× ⚠️ Внимание: Уважаемые переводчики и авторы! Не размещайте в работах, описаниях и главах сторонние ссылки и любые упоминания, уводящие читателей на другие ресурсы (включая: «там дешевле», «скидка», «там больше глав» и т. д.). Нарушение = бан без обжалования. Ваши переводы с радостью будут переводить солидарные переводчики! Спасибо за понимание.

Готовый перевод The Pure Moonlight Only Ends Up with the World-Destroying Demon / Белая луна связала судьбу с демоном, что уничтожает мир: Глава 39

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Хотя культиваторы могут обходиться без сна и отдыха, сон во всех случаях остаётся наилучшим способом восстановления.

— Не спится, — сказала Чжао Цзиньсуй.

Она протянула ему чашу вина.

Мохэ с двумя демоническими рогами уселся рядом. Из-за своего роста ему пришлось согнуть длинные ноги. Взглянув на её изящную чашку, он просто потянулся за кувшином и взял его себе.

Он долго смотрел на неё, а потом вдруг спросил:

— Так рада убить Госпожу Цзы?

Неужели уничтожение злодея, терзавшего целые земли, доставляет ей столько удовольствия?

Он никогда не поймёт таких даосских практиков. По логике вещей, он должен был бы презирать подобных людей — но, похоже, именно её вид ему нравился больше всего.

Однако на этот раз он ошибся.

— Нет.

С тех пор как она проснулась после того великого сна, она всё время думала: как минимизировать боль и избежать финальной схватки с этим демоном?

Она чувствовала глубокую растерянность. После того как покинула Куньлунь и ушла от той душной семьи, что ей делать, чтобы изменить их судьбу?

Она не хотела убивать его — поэтому отдала меч «Фумо» Янь Сюэи.

Она часто размышляла: если всплеск демонической энергии неизбежен…

Если Янь Сюэи всё же станет Повелителем Демонов и принесёт бедствие всем живым существам — что тогда?

Возможно, она снова поднимет на него меч.

Тысячу раз. Десять тысяч раз.

Без меча «Фумо» останется меч «Куньлунь» — и ещё тысячи способов.

Потому что она — Чжао Цзиньсуй.

Пока она остаётся собой, вне зависимости от прошлых трепетов, колебаний или личных чувств, она всегда выберет одно и то же.

— Ты слышал народную песню из мира смертных? «Всё в этом мире — судьба, и ни на йоту не зависит от человека».

— Раньше я немного верила в судьбу.

Мохэ лишь презрительно фыркнул:

— Какая ещё судьба!

Он повернулся к ней. Его высоко вздыбленные рога делали его вид особенно дерзким и надменным, а миндалевидные глаза полны презрения:

— Если бы я верил в судьбу, так и остался бы гнить в этой проклятой Пещере Десяти Тысяч Демонов.

Чжао Цзиньсуй замерла.

Мохэ холодно усмехнулся:

— Разве не из-за веры в судьбу Гуаньпин сошёл с ума?

— Гуаньпин раньше был монахом в храме Тайжо. Он любил одну даосскую практикующую. Но правила храма строги, а он был будущим настоятелем — не осмелился нарушить заповеди. Десять лет провёл в затворничестве, пытаясь искоренить чувства.

— Когда вышел из затвора, она уже умерла. И он сошёл с ума.

— Видишь? Если бы тот монах не верил в судьбу и ушёл бы с возлюбленной из храма, случилось бы всё это?

Он только сейчас до конца понял это.

Мохэ бросил на неё взгляд и одним глотком опустошил чашу.

Чжао Цзиньсуй не ожидала услышать историю Гуаньпина. Лишь через долгое молчание она произнесла:

— Раньше я верила. Теперь — нет.

Она провела рукой по мечу «Куньлунь», лежавшему рядом, и улыбнулась.

Сегодня она действительно была счастлива.

Хотя Система вела себя не слишком послушно, она указала чёткий путь.

У неё теперь есть план. Есть направление. Она снова держит свою судьбу в собственных руках.

Ей больше не нужно будет метаться ночами в постели, не нужно будет смотреть на этого демона и бесконечно задавать себе вопросы.

Он смотрел, как её чёрные волосы до плеч развеваются на ночном ветру, а профиль, освещённый лунным светом, словно излучает мягкий свет.

Она казалась такой счастливой, что даже тихо напевала какую-то песенку.

Он молча слушал, медленно проглатывая последний глоток вина.

Его прекрасные миндалевидные глаза прищурились, будто довольный и расслабленный хищник, мирно лежащий у ног укротителя и лениво помахивающий хвостом.

«Хорошо бы обвить её своим хвостом и слушать её пение всю жизнь», — подумал он.

Гуаньпин сидел под крышей и медитировал, когда заметил возвращение Владыки. Его взгляд был полон обиды.

Он вышел ночью постучать деревянной рыбкой, а вместо этого услышал, как Владыка использует его историю, чтобы утешить другого человека.

— Владыка, зачем вы так больно копаете в чужих ранах?

Он давно уже не вспоминал прошлое.

Владыка взглянул на него:

— Ничего особенного. Просто вдруг кое-что понял.

Например, в том, как обращаться с возлюбленной. Этот демон решил, что должен извлечь урок из ошибок Гуаньпина и ни в коем случае не повторять его судьбу.

Он склонил голову:

— Гуаньпин, ведь говорят: «Ошибки предшественников — урок для потомков».

Бывший монах ещё больше уныл и до самого утра стучал деревянной рыбкой.

Разбуженная Хунъян в ярости вылила на него из окна верхнего этажа таз с умывальной водой.

Монах: …

Когда Чжао Цзиньсуй отправилась к монаху, чтобы снять любовный яд, она заметила, что Гуаньпин сегодня выглядел особенно подавленным.

— Что случилось? — спросила она.

Гуаньпин вздохнул:

— Жизнь полна страданий… Жизнь полна страданий…

Хунъян, стоя рядом, залилась смехом:

— Какие страдания! Монах, тебе, наверное, вода для умывания горька?

Гуаньпин: …

К счастью, яд в теле Чжао Цзиньсуй не имел Короля Ядовитых Червей и был извлечён Гуаньпином всего за время сгорания одной благовонной палочки.

Гуаньпин использовал небольшую коробочку пепла от благовоний — и яд исчез полностью.

Затем он вывел Хунъян наружу.

Перед уходом Гуаньпин наставительно сказал:

— Госпожа Чжао, восстановление души — дело не одного дня. Нужно действовать постепенно. Ни в коем случае не сопротивляйтесь, иначе ваша душа пострадает от обратного удара. Запомните это, запомните хорошо.

Для культиватора душа — самое важное. Её душа и так была хрупкой, и это было чрезвычайно серьёзно.

Мохэ заговорил перед ней, его голос звучал уверенно и приятно:

— Не стоит насильно. Мы можем пробовать понемногу.

Чжао Цзиньсуй закрыла глаза и попыталась открыть своё сознание.

Она должна была подавить рефлекс сопротивления в тот момент, когда его сознание войдёт в её внутренний мир.

Однако сознание — это внутренний мир человека, место хранения памяти и мыслей. Чем сильнее и осторожнее культиватор, тем труднее контролировать желание сопротивляться.

Он тоже закрыл глаза и положил палец ей на переносицу, впуская своё сознание внутрь.

Её ресницы дрогнули — она почувствовала жгучее, властное вторжение. Его сознание сгустилось в образ демона и ринулось в её сознание.

Мгновенно перед её глазами пронеслись воспоминания бесчисленных схваток с ним, моменты, когда они стояли друг против друга с оружием в руках. Почти рефлекторно она яростно сопротивлялась!

Острая боль пронзила голову!

Он немедленно сжал её плечи, не давая ей вырваться, но почти сразу же отступил.

Её лицо побледнело, тело покрылось потом.

Демон долго смотрел на неё, затем протянул чашу чая.

Из-за вторжения в её сознание он увидел вспышки её воспоминаний.

Она прижала ладонь ко лбу, пока боль постепенно утихала, и сказала:

— Ещё раз.

Он нахмурился, внимательно глядя на неё, но в конце концов снова положил палец ей на переносицу.

На этот раз он попытался впустить лишь часть своего сознания. Сначала это сработало, но, возможно, потому что он проник слишком глубоко, сопротивление стало ещё яростнее.

Ощущение чужого сознания, вторгающегося в её разум, было невыносимо сильным. В голове сами собой всплыли картины прошлой жизни —

Прошлая жизнь… Когда демоническая энергия достигла пика, Янь Сюэи уже почти стал Повелителем Демонов. Его разум то возвращался, то исчезал. Это был самый ужасный момент в её памяти.

Он оттолкнул её, приказав уйти. Но она не услышала. И в следующее мгновение полностью лишившийся рассудка Повелитель Демонов почти сбросил её с вершины горы. Сжав зубы, она вырвала меч и вонзила его ему в живот.

На этот раз он отступил ещё быстрее — не потому что она не выдержала, а потому что это воспоминание потрясло его самого.

— Когда это я… когда это я так с тобой поступал?

Острая боль не давала ей сосредоточиться, и она почти не слышала его слов.

Наконец, прийдя в себя, она открыла глаза:

— Ещё раз.

— Нет. Сейчас ты слишком слаба. Попробуем завтра.

— Я сама знаю своё тело. Ещё один раз.

При виде её упрямства даже этот жестокий и беспощадный Владыка Демонов не смог заставить себя продолжить.

Он с трудом отвёл взгляд от её бледного лица и снова положил палец ей на переносицу.

На этот раз он увидел ту сцену ещё отчётливее. Он увидел свои собственные чёрные глаза, увидел, как лишился человечности, и почти без колебаний нанёс удар. Хотя это было лишь воспоминание, он внезапно почувствовал неописуемую боль в груди.

Демон вдруг осознал:

Тот человек в её воспоминаниях — действительно он.

Просто потерявший контроль.

Его лицо побледнело ещё сильнее, чем у неё в тот момент.

Потому что он знал: это вполне может случиться.

Если он потеряет контроль, если…

Он посмотрел на неё, убрал руку и некоторое время молчал:

— Так не пойдёт. Я позову Гуаньпина. Пусть он попробует.

Чжао Цзиньсуй не ожидала, что он сможет увидеть даже её прошлую жизнь.

Он не спрашивал. Она не объясняла.

Она поняла корень проблемы — в глубине сознания она не могла чётко различить Янь Сюэи и Повелителя Демонов.

Особенно в прошлой жизни, когда она почти всю жизнь считала его врагом и не знала разницы между Янь Сюэи и демоном.

Несколько месяцев нового понимания оказались слишком ничтожны по сравнению с целой жизнью вражды.

Но сменить человека?

Её голос был слаб, но твёрд:

— Нет. Мне нужен только ты.

Она отлично знала, какая она есть.

С самого детства она не могла доверять даже родному отцу. Рядом не было ни одного взрослого, которому можно было бы верить. Единственный старший брат был лишь немного старше её самой.

Поэтому с ранних лет она крайне редко кому-то доверяла. Позже она поверила своей секте — и получила в ответ десятки стрел в спину.

Она никогда не верила даже Системе, сопровождавшей её сотни лет, не говоря уже о других.

Сейчас только ты.

Раньше, увидев ту сцену в её воспоминаниях, этот демон, возможно, отступил бы. Всю жизнь он принимал решения быстро и решительно, но только перед ней он становился осторожным, будто путник, боящийся нарушить хрупкое равновесие в самом нежном уголке души.

Они были врагами так долго. Она столько раз отвергала его, встречала холодностью и мечом. После бесчисленных отказов этот демон стал похож на испуганную птицу — он боялся столкнуться с её недоверием и отстранённостью.

И особенно… особенно перед лицом той сцены из её памяти, которую он не мог оправдать.

Он даже не мог сказать ей: «Я никогда тебя не обижу».

Его лицо, обычно такое мрачное, никогда ещё не было таким бледным.

Но на этот раз он лишь немного помолчал.

— Раз не хочешь менять — не будем.

Он сжал тонкие губы, его профиль стал твёрдым, как камень, челюсть напряглась, будто гепард, готовящийся к прыжку:

— Я найду способ.

Не только для восстановления души, но и для того, чтобы однажды суметь прямо и честно сказать ей:

— Я никогда тебя не обижу.

После того как клан Су попал в беду, слуги и служанки один за другим стали покидать дом, унося с собой свои пожитки. Весь город Юаньян словно опустел.

На следующий день Линъюнь наконец очнулась.

Увидев Чжао Цзиньсуй, она сразу схватила край её одежды и заявила, что ни за что не вернётся в Секту Куньлуньских Мечников.

— После вашего ухода, старший наследник, Глава Секты передал нас в распоряжение Старейшины Карательной Палаты.

Все ученики, которые тайно спустились с горы, чтобы помочь вам открыть врата, были наказаны.

Хотя Чжао Тайчу и не перегнул палку, Линъюнь и Уя, как зачинщики, были изгнаны из числа внутренних учеников.

Линъюнь уныло сказала:

— Брат Уя отправлен в Мир Демонов перевозить редкие духовные травы… Не знаю, вернётся ли он…

Чжао Цзиньсуй спросила:

— А ты? Как оказалась здесь с Чжао Сяоту?

Лицо Линъюнь потемнело.

С ней поступили особенно жестоко.

Она не только потеряла статус внутренней ученицы и теперь никогда не сможет вернуться к продвинутым практикам, но и должна была теперь прислуживать Чжао Сяоту — подавать чай, носить воду, выполнять все прихоти.

О свободе и речи не шло — не то что о практике меча.

Но самое унизительное было…

http://bllate.org/book/9564/867506

(Ctrl + влево) Предыдущая глава   |    Оглавление    |   Следующая глава (Ctrl + вправо)

Обсуждение главы:

Еще никто не написал комментариев...
Чтобы оставлять комментарии Войдите или Зарегистрируйтесь

Инструменты
Настройки

Готово:

100.00% КП = 1.0

Скачать как .txt файл
Скачать как .fb2 файл
Скачать как .docx файл
Скачать как .pdf файл
Ссылка на эту страницу
Оглавление перевода
Интерфейс перевода