Посол Ханьго слегка поклонился:
— Прошу великого государя простить меня, но такая красавица достойна лишь героя вроде великого генерала. Сам же государь, разумеется, окружён иными прекрасными наложницами.
Он знал, что в этой стране все решает великий генерал, и заранее решил усердно льстить именно ему. Что за важность этот юный император? Давно ходили слухи, будто великий генерал не питает к нему особой симпатии. Возможно, если он проявит неуважение к государю, генерал даже обрадуется?
Ведь совсем недавно посла Лусяньго изгнали только за то, что тот пожелал преподнести первую красавицу Западных Краёв сначала юному императору, а не великому генералу!
Посол Ханьго, полагая, что проник в самую суть дела, внутренне возликовал и с надеждой взглянул на великого генерала.
— Лишь великий генерал, подобный непобедимому герою, достоин такой красавицы! — воскликнула Фэн Сяо, обращаясь к Шэнь Цзюэ. — Генерал, примите мои поздравления!
Услышав скрытую в её словах угрозу, Шэнь Цзюэ почувствовал лёгкое удовольствие и улыбнулся.
Увидев эту улыбку, посол Ханьго обрадовался: угадал?
Однако тут же Шэнь Цзюэ громко произнёс:
— Посол Ханьго оскорбил государя. Выбросьте его вон.
Посол замер в изумлении, не сразу осознав происходящее. Лишь когда стражники потащили его прочь, он пришёл в себя. Ошеломлённый, он переводил взгляд с Шэнь Цзюэ на юного императора, но сил сопротивляться уже не было.
Две красавицы, которых он привёл с собой, растерянно остались стоять на месте. Шэнь Цзюэ холодно посмотрел на места делегации Ханьго, и один из чиновников тут же подскочил, чтобы увести обеих женщин обратно.
Остальные послы из разных государств внутренне застонали: если подарить красавиц императору — разгневается великий генерал; если подарить их генералу — он тоже разгневается.
Как же теперь быть?
В этом году многие послы привезли с собой красивых женщин, надеясь сыграть на том, что император вот-вот достигнет совершеннолетия, а великий генерал всё ещё одинок. Теперь же каждый чувствовал, будто держит в руках раскалённый уголь.
Позже ещё один посол, надеясь на удачу, попытался преподнести красавицу — его тоже вывели вон. После этого все остальные стали вести себя тихо: поднимали бокалы, говорили пару учтивых слов и без происшествий уходили. Слово «красавица» стало запретным.
* * *
За весь банкет Фэн Сяо выпила лишь воды.
Перед уходом она велела передать принцессе Цзяюэ, чтобы та пока не покидала дворец.
Шэнь Цзюэ молча наблюдал за всем этим. Лишь вернувшись в покои императора, он наконец дал волю чувствам, прижав её к двери:
— Государь, похоже, весьма заинтересован в первой красавице Западных Краёв?
— Да! — честно ответила Фэн Сяо.
Раздражённый, Шэнь Цзюэ заглушил её рот поцелуем. Хотя он и не позволял Фэн Сяо пить вино, сам выпил немало настоящего, и теперь его губы источали насыщенный аромат алкоголя. От его поцелуя Фэн Сяо начала кружиться голова, будто она действительно опьянела.
— Похоже, государь крайне плохо переносит вино, — тихо рассмеялся Шэнь Цзюэ. В его глазах блеснул озорной огонёк, будто он вспомнил что-то забавное.
Она едва держалась на ногах, обхватив его шею:
— Не дразни меня. Мне ещё нужно встретиться с принцессой Цзяюэ.
Шэнь Цзюэ снова прильнул к её губам, пока она окончательно не потеряла ориентацию, и лишь тогда отпустил:
— Зачем тебе с ней встречаться?
— Я хочу спросить, желает ли она стать королевой, — пробормотала Фэн Сяо, цепляясь за его воротник. — Великий генерал, одолжишь мне отряд войск?
Шэнь Цзюэ поддержал её за талию:
— А для чего государю это понадобилось?
— Мне она нравится. Хочу помочь ей взойти на трон королевы Лусяньго. Одолжишь?
Фэн Сяо водила пальцем по его груди кругами.
Принцесса Цзяюэ — способная и целеустремлённая героиня второго плана. В оригинальной истории ей просто не хватило удачи, и судьба её сложилась не лучшим образом. Фэн Сяо ещё при чтении сценария испытывала к ней симпатию, а увидев вживую — тем более. Она решила помочь ей стать законной правительницей Лусяньго, и от этой мысли её охватывало волнение.
Шэнь Цзюэ схватил её шаловливый палец:
— Так вот в чём дело… Я уж подумал, что государь хочет оставить её во дворце.
— Фу! — презрительно фыркнула Фэн Сяо. — Как можно быть столь поверхностным! Она рождена, чтобы стать великой королевой, а не наложницей кому-то, да ещё и танцевать ради чужого удовольствия!
Шэнь Цзюэ долго смотрел на неё, затем наклонился и тихо спросил ей на ухо:
— А если я откажусь дать войска? Что тогда сделает государь?
Фэн Сяо нахмурилась. Без армии путь станет куда труднее, хотя и не невозможным — просто придётся применить больше хитрости и усилий.
— Ну и ладно. Не хочешь — не надо.
— Скажи пару ласковых слов, — соблазнительно предложил Шэнь Цзюэ, — и, может, я передумаю.
— Хочешь услышать приятности?
Шэнь Цзюэ сдержанно кивнул.
Фэн Сяо приблизилась к его уху. Он с лёгким ожиданием замер — и вдруг она изо всех сил заорала прямо в ухо:
— Мечтай дальше!
Шэнь Цзюэ потёр звенящие уши, слушая, как она, хохоча, бросилась на кровать. Он тихо фыркнул, но на лице его играла улыбка.
Снаружи Чэнь Мин с каменным лицом смотрел в небо, будто не слышал ничего из того, что доносилось из покоев. В последние дни он предпочитал считать себя мёртвым.
К нему подбежал маленький евнух из покоев императрицы-матери и передал приказ: как только будет возможность, явиться к ней.
— Нет времени, — мягко, но твёрдо ответил Чэнь Мин. — Совсем нет времени.
Евнух изумлённо уставился на него:
— Это приказ императрицы-матери! Ты смеешь ослушаться?
— И самому себе не верится, — улыбнулся Чэнь Мин.
— Тогда готовься умирать! — в сердцах бросил евнух и ушёл.
Из покоев вышел Шэнь Цзюэ. Чэнь Мин почтительно поклонился.
— Приготовь государю отвар от похмелья.
— Слушаюсь. Генерал, императрица-мать велела мне явиться к ней.
— Не обращай внимания.
Шэнь Цзюэ направился к месту, где остановилась принцесса Цзяюэ. Ведь помочь одной принцессе стать королевой маленького государства — разве это стоит того, чтобы она лично отправлялась к ней? Её маленькое желание он всегда мог исполнить.
* * *
Среди чиновников, оставшихся служить в столице, было немало тех, кто видел и слышал всё. Хотя приказ Фэн Сяо оставить принцессу Цзяюэ на ночь был отдан тайно, некоторые всё же заметили.
Люди от природы любопытны, особенно когда речь заходит о романтических интригах. Даже самые строгие и серьёзные чиновники в глубине души питали страсть к сплетням.
Уже на следующий день знакомые стали шептаться между собой:
— Говорят, государь вчера ночью тайно оставил принцессу Цзяюэ… Значит, они…
— Весна пришла! Принцесса Цзяюэ поистине первая красавица Западных Краёв — неудивительно, что государь в неё влюбился.
— Как быстро летит время… Государь уже повзрослел. Только вот… — он не договорил, но оба поняли: надолго ли ещё он останется императором?
Оба замолчали. Тут к ним повернулся чиновник с бородкой клинышком и тихо сказал:
— Ваши сведения устарели!
— Господин Чжао, что вы имеете в виду? — хором спросили они.
Господин Чжао долго колебался, но, не выдержав жаждущих взоров собеседников, наконец не устоял перед соблазном поделиться секретом:
— Расскажу, но вы никому! Ни единой душе!
Два чиновника торжественно похлопали себя по груди, давая клятву в надёжности.
Господин Чжао огляделся, убедился, что поблизости никого нет, и прошептал:
— У меня есть родственник, чей друг служит во дворце и как раз отвечал за размещение принцессы Цзяюэ. Он рассказал: вчера ночью принцесса никуда не выходила из своих покоев, но к ней кто-то приходил.
Слушатели задрожали от возбуждения:
— Неужели государь сам отправился к ней? Почему бы просто не вызвать её ко двору?
Второй толкнул первого:
— Господин Линь, да ты что? Забыл, что великий генерал против! Государь оставил её тайно.
Господин Линь кивнул, поняв, и тут же сочувственно вздохнул:
— У нас дома хоть и свирепая жена, но зато можно завести пару наложниц или служанок для утех. А государю даже насладиться красотой женщины приходится тайком… Как же он несчастен!
Лицо господина Чжао исказилось:
— Господин Линь, хуже того впереди.
Господин Линь тут же забыл о жалости и вновь загорелся любопытством:
— Быстрее, господин Чжао, рассказывайте!
Тот больше не томил:
— Самое ужасное в том, что к принцессе Цзяюэ прошлой ночью приходил вовсе не государь, а великий генерал!
Оба чиновника остолбенели. Господин Чжао, пенись слюной, продолжил:
— Мой родственник говорит, что великий генерал провёл с принцессой около получаса наедине. Когда он уходил, на лице его сияло довольство. Более того, он не покинул дворец — направился прямо к покои государя. Похоже, хотел заявить свои права! Видимо, принцесса скоро станет хозяйкой генеральского дома.
Увидев, как у собеседников отвисли челюсти, господин Чжао остался доволен. Перед уходом он ещё раз напомнил:
— Я вам рассказал лишь потому, что мы друзья. Никому ни слова!
Два чиновника снова заверили его в своей надёжности.
Но менее чем через полдня эта скандальная история разнеслась по всему городу.
* * *
Когда Фэн Сяо днём отправилась в Книгохранилище, ей казалось, что все смотрят на неё так, будто над её головой мерцает зелёный ореол.
Даже трое регентов бросали на неё и Шэнь Цзюэ странные взгляды. Герцог Чжоу специально дождался момента, когда вокруг никого не было, и спросил:
— Сегодня ходят слухи, будто государь хотел устроить принцессе Цзяюэ золотой чертог, но великий генерал перехватил её по пути. Старый слуга не станет ходить вокруг да около: скажите, в чём здесь дело?
Фэн Сяо недоумённо пожала плечами:
— Эти слухи настолько нелепы, что даже ребёнок поймёт — всё выдумано. Неужели дядя не различает правду?
— Конечно, я знаю, что это ложь, — ответил Герцог Чжоу. — Но я хотел спросить… Что между вами с великим генералом?
Он смотрел на Фэн Сяо. Раньше его племянница была тихой и робкой, и он чувствовал к ней и жалость, и вину, и раздражение от её слабости. Иногда он даже мечтал, чтобы она стала твёрже характером.
Но после того удара головой она переменилась до неузнаваемости — стала слишком решительной, дерзкой даже по отношению к великому генералу, порой чересчур проницательной, а иногда вовсе непредсказуемой. Из-за этого он последние дни жил в постоянном страхе.
Ещё больше его тревожило то, что после перемены в характере государя и великий генерал начал относиться к ней иначе — стал проявлять интерес, даже вмешиваться в её брачные дела.
Герцог Чжоу не знал, что движет Шэнь Цзюэ, но боялся одного: что слишком частые контакты между императором и генералом приведут к раскрытию её истинного пола. Он не смел представить, как Шэнь Цзюэ отреагирует, узнав, что его годами обманывали.
Поэтому он умолял Фэн Сяо избегать встреч с генералом.
Фэн Сяо поманила его пальцем. Когда он приблизился, она тихо сказала:
— Дядя, слишком поздно. Шэнь Цзюэ уже всё знает.
Лицо Герцога Чжоу мгновенно побледнело, и он едва не упал:
— Государь говорит всерьёз?
Фэн Сяо кивнула и глубоко вздохнула:
— Он требует, чтобы я продолжала играть роль императора. Дядя, делайте вид, что ничего не знаете. Всё должно идти как прежде.
Герцог Чжоу едва добрёл до выхода. Как теперь всё может идти «как прежде»?
Он немедленно отправился к императрице-матери. Услышав новость, та тоже побледнела и долго не могла вымолвить ни слова.
Императрица-мать сидела на полу, дрожа от страха:
— Шэнь Цзюэ знает… Что нам делать?
— Раз он приказал сохранять всё как есть, кроме подчинения нам ничего не остаётся, — сказал Герцог Чжоу, постепенно приходя в себя после первого шока. — Вероятно, он ждёт подходящего момента, чтобы раскрыть правду.
— А… а потом он убьёт нас? — дрожащим голосом спросила императрица-мать.
Герцог Чжоу вздохнул:
— Если бы ты не упрямилась тогда, нам не пришлось бы сейчас жить в таком страхе.
Императрица Чжоу кипела от обиды, но страх быстро заглушил всё остальное. Правда раскрыта — над головой висит острый меч. Она не знала, упадёт ли он и когда, и от этого трепетала.
Герцог Чжоу положил руку на плечо сестры и молча ушёл. Ему нужно было найти Шэнь Цзюэ.
Он не хотел умирать и желал спасти сотни жизней рода Чжоу. Для этого ему оставалось лишь умолять Шэнь Цзюэ, прося пощады ради своей полезности.
* * *
Шэнь Цзюэ пришёл к Фэн Сяо:
— Государь рассказал обо всём Герцогу Чжоу?
— Да, — ответила она, не отрываясь от бумаг.
http://bllate.org/book/9444/858632
Готово:
