:
— Конечно нет! Отец волнуется за тебя, вот и послал меня спросить.
Услышав об отце, Вэй Лин перестал поддразнивать её.
Отец Ляо Ашуй всегда заботился о нём с детства. Вэй Лин мог ненавидеть всех «тех», но к отцу и дочери Ляо был обязан признательностью.
Ляо Ашуй наклонилась через стол и заговорила:
— Готовься. Они хотят вызвать тебя на допрос. Сейчас отличный момент — государь покинул столицу. Почему бы тебе не последовать за ним?
Вэй Лин лениво отозвался:
— Мне? Государь ко мне не благоволит. На каком основании я поеду?
Ляо Ашуй кивнула:
— Верно. Вот и скажешь так.
Она недолго посидела в канцелярии, но, видя унылый вид Вэй Лина, потеряла охоту разговаривать и ушла.
Вечером Вэй Лин лежал на кровати, положив руку под голову, и смотрел в потолок. Вдруг в окно постучали.
За окном стоял человек — высокий, в странной одежде, на правом плече которого едва заметно была вышита белая лотосовая лилия.
Человек бросил Вэй Лину свиток и приказал безапелляционным тоном:
— Принцесса Чанълэ ищет целителей среди народа. Найди нужного человека и воспользуйся этим шансом, чтобы последовать за государём на юг.
Вэй Лин нахмурился и холодно бросил:
— Или ты всё ещё хочешь придумать отговорку, чтобы не ехать?
Уезд Фаньсянь
Молодой человек с приятными чертами лица стоял у стены уездной управы, держа в одной руке мешок проса, а в другой — осторожно бережённое яйцо.
Мимо проходила тётушка и окликнула его:
— Линлан, слышала, на днях ты опять убил нищего своим лечением.
Ван Линлан опустил глаза, и в них мелькнула вина.
Рядом стоял дядюшка:
— Не смотри. Это указ принцессы Чанълэ о поиске целителей. Такому, как ты, лучше туда не соваться — могут и убить.
Ван Линлан вздохнул, признавая справедливость слов старика.
Он вернулся в свой дом.
Вернее, в полуразрушенную глиняную хижину.
В детстве Ван Линлан учился у хромого даосского врача. Через несколько лет тот умер, а семья была так бедна, что едва сводила концы с концами, не говоря уже о покупке хороших лекарств.
Никто не верил, что он умеет лечить. Он собирал травы сам и пытался помочь бездомным нищим.
Но без надлежащих лекарств даже Хуато не смог бы их спасти.
Ван Линлан осторожно разбил яйцо и приготовил себе простое блюдо.
Вернувшись в тёмную комнату, он сказал:
— Мама, сегодня твой день рождения.
Глядя на единственное яйцо в миске, он чувствовал стыд.
Но мать обрадовалась:
— Сынок, не унывай. Впереди нас ждёт хорошая жизнь.
Ван Линлан вздохнул:
— Пусть будет так.
Мать отведала яйца, как вдруг снаружи поднялся шум.
Ван Линлан вышел и увидел нескольких офицеров в мундирах цзиньи с мечами. Среди них стоял мужчина необычайной красоты и благородной осанки.
Вэй Лин прямо спросил:
— Ты Ван Линлан?
Тот опешил:
— Я.
Вэй Лин кивнул, не объясняя:
— Пошли.
Мать выбежала вслед:
— Господин воин, куда вы ведёте моего сына?
Один из офицеров пояснил:
— Добрый день, матушка! Это удача: принцесса ищет целителей по всей стране, и о вашем сыне дошли добрые слухи. Его ждёт великое будущее!
Соседи сразу загалдели. Увидев завистливые взгляды и доброжелательные лица офицеров, мать успокоилась.
Ван Линлан не обрадовался, а спокойно сказал:
— Подождите немного.
Он вернулся в дом и бережно вынес шкатулку — в ней хранились медицинские трактаты, оставленные хромым даосом, и записи за все эти годы.
Закрыв шкатулку, он тяжело вздохнул.
Раньше бедность не казалась ему тяжким бременем.
А теперь, когда внезапно пришла удача, он тревожился.
Почему при дворе ищут целителя именно среди народа? И почему выбрали именно его, никому не известного?
Ван Линлан боялся, что попал в какую-то тёмную интригу.
***
Из-за непрерывных дождей императорский двор оставался в загородном дворце Интай много дней.
За это время внезапно прояснилось дело, связанное с прошлым. Из Юйхана пришли вести.
Сун Цзи привёл средних лет женщину в загородный дворец Интай.
Госпожа Сунь много лет назад бросила семью и исчезла. После смерти отца наложница гэнъи оказалась в публичном доме.
Госпожа Сунь была жестока — после исчезновения не оставила никаких следов, кроме одной жемчужной заколки во дворце.
Эту заколку наложница гэнъи заложила, и именно по ней Инь Цюй вышел на её след.
Теперь нашли и саму госпожу Сунь.
Чжан Фушань провёл госпожу Сунь в тёмную комнату — окна и двери были наглухо закрыты, горела лишь одна масляная лампа.
Прошло неизвестно сколько времени, пока наконец не пришёл кто-то.
Инь Цюй вошёл и сел, бросив на госпожу Сунь холодный взгляд, от которого та задрожала.
— Ты, конечно, понимаешь, о чём я хочу спросить, — сказал он. — Расскажи.
Госпожа Сунь стиснула зубы, понимая, что скрываться бесполезно, и начала рассказывать всё, что знала о ночи рождения принцессы Чанълэ.
Она была повитухой и должна была принимать роды у принцессы, но в последний момент императрица-вдова Сюй прислала двух других женщин.
Госпожа Сунь лишь мельком увидела младенца, когда его вынесли.
Потом её выгнали.
Позже она узнала, что обе повитухи умерли.
Неизвестно, забыла ли о ней императрица-вдова Сюй или она просто чудом избежала участи остальных.
Инь Цюй тяжко произнёс:
— Что особенного ты заметила в том ребёнке?
http://bllate.org/book/9598/870170
Готово:
