Только Юй Линхуэй оставалась совершенно спокойной — её лицо по-прежнему было белым, как фарфор, и безмятежным.
Госпожа Гу, сказав своё слово, заботливо взглянула на дочь, но, увидев такое выражение лица, почувствовала лёгкое беспокойство. Она ещё не успела понять, что именно её тревожит, как всегда послушная и покорная дочь вышла в центр цветочного зала и опустилась на колени.
— Линхуэй не желает выходить замуж.
Эти слова немедленно стёрли улыбку с губ госпожи Сюй. Спрятав усмешку под предлогом протирания уголка рта, она пристально взглянула на Юй Линхуэй.
Госпожа Гу никак не ожидала такого поворота и в изумлении воскликнула:
— Линхуэй!
Старая госпожа нахмурилась. С древних времён брак решали родители и свахи — как смела дочь сама вмешиваться в своё замужество?
Старый граф поднял глаза на Юй Линхуэй и с удивлением спросил:
— Тебе не нравится мальчик Сюй Инцюэ?
Половина присутствующих уставилась на Юй Линхуэй, стоявшую на коленях, а другая — незаметно поглядывала на выражение лица госпожи Сюй.
Ведь всем было известно, как гордится госпожа Сюй своим племянником, а сегодня Юй Линхуэй нанесла ей прямое оскорбление.
Юй Линхуэй сохраняла полное спокойствие и размеренно произнесла:
— О славе двоюродного брата Сюй знают все в женских покоях. Кто не слышал, что он прекрасен лицом и талантлив разумом?
Эти слова звучали как комплимент, и госпожа Сюй немного успокоилась, но ещё больше удивилась:
— Тогда почему?
— Двоюродный брат сейчас служит при императорском дворе. Ему всего опаснее навлечь на себя гнев Его Величества. Если я, стремясь избавиться от собственных трудностей, поспешно соглашусь на помолвку с ним и тем самым вызову неудовольствие императора, как мне быть спокойной за судьбу двоюродного брата?
Юй Линхуэй говорила легко и свободно. За исключением первых двух жизней, когда она действительно вышла замуж за Сюй Инцюэ, эти слова она повторяла бесчисленное множество раз и давно выучила их наизусть.
Она не говорила без оснований. Когда между ними ещё были тёплые чувства, Сюй Инцюэ действительно упоминал, что император сам спрашивал его об этом деле, но тот отшутлился, сославшись на их «детскую дружбу» как двоюродных брата и сестры.
Но если император проверит — станет ясно, что Юй Линхуэй провела детство с отцом в Юнчжоу, а после возвращения в столицу встречалась с Сюй Инцюэ лишь раз или два по праздникам. Откуда тут «детская дружба»?
Правда, нынешний император, хоть и непредсказуем в гневе и милости, вряд ли станет специально расследовать такие мелочи. Но Юй Линхуэй делала ставку именно на то, насколько семья маркиза Чанълэ дорожит Сюй Инцюэ.
Разве не из-за этого они, опасаясь гнева императора после падения дома графа Аньси, и отвернулись от неё?
И каждый раз, делая такую ставку, Юй Линхуэй выигрывала.
Как и ожидалось, госпожа Сюй задумалась. Сюй Инцюэ был исключительно одарённым, но даже герои не всегда устоят перед чарами красавицы. Не исключено, что он рискнёт вызвать гнев императора ради женитьбы на Юй Линхуэй.
А если она поможет племяннику, но тем самым навлечёт на него пятно, из-за которого он навсегда утратит шансы на карьеру?
Ведь нынешний император — фигура, которую невозможно понять обычной логикой.
А упадок дома маркиза Чанълэ напрямую повлияет на её положение и авторитет в собственном доме. Выданная замуж женщина, лишившаяся поддержки родного дома, теряет и уверенность в себе. Госпожа Сюй всегда это чётко осознавала.
Подумав так, она ещё больше убедилась, что решение нельзя принимать поспешно. Надо сначала обсудить всё с снохой в родном доме.
— Не стоит торопиться с помолвкой детей, — сказала госпожа Сюй, улыбаясь старой госпоже. — Сегодня уже поздно. Пусть Линхуэй вернётся домой и хорошенько всё обдумает.
Старая госпожа взглянула на обеих женщин. Ей не нравилось, что госпожа Сюй боится, будто внучка может опозорить её род, но и самовольный отказ Юй Линхуэй от брака казался ей нарушением приличий.
Однако слова внучки прозвучали так изящно, что все поняли: она просто не хочет выходить замуж, но сумела подать это так, что госпожа Сюй даже обязана ей за предостережение!
Старая госпожа всё же была довольна сообразительностью внучки. Подумав об этом, она постепенно уняла гнев и лишь строго взглянула на неё:
— Хорошо подумай дома.
Юй Линхуэй покорно опустила голову, её шея, белая и изящная, словно у журавля, делала её ещё прекраснее:
— Внучка запомнит наставление бабушки.
В покои Ланьгуй, где жила семья Юй, вернулись молча. Там Юй Чэнцзин внимательно осмотрел свою дочь и серьёзно спросил:
— Когда ты успела всё это обдумать?
Он не зря удивлялся. Юй Линхуэй всегда была наивной и беззаботной, не имела никаких планов. Именно поэтому родители так долго мучились, выбирая для неё подходящую партию.
Откуда же вдруг у неё появилось мнение о собственной судьбе?
Юй Линхуэй сидела рядом с матерью и, слегка склонив голову, ответила:
— У меня нет никаких чувств к двоюродному брату Сюй. Я действительно не хочу за него выходить.
Наедине с родителями она могла позволить себе быть менее сдержанной. Семья долгие годы жила в Юнчжоу, где обычаи были проще, и она прекрасно знала, что родители искренне заботятся о ней.
Госпожа Гу нахмурилась и вздохнула:
— И я не хочу торопить тебя с выбором мужа. Без тщательного рассмотрения не спокойно за тебя. Но ведь отбор наложниц вот-вот начнётся, а Сюй Инцюэ — уже редкое счастье для жениха.
— Сестра, услышав слова Линхуэй, завтра наверняка поедет в родной дом, чтобы обсудить всё с маркизшей Чанълэ. Ну и ладно, — махнул рукой Юй Чэнцзин. Он словно уже видел реакцию дома маркиза Чанълэ. Не то чтобы он их презирал, но если бы не Сюй Инцюэ, служащий при императоре, их семья давно бы сошла на нет!
— Что же теперь делать? — спросила госпожа Гу, глядя на дочь. От отчаяния она решилась прямо спросить: — У тебя есть какие-то мысли?
Обычно она никогда не спрашивала дочь об этом, но сейчас, в отчаянии, решила: пусть дочь сама скажет, хочет ли она выйти замуж за кого-то определённого или просто мечтает о ком-то. Времени мало — лучше говорить откровенно.
В каждой из прошлых жизней Юй Линхуэй давала разные ответы.
Но на этот раз та смутная мысль, что долго маячила где-то на задворках сознания, наконец прояснилась:
— Раз отбор наложниц неизбежен, давайте я попробую.
— Ты понимаешь, что говоришь?! — воскликнула госпожа Гу. — Дворец — не место для прогулок!
Юй Чэнцзин тоже был потрясён. Он внимательно посмотрел на дочь и заметил: на её лице больше не было прежней наивности. В её глазах читалась решимость.
— Мама, не волнуйся. Это всего лишь отбор. Не факт, что меня выберут во дворец, — успокаивала Юй Линхуэй.
— Нет! Я не позволю тебе попасть в такую опасность!
Юй Линхуэй медленно моргнула:
— Но разве где-нибудь в этом мире безопасно? Даже выйдя замуж за простого человека, можно столкнуться с несчастьем. Кто знает, где путь к спасению?
В её словах слышался скрытый смысл. Родители переглянулись, поражённые, и не нашлись что ответить. Госпожа Гу, как любящая мать, всё же сказала:
— Если не подходят знатные семьи, у твоего отца есть несколько достойных учеников. С отцом рядом всё будет хорошо и спокойно.
— Они ценят отца, графа Аньси, а не меня, — тихо возразила Юй Линхуэй, вспомнив одну из прошлых жизней.
— С домом графа Аньси они не посмеют…
— Отец и мать всегда хотели защитить меня, — перебила она, опустив глаза. — Но после недавних бед я не хочу приносить вам ещё больше забот. Даже если меня возьмут во дворец, я постараюсь сохранить себя, не стану вступать в интриги. С поддержкой дома графа Аньси, думаю, мне будет неплохо.
Прожив несколько жизней только ради себя и ни разу не обретя счастливого конца, она решила в этой жизни подумать о родителях и роде.
Сделав этот шаг, она почувствовала, что наконец нашла цель. Как птица, долго блуждавшая в тумане, она увидела своё гнездо и радостно прокричала, рассеяв мглу в своём сердце.
Её душа стала такой же ясной, как глаза.
После того как Юй Линхуэй убедила родителей, дело было решено.
На следующий день госпожа Сюй поспешила в дом маркиза Чанълэ. Вскоре Сюй Инцюэ взял отпуск и вернулся домой. После этого от них больше не поступало вестей.
Даже госпожа Гу, всё ещё надеявшаяся на лучшее, поняла: чувства Сюй Инцюэ к её дочери оказались не такими уж глубокими.
Госпожа Гу, привыкшая к спокойной жизни, всё ещё питала романтические иллюзии и была крайне разочарована поведением Сюй Инцюэ. Её отношения с госпожой Сюй заметно охладели.
Между тем в столице пошли слухи о свадьбах. Все, видимо, узнали новости. Свахи разбогатели, в каждом доме метались, спеша устроить дела своих детей.
Юй Линчу обручили с третьим сыном маркиза Цзинънин из рода Линь, а Юй Линмань поспешно выдали замуж за дальнего родственника со стороны госпожи Фэн — выбрали того, кого хорошо знали.
Через полмесяца императорский указ о начале отбора наложниц достиг всех. В него попадали дочери знатных семей и чиновников рангом не ниже девятого. В списке значилась и вторая дочь дома графа Аньси — Юй Линхуэй.
Дело было решено. Госпожа Гу могла лишь молиться, надеясь, что дочь добьётся своего.
Началась подготовка к отбору: вызвали швеек, чтобы сшить новые наряды, заказали украшения последней моды. Не нужно было затмевать всех красотой, но и позволить дочери выглядеть хуже других было нельзя.
Госпожа Сюй лично прислала комплект украшений с рубинами, шкатулку с драгоценными камнями и прекрасный кусок нефрита. Отношения между невестками немного наладились.
Госпожа Фэн тоже прислала комплект золотых украшений с изумрудами и бирюзой в технике дианьцуй. Хотя её язык был остёр, в делах она никогда не давала повода для упрёков и в целом вела себя прилично.
Дни летели быстро. Девушки со всей страны прибывали в столицу. Наступал день отбора.
Ещё до рассвета в доме графа Аньси зажглись огни. Хотя готовилась только семья из покоев Ланьгуй, по приказу старого графа весь дом должен был быть освещён. Это был обычай: когда в доме происходило важное событие, никто не имел права спать. Такой свет был для уезжающего символом поддержки и тепла.
Когда всё было готово, Юй Линхуэй со слезами на глазах простилась с родителями, затем отправилась в покои Рунсюань, чтобы попрощаться с дедушкой и бабушкой. Взяв с собой Сюэцин и Дайлюй, она выехала из дома под охраной старшего брата Юй Линшу и направилась ко дворцу.
Во дворце Янсинь.
Лу Дэсинь, затаив дыхание, подал чёрную чашу с чаем. Рядом высокой стопкой лежали императорские меморандумы. Юноша за столом имел брови, стремящиеся в виски, тонкие и бледные губы, прямой нос и чёрные, как смоль, глаза. Сейчас они были полны мрачного гнева, и он пристально смотрел на меморандум в руках.
Лу Дэсинь взглянул на водяные часы. Времени не было, и он осторожно заговорил:
— Ваше Величество, пора идти в дворец Яньфу.
— Императрица-мать уже там? — юный император отложил меморандум. Его голос был хрипловат, будто он долго не разговаривал, а медленные слова, пронизанные холодом, заставляли кости леденеть.
— Да, она прислала людей напомнить.
— Она всегда торопится больше, чем я, — пробормотал юноша, почти не открывая рта. Слова оборвались на полуслове.
Лу Дэсинь ещё ниже опустил голову.
Император встал, снова взглянул на меморандум, лежащий на столе, и в его глазах появилось ещё больше мрачной злобы, хотя лицо стало спокойнее, подчеркнув его острую, прекрасную внешность.
— Пойдём.
Отбором занималась императрица-мать. Не желая утомлять себя расспросами девушек, она устроила в дворце Яньфу цветочный банкет.
Цветы здесь были двоякого рода: одни — настоящие, распустившиеся в саду, другие — сами девушки, соревнующиеся в красоте.
Императрица-мать и император ещё не прибыли, поэтому садиться за стол было нельзя. Юй Линхуэй решила найти тихое местечко, чтобы полюбоваться цветами.
Она сделала пару шагов, как её окликнули:
— Сестра Линхуэй, куда ты направляешься?
Юй Линхуэй остановилась и обернулась. Это была Чжан Ваньин. Семьи Чжан и Юй были дальними родственниками и поддерживали связи.
Чжан Ваньин была одета в алый халат с узором «облака удачи». Её лицо напоминало цветок фу-жун, и наряд лишь подчеркивал её пышную красоту.
— Сестра Чжан сегодня особенно прекрасна, — сказала Юй Линхуэй. — Я хотела посмотреть на форзицию вон там. Она так хорошо расцвела.
Этот последний банкет был для Чжан Ваньин важен. Она долго выбирала наряд и была довольна результатом. Многие уже хвалили её, и она радовалась. Но, увидев Юй Линхуэй, не смогла скрыть раздражения.
Юй Линхуэй собрала волосы в причёску «упавшая лошадиная грива» и надела лунно-белое платье «Люйсянь». На ней этот простой цвет смотрелся необыкновенно изысканно. Её нежное личико, белоснежная кожа и чёрные волосы, убранные в высокую причёску с нефритовыми шпильками, делали её похожей на неземное существо. Она затмевала всех в саду — включая саму Чжан Ваньин — превращая их в обычных женщин.
http://bllate.org/book/9588/869233
Готово:
