По её меркам, Яо Чжаньюнь был всего лишь парнем средней внешности — да ещё и с хулиганской жилкой, которую она терпеть не могла.
Сегодня Су Юньнун не надела короткую юбку: ходили слухи, что Яо Чжаньюню не нравятся такие наряды — он считал платья в стиле «лолита» и костюмы JK чем-то непотребным. Вместо этого она выбрала скромное платье и высокие сапоги, пальто из твида с пушистым воротником, макияж в нежно-розовых тонах, напоминающий цветущий персик, и брызнула самыми классическими духами с ароматом маргариток. В целом выглядела очень… мило — именно так, как любят прямолинейные мужчины.
Нин Си же оделась как попало: пуховик, узкие джинсы и мартинсы. Днём проспала, успела лишь быстро помыть голову, а волосы высушила феном до семи десятых — теперь их растрепал ветер, и они торчали во все стороны.
На деле под «поужинать» подразумевалось пойти петь в караоке.
Они ждали в холле, и Су Юньнун всё время поправляла чёлку.
— Уже идеально! Ещё раз тронешь — и станет жирной от прикосновений, — сказала Нин Си.
Су Юньнун засмеялась и ласково ругнула подругу.
Вскоре спустился Яо Чжаньюнь. На нём были самые свежие вещи из коллекции популярного бренда, а на ногах — новейшие кроссовки AJ. Хотя он родом из Наньчэна, почему-то глотал окончания и добавлял «эр» в конце слов, будто не очень убедительный пекинец.
Су Юньнун представила его:
— Это Нин Си. Нин — как «спокойствие», Си — как «душистая османтусовая ветвь». Моя лучшая подруга.
Яо Чжаньюнь перевёл взгляд на лицо Нин Си и улыбнулся:
— А «Си» из «душистой османтусовой ветви» — это какое?
— Слева радикал «дерево», справа — «носорог», — пояснила Су Юньнун.
— Так сложно? Когда другие уже решают третье задание в тесте, ты всё ещё пишешь своё имя.
Нин Си промолчала.
— Ладно, пошли наверх, — сказал Яо Чжаньюнь, указывая дорогу. — Сегодня со мной ещё несколько друзей, все парни, язык у них без костей. Заранее предупреждаю, чтобы вы не обижались. Но ты не волнуйся, — он приблизился к Су Юньнун и усмехнулся, — я за тебя заступлюсь, никто тебя не потревожит.
Большой караоке-зал был размером с футбольное поле — там спокойно поместилось бы две команды. Кроме Нин Си и Су Юньнун, было ещё несколько девушек, явно студенток, но их стиль одежды сильно отличался.
Все уже были знакомы между собой и весело играли в кости. Нин Си с Су Юньнун чувствовали себя чужими и сидели у самого входа, немного неловко.
Яо Чжаньюнь принёс два стакана сока:
— Будете петь?
— Конечно! — Су Юньнун толкнула Нин Си. — Си-Си — чемпионка нашего университетского конкурса вокалистов, поёт просто великолепно.
— Правда? Тогда покажи мастер-класс! Что споём? Закажу.
— Си-Си особенно хорошо исполняет песни на кантонском.
— Тогда давай «Yue Ban Xiao Ye Qu»?
— …Как хочешь, — ответила Нин Си, хотя ей совсем не хотелось петь. Просто ради Су Юньнун она шла на это.
Яо Чжаньюнь пошёл выбирать песню, а Су Юньнун уже собралась отпить сок, но Нин Си остановила её:
— Может, лучше взять бутылочную воду?
— …Ты так осторожна?
— Не то чтобы не доверяю Яо Чжаньюню… Просто его друзья нам незнакомы.
Су Юньнун сочла это разумным и поставила стакан обратно.
Яо Чжаньюнь заказал песню и поставил её в начало списка, затем взял микрофон и протянул его Нин Си.
Песня была всем известная, поэтому кто-то мог подхватить. Но Нин Си не любила петь дуэтом и дождалась, пока одна из девушек закончила строку «С этой ночи мы больше не услышим друг друга», и только тогда начала.
Едва она запела, девушка, собиравшаяся продолжить, замолчала. И вдруг весь зал затих.
Су Юньнун тихонько захлопала в ладоши — она всегда с гордостью ждала этот момент, когда они вместе поют.
Все молча дослушали песню до конца и дружно зааплодировали. Яо Чжаньюнь поднял микрофон:
— Круто! Спой ещё!
Нин Си нахмурилась, но спокойно ответила:
— Пойте сами. У меня простуда, горло болит.
После половины одиннадцатого Нин Си предложила уйти, но Су Юньнун уговорила остаться ещё на полчаса. Та явно отлично проводила время — Яо Чжаньюнь действительно уделял ей много внимания. А вот Нин Си всё это время мучилась: ей было крайне некомфортно среди незнакомых людей.
В одиннадцать Су Юньнун позвонили из дома и потребовали немедленно вернуться.
Яо Чжаньюнь проводил их до подъезда. Перед выходом Су Юньнун попросила подождать и зашла в туалет.
Нин Си села на диван в холле, и вскоре почувствовала, как тот прогнулся с другого конца — Яо Чжаньюнь уселся рядом, не слишком близко, и, улыбаясь, сказал:
— Ты правда отлично поёшь. Учишься на вокале?
— Обычно. Учусь на диктора.
— Собираешься поступать в тот же вуз, что и Сяо Юй? Поедете в Пекин?
— Пока не знаю.
— Если поедете в Пекин, у меня там полно друзей — покажу город. — Яо Чжаньюнь достал телефон. — Добавься ко мне в вичат?
Нин Си была поражена:
— …В другой раз. Телефон сел.
— Тогда продиктуй свой ник вичата, я отправлю заявку.
— У меня автоматически сгенерированный ник, не помню.
— Не привязан к номеру?
— Нет.
— Ладно, — усмехнулся Яо Чжаньюнь. — Тогда в следующий раз обязательно приходи петь. Ты реально всех завораживаешь.
Он посадил Су Юньнун и Нин Си в такси и заранее дал водителю сто юаней. Перед отъездом он снова открыл заднюю дверь и тихо, но настойчиво сказал Су Юньнун:
— Как доберёшься — напиши.
У него был приятный бархатистый голос, и, казалось, он прекрасно знал, как этим пользоваться.
В машине Нин Си никак не могла решиться:
— …Ты ведь сказала, что познакомилась с Яо Чжаньюнем в хостеле?
Год назад Су Юньнун ездила в Сиань, остановилась в молодёжном хостеле и вечером участвовала в игре «мафия», организованной администрацией. Там она и встретила Яо Чжаньюня. Оказалось, что они земляки, и они обменялись вичатами, с тех пор иногда встречались.
— Да. А что?
— Тебе не кажется, что он… чересчур ветреный? — Нин Си подбирала слова максимально деликатно.
— Он всегда такой — заводила. В том хостеле именно он организовал игру.
— Ладно, — сказала Нин Си и замолчала. Она решила не рассказывать подруге, что Яо Чжаньюнь просил её вичат. Вдруг он просто проявлял обычную учтивость, и тогда всё станет неловко.
—
Четвёртого числа Нин Чжидун устроил обед в честь Вэнь Линъюаня.
Нин Си узнала об этом только утром, после пробуждения, и в спешке принялась приводить себя в порядок. Сидя перед зеркалом, она вздохнула и в итоге нанесла лишь тоник, крем и немного бальзама для губ с маслом ши.
Пришли не только Вэнь Линъюань, но и Чжун Ин.
Вэнь Линъюань был в пальто тёмно-синего цвета, почти чёрного, отчего выглядел серьёзнее обычного.
Нин Си сидела на ступеньках, ведущих на второй этаж, и наблюдала за происходящим, пока отец не позвал её спуститься. Тогда она медленно сошла вниз в пушистых тапочках с заячьими ушками.
— Дядя Вэнь, — поздоровалась она.
Когда она перевела взгляд на Чжун Ин, то на мгновение замялась: неловко было называть её «тётушка», ведь они почти не знакомы.
Зато Чжун Ин первой заговорила, улыбнувшись:
— Твои тапочки очень забавные.
Сегодня на ней было платье цвета миндального молока, макияж — сдержанный и незаметный. Аромат духов был лёгким, совсем не навязчивым, но делал её ещё элегантнее.
— Хотите такие же?
Чжун Ин слегка удивилась — видимо, не ожидала такого вопроса:
— Я никогда не носила таких милых тапочек, но, возможно, стоит попробовать.
Дом заранее убрали, и тётушка Вэнь даже купила свежие цветы для ваз. В вазе из светло-голубого стекла стояли белые розы — их свежесть резко контрастировала с богатым интерьером.
Перед приходом Вэнь Линъюаня Нин Си тайком унесла цветы вместе с вазой к себе в комнату.
У Нин Чжидуна была страсть к коллекционированию вин, и в подвале за большие деньги оборудовали термостатируемый винный погреб для его ценных экземпляров. Нин Си считала, что это, пожалуй, единственное его настоящее увлечение, в котором он действительно разбирается.
Нин Чжидун повёл гостей осматривать погреб. Проходя мимо старинного комода у окна, Чжун Ин замедлила шаг.
На блюдце, покрытом пылью, лежал браслет, который она подарила Нин Си. Тонкая цепочка с подвесками в виде телескопа и Юпитера с кольцами из розового золота была вся перекручена, а детали отсоединились друг от друга.
После осмотра погреба они выбрали бутылку Domaine Leroy для сегодняшнего обеда.
Чжун Ин вытерла пыль с пальцев и направилась в ванную.
Проходя по коридору, она заметила небольшой аквариум. Нин Си стояла рядом с миской и сыпала в воду корм.
Чжун Ин увидела среди водорослей коричневую рыбку и с улыбкой сказала:
— Тебе нравятся карпы? Могу подарить тебе породистую.
Нин Си постучала по стеклу аквариума, и карп в ответ энергично махнул хвостом.
— Не надо. Она и так очень ценная.
Чжун Ин улыбнулась:
— Это связано с воспоминаниями? Ведь обычная коричневая рыбка вряд ли можно назвать ценной.
— Вы держали кошек?
— Нет, у меня аллергия на кошачью шерсть, — ответила Чжун Ин.
— Если бы держали, то знали бы: даже самый неказистый дворовый котик становится самым ценным, когда ты его любишь.
— Возможно, ты права, — улыбнулась Чжун Ин и направилась в ванную.
Нин Си недовольно нахмурилась.
И Вэнь Линъюань, и Чжун Ин говорили «возможно», но по-разному. Вэнь Линъюань обычно говорил: «Возможно, я…», а Чжун Ин — «Возможно, ты…». Разница в подлежащем создавала совершенно разное впечатление.
Чжун Ин вовсе не считала, что Нин Си права, но сказала «возможно, ты права» лишь для того, чтобы вежливо завершить разговор. Это не способствовало общению, а лишь демонстрировало желание поскорее его прекратить.
За столом Нин Чжидун часто поднимал бокал за Вэнь Линъюаня, благодарил его за помощь во время госпитализации и за заботу о Нин Си.
— У Си такой строптивый характер, редко кто может с ней управиться, — смеялся Нин Чжидун. — А она тебя слушается.
Вэнь Линъюань спокойно улыбнулся:
— Не заслуживаю таких похвал. Нин Си — хорошая девочка, всё делает ради бабушки.
У Нин Си возникло чувство бунта: ей не нравилось, когда за столом её расхваливали как послушную девочку, ведь на самом деле она такой не была.
Она чуть заметно скривила губы и, потянувшись за едой, поймала взгляд Чжун Ин.
Чжун Ин ничуть не смутилась, мягко улыбнулась и спокойно отвела глаза.
Когда бабушка поела и ушла отдыхать, Нин Си тоже вышла из-за стола и уселась в гостиной перед телевизором. Через некоторое время бабушка начала клевать носом, и Нин Си отправила её спать, а сама поднялась наверх.
Растянувшись на кровати с телефоном в руках, она вдруг услышала шум внизу — Вэнь Линъюань с Чжун Ин собирались уходить.
Нин Си вышла из комнаты, спустилась на несколько ступенек и, положив подбородок на ладони, наблюдала, как отец провожает гостей до двери.
Чжун Ин обернулась и посмотрела наверх:
— Заходи как-нибудь в Цинсиньтан.
В её тоне чувствовалась уверенность хозяйки дома.
Нин Си слегка нахмурилась, но улыбнулась в ответ:
— Хорошо.
После ухода гостей слегка подвыпивший Нин Чжидун поднялся спать, а тётушка Тан начала убирать.
— Нин Си, — сказала она, протирая стол и заметив браслет на блюдце, — может, я отнесу его в мастерскую починить?
Это произошло случайно — Нин Си не хотела обидеть Чжун Ин.
В тот день, рассмотрев браслет, она положила его в карман одежды, а потом просто сбросила вещи в стиральную машину, забыв предупредить тётушку Тан. Браслет выскользнул и после стирки стал непригоден.
Тётушка Тан посчитала это своей ошибкой и предложила отнести в ремонт, но Нин Си отказалась и просто бросила браслет на блюдце, тут же забыв о нём.
— Я сама разберусь, — сказала Нин Си и взяла браслет.
Вернувшись в комнату, она нашла пустую коробку, положила туда браслет и спрятала в самый дальний ящик шкафа — пусть лежит, где глаза не видят.
—
Вэнь Линъюань выпил вина, поэтому за руль села Чжун Ин.
В машине она сказала:
— Мне кажется, Нин Си меня не очень жалует.
— У неё просто не тот характер, чтобы легко сближаться с людьми.
http://bllate.org/book/9363/851271
Готово:
