— Я сразу знала, что ты думаешь так же, как и я, — капризно сказала Чжан Диюй, но тут же вновь заговорила ледяным тоном: — А потом императрица-мать узнала, что я потеряла наследника трона. Она, конечно, «проявила милосердие» и посмертно пожаловала моего сына Жэньским ваном. Но больше всего мне захотелось собственноручно задушить эту старую ведьму, когда она заявила, будто государь при смерти, и ради соблюдения табу запретила устраивать какие бы то ни было поминки по моему ребёнку! Даже бумажные деньги не разрешила сжечь! Эта проклятая старуха! Пусть ей воздастся за то, что лишилась сына — небесная кара не заставила себя ждать!
— Не волнуйся, успокойся, — мягко проговорила Цяо Цзюньъюнь, поглаживая спину подруги. Но в самый последний момент её рука на мгновение замерла. Она сама не могла объяснить, что именно почувствовала в этот миг, лишь испугавшись, что напугает Диюй, крепче прижала её к себе и почти шёпотом спросила: — Императрица-мать действительно так с тобой поступила... Вэнь Жумин умер? Как он погиб?
— Нас, кто не выносил этого Вэнь Жумина, цепляющегося за жизнь, было куда больше, чем нас двое. Сначала я решила рискнуть и лично свернуть ему шею, чтобы императрица-мать страдала от невыносимой боли. Но я даже не успела действовать — на следующий день его уже тихо и незаметно убрали!
Цяо Цзюньъюнь недоумённо спросила:
— Если всё было так незаметно, откуда ты узнала, что за этим стоял чей-то умысел? Неужели тот, кто это сделал, не сумел скрыть следы, и императрица-мать всё раскрыла?
Чжан Диюй беззвучно хмыкнула пару раз и тихо ответила:
— Поначалу я тоже думала, что Вэнь Жумин просто не выдержал и скончался сам. Но всё изменилось, когда я нашла записку под подушкой. Тогда я поняла: во дворце действует некая тайная сила, глубоко скрытая от глаз. И они ненавидят императрицу-мать и Вэнь Жумина ничуть не меньше меня. Однако сама императрица ничего не заподозрила — несколько дней бегала, словно безумная, приказывая расследовать дело, но так и не нашла ни единой зацепки.
Цяо Цзюньъюнь слегка нахмурилась:
— Хотя Фэнцюй и другие были разоблачены перед императрицей-матерью, их заранее подготовленные планы, возможно, остались нетронутыми. Может быть, именно они нанесли последний удар, убив Вэнь Жумина...
Чжан Диюй не стала возражать вслух. Она лишь хотела навсегда похоронить свой секрет в глубине души и с горечью спросила:
— Хочешь узнать, что ещё происходило во дворце?
Ощутив, как рука Цяо Цзюньъюнь, гладившая её спину, внезапно застыла, Диюй опустила глаза и продолжила:
— Ради укрепления влияния клана Хоу императрица-мать избавлялась от тех женщин, которые не могли защитить свои животы. Моего сына тоже... В то время положение сестры Лянъюй, хоть и было одиноким — её почти держали под домашним арестом, — всё же оставалось относительно прочным. После смерти Вэнь Жумина императрица-мать сошла с ума от горя, и этим воспользовались. У остальных принцев и принцесс начали происходить разные несчастные случаи: все выжили, но получили те или иные увечья. В итоге трон занял великий принц, сын сестры Лянъюй. Несмотря на то что новому императору было всего девять лет, при поддержке матери и моего отца, назначенного великим наставником, удалось сохранить хрупкое равновесие между придворными фракциями. Так что положение, хотя и нестабильное, но всё же более-менее спокойное.
Цяо Цзюньъюнь невольно вздрогнула — не от холода в горячей воде источника, а от того, что теперь поняла: самой добродушной на вид Сунь Лянъюй и досталась победа. Она догадалась, что сестра Лянъюй, должно быть, давно и незаметно собрала собственную силу и во дворце, и при дворе.
Цзюньъюнь с горькой усмешкой подумала, как недооценила её, и с тоской произнесла вслух:
— Сестра Лянъюй всё же получила хороший исход. Великий принц всегда был благочестивым, почтительным и умным — наверняка позволит ей спокойно прожить всю жизнь в звании императрицы-матери.
— Когда я узнала, что сестра Лянъюй не вошла во дворец, а вышла замуж за Минь Чанчэня, я даже подумала, что и она вернулась, как мы. Поэтому и захотела поскорее выбраться из того ада, — многозначительно сказала Чжан Диюй. — Из нас трёх сестёр, самых близких подруг, только сестра Лянъюй обрела спокойную старость. Что до нас с тобой, Юньэр... А я...
Цяо Цзюньъюнь ослабила объятия и внимательно вгляделась в лицо подруги, нахмурившись:
— Неужели тебя не назначили тайфэй?
Она думала, что Диюй избежала беды и под защитой Сунь Лянъюй сможет провести остаток дней в покое. Но по тону подруги стало ясно: всё оказалось куда сложнее.
Чжан Диюй презрительно скривила губы и безразлично ответила:
— Государь умер, императрица-мать сошла с ума. Не знаю, делала ли сестра Лянъюй это ради доброй славы для нового императора, но она позволила старой ведьме спокойно жить в покоях Янсинь. А я... Я просто не могла допустить, чтобы эта мерзавка, которая не раз пыталась убить меня и даже погубила тебя, продолжала наслаждаться жизнью!
— Ты убила её! — голос Цяо Цзюньъюнь стал тише, но в глазах вспыхнули восторг и ликование. Узнав о смерти Вэнь Жумина и восшествии нового императора, она уже чувствовала облегчение. Но императрица-мать, лично приказавшая отравить её, всё ещё оставалась занозой в горле — пока её не уберут, невозможно было по-настоящему вздохнуть свободно.
Чжан Диюй едва заметно кивнула, и для Цяо Цзюньъюнь этот кивок был тяжелее тысячи пудов. Она с трудом усмиряла бешеное сердцебиение, усадила Диюй на край бассейна и с явным нетерпением потребовала:
— Расскажи мне все подробности!
— Да ты совсем завелась! — с лёгким упрёком сказала Диюй, но, увидев, что в глазах подруги по-прежнему пылает огонь, слегка фыркнула и начала: — В первые два дня после смерти Вэнь Жумина императрица-мать и правда была не в себе. Я думала, скоро совсем сойдёт с ума. Но эта старая травинка оказалась живучей — уже через пять дней пришла в себя и снова захотела откусить свой кусок власти у нового императора. Фу! У сестры Лянъюй терпения на неё не хватило — тут же заперла её в покоях Янсинь. Говорили, будто для «уединённого отдыха», отменили все визиты с поклонами, но на деле лишили высокомерную старуху даже возможности важничать.
— Ха! Раньше именно она приказала заточить сестру Лянъюй в павильоне Цяньцюй, лишь бы освободить место для Хоу Сыци. Теперь сама получила по заслугам! — Цяо Цзюньъюнь вспомнила те дворцовые годы и снова разозлилась.
Уголки губ Чжан Диюй изогнулись в зловещей улыбке:
— Сестра Лянъюй жёстко расправилась со всеми сторонниками императрицы-матери. Та должна была тихо угасать в покоях Янсинь, ожидая либо смерти, либо того, чтобы сгореть от злости. Но, видимо, небеса решили дать Хоу и его клану последний шанс: на пятнадцатый день после смерти Вэнь Жумина вдруг объявили, что Хоу Сыци беременна...
Цяо Цзюньъюнь тоже холодно усмехнулась. Это вовсе не был шанс — скорее дорога прямо к пропасти. Ведь Сунь Лянъюй никогда не допустит подобного.
Слова Диюй подтвердили её догадку:
— Сестра Лянъюй, конечно, не желала этого, но вынуждена была хорошо обращаться с Хоу Сыци и её «наследником». Боялась, что если ребёнок погибнет, пойдут слухи, подрывающие авторитет нового императора... Ведь репутация «узколобой правительницы, не терпящей наследников прежнего государя» могла серьёзно поколебать и без того шаткие основы трона...
— О? — протянула Цяо Цзюньъюнь с лёгкой иронией. — Неужели ты использовала именно это, чтобы нанести императрице-матери самый сокрушительный удар?
— Хи-хи, только ты меня понимаешь, Юньэр, — весело засмеялась Диюй, но её слова звучали ледяным эхом: — Как же забавно лишить отчаявшуюся старуху последней надежды, которую она только что обрела! Чтобы усилить её радость, я даже попросила сестру Лянъюй назначить придворных врачей осмотреть Хоу Сыци... Когда по дворцу распространились слухи, что у неё с большой вероятностью родится принц, императрица-мать немедленно зашевелилась. Она использовала последние оставшиеся связи, чтобы передать весть за пределы дворца — будто боялась, что иначе новорождённого принца растерзают придворные хищники, не оставив даже костей! Ха-ха, глупая самодовольная старуха!
Цяо Цзюньъюнь уже не сомневалась, что подруга активно участвовала в этом деле. Она вспомнила Хоу Сыци — в этой жизни ту, что младше её самой, — и наложницу Мин из прошлой жизни, полную гордости и жажды уничтожить всех соперниц. В душе одновременно бушевали и удовлетворение, и растерянность.
Диюй не заметила сложных чувств подруги и продолжала, играя пальцами с водой:
— Императрица-мать хотела использовать общественное мнение, чтобы защитить Хоу Сыци и будущего принца, но просчиталась. Сама же и подписала ей смертный приговор.
Цяо Цзюньъюнь на миг опешила, но быстро стряхнула оцепенение и спросила:
— Кто совершил убийство?
— Конечно, сама императрица-мать! — Чжан Диюй пристально посмотрела в глаза подруге, не выказывая ни капли иных эмоций.
Цяо Цзюньъюнь не поверила:
— Это невозможно! Ради шанса вернуть трон своему внуку она бы берегла Хоу Сыци как зеницу ока! Никогда бы не допустила выкидыша!
На лице Диюй появилась насмешливая улыбка:
— Только если бы ребёнок Хоу Сыци действительно был от Вэнь Жумина! Я слегка постаралась — и вот, женщина, годами не знавшая беременности, вдруг носит «наследника». Для посторонних это выглядело слишком подозрительно, и люди начали копать. Собрав все детали, они пришли к «неопровержимому выводу»: Хоу Сыци тайно переспала со стражником и теперь хочет подсунуть двору чужого ребёнка!
Увидев, что Цяо Цзюньъюнь задумалась, Диюй весело добавила:
— Изначально императрица-мать, даже если и не верила, всё равно помогла бы скрыть правду ради будущей выгоды. Но слухи разнеслись слишком быстро — не успела она ничего предпринять, как весь двор уже знал об этом. Представляешь её ярость, когда она услышала эти непристойные пересуды? Я тогда стояла рядом и с наслаждением наблюдала, как она выплёвывает кровь от злости!
— Как она допустила, чтобы такие слухи распространились? Ведь даже в такой ситуации можно найти доказательства и опровергнуть их, — обеспокоенно спросила Цяо Цзюньъюнь, хотя и знала, что всё уже в прошлом.
Чжан Диюй игриво подмигнула:
— Неужели ты забыла, что за два месяца до твоей смерти Вэнь Жумин две недели игнорировал Хоу Сыци? Подкупить врача, чтобы тот заявил, будто срок беременности два с половиной месяца, хотя на самом деле прошло только два, было не так уж сложно...
— ...Я ошиблась в своих догадках, — тихо сказала Цяо Цзюньъюнь, не выказывая удивления. Она понимала: раз Диюй решилась на такой шаг, значит, всё было продумано до мелочей. Дальнейшие события можно было представить и без слов.
Но Диюй явно хотела рассказать всё до конца и, не глядя на спокойное лицо подруги, продолжила:
— Как только императрица-мать начала расследование, сразу выяснилось, что эти две недели совпадают с периодом, когда Хоу Сыци была без мужа. А тут как раз по дворцу разнеслась весть от врача: мол, Хоу Сыци беременна уже два с половиной месяца. Плюс ко всему, за несколько дней до объявления о беременности одного стражника, который нес службу у её покоев и вёл себя странно, нашли виновным в чём-то и жестоко казнили. Кто после этого поверит в её невиновность?
Цяо Цзюньъюнь онемела. Чжан Диюй холодно усмехнулась и продолжила:
— Сестра Лянъюй изо всех сил пыталась заглушить этот позорный скандал. Но кто-то очень влиятельный выпустил из Тюремного управления Хуэйвэнь — ту служанку, которую сослали чистить ночные горшки. И вот, блуждая в отчаянии и пытаясь найти императрицу-мать, Хуэйвэнь прямо наткнулась на Хоу Сыци, вышедшую прогуляться, чтобы развеяться от злости...
— Ребёнок... просто вылетел из неё от этого столкновения? — голос Цяо Цзюньъюнь стал приглушённым. Как бы ни была она втянута в борьбу, гибель ещё не рождённого младенца от рук взрослых вызывала в ней жалость. Но только жалость — и ничего больше.
http://bllate.org/book/9364/851552
Готово:
