— Не хватайся за всё подряд, — сказал он.
Лу Дуань будто понял его слова: большие, как медные колокольчики, глаза жалобно уставились на хозяина, а потом с тоской скользнули к лепёшкам на земле. Всё же не осмелился снова тронуть их зубами.
Увидев, что пёс послушался, Лин Юэ отпустил его и сел на ближайшую каменную скамью, прижав пальцы к переносице и задумавшись о чём-то.
Прошло совсем немного времени, как Лу Дуань вернулся к нему, держа в зубах что-то розовое. Огромная голова животного упрямо терлась о край его одеяния.
Лин Юэ раздражённо опустил взгляд и увидел, что пёс принёс ему розовый мешочек и теперь торжествующе тычет им в ладонь, издавая умильные «ау-ау».
Он всегда терпеть не мог подобных вещей, пропитанных духами и женской приторностью, и уже занёс руку, чтобы отмахнуться.
Но сегодня послушный обычно пёс вёл себя странно — упрямо совал предмет ему в руки.
Что же там внутри?
В глазах Лин Юэ мелькнул холодный блеск. Он слегка помедлил, но больше не стал отталкивать мешочек и одной рукой развязал шнурок.
Внутри оказалось нечто совершенно иное, чем он ожидал.
Две круглые коричневые лепёшки.
От них исходил лёгкий аромат каштанов, будто доказывая, что это самые обычные сладости.
«…»
На виске Лин Юэ дрогнула жилка. Его узкие, раскосые глаза прищурились, и взгляд медленно переместился к аккуратной надписи в углу мешочка.
— Юйюй.
*
*
*
Шэнь Хуа сегодня едва успела выспаться перед тем, как отправиться во дворец, а потом ещё и сильно испугалась. Вернувшись в дворик Лу Мин, она сразу рухнула на постель, и когда служанки заглянули к ней, девушка уже крепко спала.
Синьжэнь решила, что госпожа просто устала, велела остальным быть потише, опустила полог у кровати, зажгла благовоние для спокойствия и тихо вышла, прикрыв за собой дверь.
Однако сон Шэнь Хуа оказался тревожным: то ей снилось, будто за ней гонится огромный пёс, то — что Лин Юэ с лицом демона и обнажённым мечом преграждает ей путь.
Когда она проснулась от такого кошмара, за окном уже стемнело.
Синьжэнь, услышав шорох, сразу вошла внутрь и увидела, как её госпожа сидит, прижавшись к подушкам.
— Госпожа проснулись.
Шэнь Хуа оглядела знакомую комнату и постепенно успокоилась:
— Сколько я спала?
— Чуть больше часа. Старшая госпожа и ваша матушка присылали узнать, но, узнав, что вы спите, ушли обратно.
— Что они передали?
После каждого визита во дворец бабушка всегда звала её расспросить о состоянии наложницы и наследного принца. А мать, конечно, волновалась, не голодна ли она и не устала ли.
Едва она подумала об этом, как Синьжэнь сказала:
— Старшая госпожа просила вас зайти к ней, а госпожа Су прислала чашу ласточкиных гнёзд.
Мама всегда самая заботливая. Шэнь Хуа понимающе кивнула. Хотя она и поспала, сон выдался утомительным, и на теле выступил лёгкий пот.
Она потянулась и, услышав вопрос Синьжэнь, не хочет ли она поесть, неожиданно покачала головой:
— Очень устала. Сначала приму ванну, потом поем. Кстати, пошли кого-нибудь в павильон Сусинь, пусть передадут, что я простудилась от ветра и завтра утром зайду к бабушке попозже.
Синьжэнь всё запомнила и вскоре подготовила всё необходимое для ванны.
Шэнь Чэнъянь очень любил дочь и старался дать ей всё лучшее. При строительстве дворика Лу Мин он вложил немало средств.
Черепица из цветного стекла, окна с зелёной шёлковой сеткой — всё, что было у других барышень, должно быть и у неё, а чего у других нет — тем более. Даже зимой, опасаясь, что подогрев полов слишком сушит воздух, он установил специальное устройство для увлажнения — водяной вентилятор.
И, конечно же, баня была устроена особенно роскошно: прямо рядом со спальней, чтобы летом можно было плескаться в воде, а зимой — наслаждаться горячей ванной.
Когда всё было готово, госпожа Цзоу долго завидовала матери Шэнь Хуа, говоря, что дочь всё равно выйдет замуж и не стоит тратить на неё столько средств. Ещё она жаловалась, что из-за этого покои её собственной дочери, двор Яо Фан, кажутся слишком скромными, и это вызовет насмешки у посторонних.
К счастью, родители Шэнь Хуа её очень любили, а старшая госпожа заявила, что внучка в будущем станет женой наследного принца, и дополнительно подарила четвёртой внучке комплект жемчужных украшений, чтобы заткнуть рот госпоже Цзоу.
В помещении клубился лёгкий пар. Шэнь Хуа сняла одежду и босыми ногами ступила в тёплую воду.
По поверхности прозрачной воды плавали отдельные лепестки цветов. Она закрыла глаза, прислонилась к краю ванны, позволив воде омыть шею, и лишь через долгое время с облегчением выдохнула.
Примерно через полчаса пришла Хэтао, чтобы помассировать ей плечи и спину. В ноздри Шэнь Хуа вплыл лёгкий аромат масла с запахом османтуса, и вся усталость начала постепенно уходить.
Девушка собралась перевернуться, как вдруг почувствовала, что пальцы Хэтао замерли у неё на талии.
Она была особенно чувствительной, особенно в области поясницы, и теперь, засмеявшись, отпрянула назад, дрожа ресницами:
— Щекотно! Хэтао, что ты делаешь?
Хэтао обеспокоенно смотрела на её талию:
— Госпожа, у вас здесь всё в синяках, ещё и красные следы с царапинами...
Шэнь Хуа последовала её взгляду и опустила глаза. Её кожа и так была белоснежной, а уж те участки тела, что никогда не видели солнца, казались фарфоровыми. Сейчас же на этой нежной коже проступали ужасные синие и красные отметины.
На фоне её безупречно белой кожи эти следы приобретали почти соблазнительный оттенок.
Она на миг замерла, вспомнив, откуда они взялись. Она всегда знала, что её кожа особенно нежная и легко остаются синяки, но не ожидала, что от простого сжатия пальцами Лин Юэ останутся такие явные следы.
Тогда всё происходило слишком быстро, и она не думала о том, что мужчина и женщина не должны быть так близки. Но сейчас, вспоминая, как она буквально упала ему в объятия и крепко вцепилась в его одежду, она не могла не покраснеть.
Ведь она ещё не замужем! В государстве Дайюн, хоть и считалось, что нравы свободны, всё же строго соблюдались правила разделения полов. С десяти лет её отец и братья больше не приближались к ней, не говоря уже о других мужчинах.
С Лин Вэйчжоу она была помолвлена уже много лет, но даже их самые близкие моменты ограничивались лёгким прикосновением руки.
Шэнь Хуа почувствовала, что в комнате стало невыносимо жарко, и, отведя глаза, запинаясь, сказала:
— Наверное, сегодня днём, гуляя в саду, случайно ударилась.
Хэтао с детства служила Шэнь Хуа и знала, что кожа её госпожи действительно такая — малейший ушиб оставляет заметный след надолго. Поэтому она не заподозрила ничего странного:
— Сейчас схожу за мазью «Юйцзи», намажу вам.
Она уже собиралась выйти, как вдруг обеспокоенно посмотрела на Шэнь Хуа:
— Госпожа, почему у вас лицо такое красное? Вам нехорошо?
«…»
Шэнь Хуа замахала руками:
— Нет, просто в комнате слишком жарко!
Хэтао посмотрела на водяной вентилятор, который тихо вращался в углу, и, помолчав, закрыла рот.
*
*
*
На следующее утро Шэнь Хуа решила сначала пойти в главный двор, чтобы позавтракать с матерью, а потом вместе отправиться к бабушке.
Но, прийдя туда, узнала, что сегодня мать должна сверять счета и встречаться с управляющими. После завтрака Шэнь Хуа пошла одна в павильон Сусинь.
Едва она вышла из двора, как столкнулась с Шэнь Чанчжоу, который выглядел так, будто вообще не ложился спать.
Шэнь Хуа взглянула на небо — давно прошло время утренних занятий в академии.
— Старший брат, опять прогуливаешь учёбу?
Шэнь Чанчжоу зевнул, не смущаясь:
— Проспал. Всё равно за опоздание накажут, так что лучше приду позже.
Шэнь Хуа подумала и решила, что в этом есть своя логика.
Пока она задумалась, он уже ловко перехватил у неё коробку с едой. Она тут же застучала ногой:
— Верни!
В коробке были её любимые бамбуковые рулетики — хрустящие и золотистые. Утром нельзя есть слишком много жареного, поэтому мать положила их, чтобы дочь могла перекусить позже. И вот теперь они достались брату.
Шэнь Чанчжоу, похоже, действительно был голоден: не церемонясь, он взял один рулетик пальцами и в два укуса съел его.
Боясь, что он подавится, Шэнь Хуа потянула его за рукав и усадила на скамью в беседке, велев Хэтао принести чай.
Менее чем через полчаса тарелка с лакомствами опустела.
Шэнь Чанчжоу с удовольствием потянулся и, прищурившись, посмотрел на сестру:
— Ты сегодня какая-то вялая. Во дворце тебя кто-то обидел?
Прошлой ночью ванна помогла расслабиться, но, увидев синяки на талии, которые никак не исчезали, и вспомнив, что визит во дворец ничего не дал, она всю ночь ворочалась и плохо выспалась. Поэтому и выглядела неважно.
Услышав вопрос брата, Шэнь Хуа почувствовала, как в груди поднимается обида, но, открыв рот, вовремя остановилась.
Перед ней стоял Су Ван — повелитель армии, которого даже сам император побаивается. Даже если бы он действительно выпустил на неё пса, кроме отца, матери и брата никто не осмелился бы вступиться за неё. Ведь она ещё не вышла замуж за наследного принца.
Именно потому, что она это понимала, она ничего не могла сказать.
— Нет, глупости! — пробормотала она. — При наследном принце со мной никто не посмеет так поступить.
Шэнь Чанчжоу фыркнул:
— И замуж ещё не вышла, а уже...
Шэнь Хуа не было до шуток. Она только боялась, что при следующем визите снова встретит того демона. Вспомнив, что у брата в академии много друзей и он всегда в курсе новостей, она решила осторожно разведать обстановку:
— Никто меня не тронул. Просто издалека увидела огромного пса — страшного до ужаса. Из-за него всю ночь кошмары снились.
Шэнь Чанчжоу нахмурился:
— Чёрный, как смоль, ростом почти до пояса?
— Да! Старший брат, откуда ты знаешь?
— Видел, когда вместе с отцом встречал Су Вана у городских ворот. Это его любимый пёс по имени Лу Дуань. Он сражался в боях бок о бок с армией и убил множество врагов. По слухам, Су Ван даже попросил императора присвоить ему титул «Генерал Лу Дуань».
Шэнь Хуа: «...»
Неудивительно, что она слышала, как солдат называл его «генерал Лу Дуань». Она думала, что это просто лесть, но оказывается, он и правда генерал!
— Говорят, что по пути в столицу Су Ван обострил старую рану. Император, сочувствуя младшему брату, прислал более десятка придворных врачей и разрешил ему остановиться в павильоне Ниншоу при императрице-матери, чтобы восстановиться. Наверное, поэтому пёс тоже оказался во дворце.
«Его хватка вовсе не похожа на хватку раненого!» — подумала Шэнь Хуа.
После инцидента она всё время чувствовала, что что-то не так. Обычные чиновники не могут свободно перемещаться по дворцу, не говоря уже о военачальнике с армией за спиной. Как он мог гулять без сопровождения евнухов и выпускать пса?
Теперь, узнав, что он временно живёт в павильоне Ниншоу, всё встало на свои места.
Неужели ей просто не повезло, и она стала жертвой случайности?
Шэнь Чанчжоу, увидев, как побледнело лицо сестры, решил, что она всё ещё напугана, и ласково потрепал её по голове:
— Не бойся. Ты только что вернулась из дворца, так что, скорее всего, тебя туда надолго не позовут. Просто избегай его в будущем — даже самый свирепый генерал-пёс тебе не страшен.
Шэнь Хуа рассеянно кивнула. Она никогда не умела скрывать своих чувств и боялась, что ещё немного — и выдаст себя. Поэтому поспешила сменить тему:
— Мне пора в павильон Сусинь. Старший брат, пойдёшь со мной?
Лицо Шэнь Чанчжоу тут же изменилось:
— Ни за что! И ты никому не говори, что меня видела.
Он уже собрался уходить, как Шэнь Хуа, прищурившись, добавила:
— Возможно, у бабушки будет Вэнь Яо. Старший брат, точно не пойдёшь?
— Тем более не пойду! Вечно хворает и слёзы льёт — смотреть страшно. Только не учи у неё этому.
На этот раз он действительно развернулся и пошёл прочь, будто от него что-то отскочило. Совсем не похоже на того брата из её кошмара.
Хотя её поход во дворец ничего не дал, наследный принц относился к ней с прежней нежностью, а брат явно недолюбливает Чжао Вэнь Яо. Возможно, она и правда слишком много себе нагадала.
Сны — они и есть сны. Как могут они сбыться?
Шэнь Хуа перестала мучить себя мыслями и направилась в павильон Сусинь вместе с двумя служанками.
Когда она вошла, старшая госпожа как раз дочитывала письмо.
— Твой дядя, похоже, в этом году снова не сможет вернуться домой.
Второй дядя Шэнь Хуа давно служил в Сучжоу в качестве префекта и уже много лет не возвращался на празднование Нового года. Старшая госпожа скучала по нему, да и сама Шэнь Хуа часто вспоминала дядю и его семью.
Получив это письмо, бабушка явно не в духе.
Шэнь Хуа долго её утешала, и только когда заговорила о наложнице и наследном принце, лицо старшей госпожи немного прояснилось.
— Наложница добра, наследный принц так хорошо к тебе относится... Ты должна усерднее учиться правилам приличия. Когда настанет весна, я снова пришлю наставниц Ма и Кон, чтобы они продолжили обучение. Не хочу, чтобы, когда назначат свадьбу, ты ничего не умела.
Шэнь Чэнъянь не придерживался мнения, что «женская добродетель — в невежестве». Он сам занимался обучением дочери грамоте и пригласил наставниц, чтобы та получала образование не хуже, чем сыновья знатных семей.
Правда, талантов у Шэнь Хуа было немного, да и растили её в баловстве, так что она не была из тех, кто способен упорно трудиться. Музыка, шахматы, каллиграфия и живопись — всё это она бросила после первых же уроков. Только чтение книг ей нравилось, ведь для этого не нужно было писать.
Но с тех пор как Лин Вэйчжоу стал наследным принцем, от лени не осталось и следа. Бабушка даже пригласила двух придворных наставниц, чтобы каждодневно учить её правилам этикета, рукоделию и управлению домом.
Недавно Шэнь Хуа серьёзно заболела, и госпожа Су, пожалев дочь, отпустила наставниц до весны.
http://bllate.org/book/9389/854000
Готово:
