Увидев, что вышла ни кто иная, как знаменитая наложница И, стражник так перепугался, что даже забыл поклониться, и поспешно отступил.
Цинсюань заметила на нём форму императорской гвардии и похолодела — вмиг проснулась. Бросив взгляд на Вэйчи Синя, она быстро улыбнулась сквозь занавеску:
— Ваше Величество, я пойду приведу себя в порядок.
Стремительно вернувшись в спальню, Цинсюань глубоко выдохнула. Ведь это же не Сифэнский дворец! Совсем растерялась во сне.
Оделась и вышла — Вэйчи Синь уже сидел за письменным столом и читал мемориалы, слегка нахмурившись. Услышав её шаги, он даже не поднял головы:
— Сяо Цюаньцзы принёс кашу. Съешь хоть немного.
— Слушаюсь, — послушно ответила Цинсюань, налила себе миску каши, помешала ложкой и неторопливо принялась есть.
В кабинете царила тишина, нарушаемая лишь едва слышным звуком поедания каши и шелестом переворачиваемых страниц мемориалов.
Доев кашу и съев ещё два пирожка с цветами сливы, Цинсюань потрогала животик и чихнула.
Так переели… Надо было не набрасываться так жадно.
От переедания снова потянуло в сон. Пока император был занят, она незаметно зевнула. Вэйчи Синь этого не заметил, но стоявший рядом молодой евнух странно дёрнулся. Уловив невинный взгляд Цинсюань, он тут же опустил глаза.
Цинсюань, подперев щёку ладонью, вздохнула про себя: «Как же скучно…» Император погружён в дела управления государством и, конечно, не обратит на неё внимания, но и отпустить не говорит. Приходится просто торчать здесь, хотя присутствие наложницы в кабинете императора — вещь не совсем приличная. Долго колебавшись, Цинсюань всё же решилась и тихо произнесла:
— Ваше Величество так погружены в государственные дела… Позвольте мне удалиться.
Вэйчи Синь прижал пальцы к пульсирующему виску и поднял на неё взгляд, полный неясных чувств.
«Ах… Что случилось? Неужели я ночью снова пустила слюни? Или Его Величество всю ночь трудился без сна, а теперь видит перед собой виновницу, которая наелась досыта и собирается уйти, и ему стало обидно?» — мысли Цинсюань метались всё тревожнее. Она поспешно улыбнулась Вэйчи Синю, стараясь угодить:
— Ваше Величество…
Вэйчи Синь горько усмехнулся:
— Все прочие наложницы только и мечтают быть рядом со Мной каждую минуту, а ты, дерзкая, всё время хочешь отвергнуть Мою доброту.
— Не смею! — испугалась Цинсюань и тут же опустилась на колени. — То, что Ваше Величество так милостиво ко мне, — удача, нажитая мною за многие жизни. Я радуюсь до глубины души и никогда бы не осмелилась питать такие неблагодарные мысли!
— Ты всегда знаешь, как растрогать Меня, — сказал Вэйчи Синь, обошёл письменный стол и собственноручно поднял её. — Ладно. Ты ведь всю ночь провела рядом, помогая Мне править мемориалы. Устала, наверное. Иди отдохни.
Цинсюань опустила голову. Горячее дыхание Вэйчи Синя коснулось кожи её шеи, и сердце дрогнуло.
Она уже хотела ответить, как вдруг услышала:
— Это привёз Шестнадцатый брат из Южного княжества. Если уж он выбрал — значит, вещь достойная.
Слуги тут же поднесли поднос, на котором лежали несколько изящных коробочек с косметикой.
Цинсюань взяла самую красивую — в форме раковины. Ей было любопытно, и, открыв крышку, она увидела чистый персиково-розовый пигмент и не смогла оторваться от него. Вэйчи Синь, заметив её восхищение, мягко улыбнулся.
Поднеся коробочку к носу, Цинсюань вдохнула — чистый, нежный аромат действительно был прекрасен. Но, несмотря на радость, она не забыла спросить:
— А в покои императрицы…?
Императрица — глава всего гарема. Любые ценные подарки следовало сначала отправлять к ней. Пусть сейчас она и находится вне дворца для покоя, но придворные правила никто не отменял. Как бы ни была любима Цинсюань, слишком явно выставлять это напоказ было бы неприлично.
— Императрица всегда предпочитала простоту и не любит косметику, — нахмурился Вэйчи Синь. — Шестнадцатый брат, хоть и не в столице, не забыл прислать подарок. Мне кажется, этот оттенок тебе очень подойдёт — у тебя такой белоснежный цвет лица.
«Шестнадцатый брат? Неужели принц Ань?»
Цинсюань осторожно спрятала коробочку за пазуху и, слегка покраснев, сказала:
— Благодарю Ваше Величество за дар.
В глазах Вэйчи Синя мелькнула неясная тень, но он лишь улыбнулся:
— Ступай.
Выходя из дворца Юймин, Цинсюань ослепла от яркого солнца и прикрыла лицо ладонью. Вчера вечером она отправила Су Синь обратно, и теперь рядом не было ни одной служанки, которая могла бы прикрыть её зонтиком.
— Госпожа, не позвать ли Вам паланкин? — предложил Чжоу Цзинь.
Цинсюань покачала головой:
— Я дойду сама. Не утруждайте себя, господин евнух.
Если бы она ночевала во дворце Юймин — ещё куда ни шло, но теперь, днём, не может же она не пройти несколько шагов пешком! Иначе весь двор будет смеяться. Цинсюань не хотела терять лицо и потому шагала под палящим солнцем.
Навстречу ей шла группа стражников. Увидев её, все они посуровели и одновременно опустились на колени.
— Подданный кланяется наложнице И! — громко объявил командир.
Цинсюань кивнула, не глядя на них, и прошла мимо.
Проходя мимо последнего стражника, её взгляд случайно упал на него, и веки сами задёргались.
«Это же… тот самый Хэ Линшван, сын канцлера Хэ, который ночью спрашивал у меня дорогу!»
К счастью, тогда было поздно, и она специально замаскировалась — его не узнают. Сердце Цинсюань заколотилось, и она ускорила шаг. Лишь добравшись до Императорского сада, она смогла наконец глубоко вздохнуть.
Солнце сегодня палило нещадно. Всего несколько шагов — и Цинсюань уже вспотела. Она пожалела, что из гордости отказалась от паланкина. Раз уж не спешит, решила она, лучше свернуть за скалы и немного отдохнуть в тени дерева.
— Только что Я размышлял, когда же наконец встречусь с невесткой, и вот Вы сами появились передо Мной. Неужели это и есть та самая связь сердец?
Цинсюань распахнула глаза и увидела перед собой молодого мужчину в роскошных одеждах. На его прекрасном лице играла насмешливая улыбка — именно он произнёс эти слова.
«Неужели год действительно не везёт?» — подумала Цинсюань, сдерживая желание скривиться. Она сделала реверанс:
— Да хранит Вас небо, Ваше Высочество.
Принц Ань молчал, лишь уголки его губ изогнулись, а в глазах плясали весёлые искорки.
Цинсюань почувствовала мурашки. Всем известно, что принц Ань — человек ветреный и обаятельный. Говорят, когда он покидал столицу, чтобы отправиться в своё княжество, все главные куртизанки столичных домов удовольствий рыдали до исступления. По всему городу звучали грустные песни и арии — столько шума устроили!
Но в глазах Цинсюань этот принц, кроме того что был красив, отличался ещё большей самовлюблённостью, чем сам император.
Перед таким «соблазнителем», на чьём лице слева написано «флирт», а справа — «провокация», Цинсюань не могла подобрать подходящего выражения лица и лишь окаменела:
— Разве Ваше Высочество не был в Южном княжестве ещё несколько дней назад? Как так быстро оказался в столице?
Принц Ань будто не услышал вопроса. Он сделал шаг ближе и с чувством произнёс:
— Месяцы разлуки, а Вы всё так же прекрасны, невестка.
Цинсюань пошатнулась.
«Так нельзя открыто флиртовать!!!»
Будто не замечая напряжённого выражения Цинсюань, принц Ань мягко улыбнулся и приблизился, его белоснежные одежды развевались на ветру, словно лепестки опавших цветов. Если бы не его дурная слава, Цинсюань легко поддалась бы очарованию такого элегантного красавца.
Он говорил уверенно, и в каждом изгибании бровей читалась насмешка:
— Невестка пришла сюда специально, чтобы повидать Меня?
— Ваше Высочество ошибаетесь. Я просто возвращаюсь в свои покои, — незаметно отступила Цинсюань, но за спиной оказался пруд и отступать было некуда. Она повернулась и сквозь зубы проговорила: — Ваше Высочество вернулся — Вам следует прежде всего явиться к Его Величеству.
— Брат-император знает Мой беспечный нрав и не станет требовать соблюдения церемоний, — легко ответил принц Ань, продолжая смотреть на неё томными глазами. — Зная, что обо Мне заботитесь Вы, Мне и желать больше нечего.
Цинсюань похолодела:
— Ваше Высочество, будьте осторожны в словах! Я — наложница И, официально назначенная Его Величеством, и являюсь Вашей шестой невесткой!
Видимо, её тон был чересчур резок — улыбка на лице принца Аня медленно исчезла, губы сжались в тонкую линию. В его обычно соблазнительных глазах появилась грусть, и долго он молчал, прежде чем тихо сказал:
— Я знаю… Ты, должно быть, злишься на Меня. Злишься за то, что Я тогда не отказался от всего и не увёз Тебя с собой.
Глядя на его страдальческое лицо, Цинсюань почувствовала головокружение.
«Да что это за бред?!»
Если бы не отличная память, которая точно подсказывала, что между ней и принцем Анем никогда не было никаких отношений, она, возможно, и почувствовала бы вину под таким обвиняющим взглядом. Но на самом деле всё это — плод самовлюблённого воображения принца! Она готова поклясться небесами: всё недоразумение исключительно одностороннее.
Их «роковая связь» началась ещё тогда, когда Цинсюань только попала во дворец. В те времена она была никому не известной служанкой и жила в Фанхуа-дворце вместе с гуйжэнь Сыту, чанцзай Инь и чанцзай Жун. Сыту Иньюэ тогда уже выделялась — опираясь на влияние своей семьи, она постоянно придиралась к чанцзай Инь, а та, в свою очередь, тоже не была простушкой, и их ссоры были легендарны.
Цинсюань дружила с чанцзай Жун. Позже произошёл инцидент с разрушенным подарком императрицы-матери, и Цинсюань наказали, отправив в прачечную. Однажды ночью она услышала, как две служанки болтают, и узнала, что её предала именно чанцзай Жун, с которой она считалась сёстрами. Не выдержав, Цинсюань ушла в укромное место, чтобы поплакать, и как раз наткнулась на принца Аня, который в это время занимался любовными утехами с одной из служанок.
Прерванный на полуслове, принц Ань разозлился:
— Из какого ты крыла? Такая невоспитанная!
Цинсюань и представить не могла, что в таком глухом месте кто-то окажется, да ещё и в таком виде — одежды растрёпаны, явно не закончили начатое. Она замерла от страха и тихо пробормотала:
— Я… из прачечной…
Служанка, с которой развлекался принц, вскрикнула и бросилась в кусты роз, судорожно натягивая одежду. Принц Ань же лениво полулежал, не скрывая наготы, и на лице его не было и тени смущения. Девушка поспешно оделась, даже не поправив растрёпанный узел на волосах, и, запинаясь, выдавила:
— Ваше Высочество…
После чего подхватила юбки и убежала.
«Неужели во дворце можно так открыто приставать к женщинам?»
Цинсюань не знала, что делать: кричать или сделать вид, что ничего не видела. Но ведь этот человек — принц! Если он решит, что она раскроет его постыдный секрет, не убьёт ли он её, чтобы замести следы?
Чем больше она думала, тем сильнее пугалась. В руках у неё была корзина с грязным бельём — если хоть одна вещь пропадёт, её ждёт суровое наказание! Под пристальным взглядом принца Аня она застыла, не зная, уходить или остаться.
Принц не спешил застёгивать расстёгнутую одежду, демонстрируя загорелую грудь под лунным светом. Его улыбка в сочетании с мерцающей кожей делала его вид почти опасным. Цинсюань тогда была ещё девочкой и никогда не видела обнажённого мужчину — лицо её вспыхнуло, сердце заколотилось.
Заметив её румянец при лунном свете, принц Ань рассмеялся:
— Вот уж не ожидал, что найдётся такая глупышка, которая вместо того, чтобы убежать, сама вляпается в неприятности!
Его голос стал мягче, и Цинсюань немного успокоилась. Но тут он добавил:
— Подойди ближе, дай взглянуть.
«Взглянуть?» У неё возникло дурное предчувствие. Не успела она обернуться, как принц уже схватил её за руку. Корзина упала, и грязное бельё рассыпалось повсюду.
Это было бельё наложниц и гуйжэнь — если пропадёт хоть одна вещь, её ждёт беда! Цинсюань в отчаянии хотела собрать всё, но принц с силой приподнял её подбородок, заставляя смотреть в глаза, и с самодовольной усмешкой произнёс:
— Ну и хитрюга! Но ведь нужно знать меру в таких играх! Желающих лечь в Мою постель — хоть отбавляй. Если бы не ты прервала Меня, думаешь, дошла бы очередь до такой ничтожной служанки?
«Хитрюга?! Да пошло оно всё!»
Цинсюань не раздумывая оттолкнула его руку:
— Ваше Высочество, ведите себя прилично!
http://bllate.org/book/9585/869012
Готово:
