Сердце Фан Линь медленно опустилось.
Тот день она не забыла. Ей казалось, что между ними что-то изменилось. Непременно измелилось.
Каждый день она ждала его возвращения, как звёзд и луны.
Надеялась, что их отношения пойдут дальше.
Но не ожидала такой отстранённости — даже большей, чем раньше, будто он обращается с ней как с чужой.
— Ладно, — тихо вздохнула она, мотнула головой, и мягкие пряди волос упали ей на плечи. — Не провожай меня. Моя съёмная квартира прямо впереди.
Сказав это, Фан Линь развернулась и пошла прочь.
Прошло несколько шагов — Чжоу Цзинь так и не последовал за ней.
Она не удержалась и оглянулась. Он стоял на том же месте, расслабленно, с холодным и безразличным выражением лица.
— …
Фан Линь не знала, что сказать.
Притворяться перед ним бесполезно.
Она потерла виски, совершенно растерявшись, и ускорила шаг. Лишь когда отошла достаточно далеко, услышала за спиной мерный стук его шагов.
Чжоу Цзинь шёл следом, сохраняя дистанцию, при которой не нужно было разговаривать.
Голова у Фан Линь заболела ещё сильнее.
Всю дорогу они молчали. Завернув в Жуцихуаюань, девушка сказала:
— Я пришла.
Чжоу Цзинь невозмутимо ответил:
— Спасибо тебе сегодня. Деньги верну завтра, как только сниму.
Опять то же самое.
— Ага, — глухо отозвалась Фан Линь.
…
Когда Чжоу Цзинь ушёл, Фан Линь остановилась у подъезда и подняла глаза к чёрному, как смоль, окну. Негативные эмоции хлынули через край: отец в Лос-Анджелесе, а он вот такой.
Сердце её вымоталось до предела.
Вздохнув, она собралась с мыслями и стала рыться в сумочке в поисках ключей.
Перерыла всё, но безрезультатно. В отчаянии Фан Линь тяжело выдохнула и опустилась на корточки, закрыв лицо руками.
Обычно Лю Шу целыми днями дома, так что ключи она никогда не брала с собой. Те, от родительского дома, лежат в другой сумке — да и возвращаться туда не хотелось: холодное, как тюрьма, место.
Раздражение нарастало, и она снова тяжело вздохнула.
Лунный свет окутал её плечи, отбрасывая длинную тень на землю.
Когда Фан Линь уже собиралась встать, на земле появилась ещё одна тень — чужая, но знакомая. Она медленно приближалась, пока полностью не накрыла её собственную.
— …Почему ты вернулся?
Фан Линь даже не оборачивалась — сразу поняла, кто это.
— Забыла ключи? — спросил Чжоу Цзинь, остановившись позади неё.
— Забыла, — пробормотала она, растирая затёкшие ноги и поднимаясь. — Какой я неудачницей стала.
Чжоу Цзинь нахмурился:
— А от родителей?
— Там, в квартире, — ткнула она пальцем в окно.
— А твой отец…
— За границей.
Чжоу Цзинь пристально смотрел на неё несколько секунд, плотно сжав губы.
— Дядя Чэн и остальные уехали праздновать, — добавила Фан Линь, глядя на него с жалобной надеждой.
Чжоу Цзинь промолчал.
Через несколько секунд молчания Фан Линь потянулась и слегка потянула за край его рубашки. Подняв на него влажные, полные мольбы глаза, она тихо, почти шёпотом, протянула:
— Братец…
— Останься со мной.
Ветерок принёс с собой тонкий древесный аромат, который вдохнул Чжоу Цзинь.
Его сердце, месяцами спокойное, как морская гладь, вдруг взбурлило.
*
По дороге Фан Линь, словно весёлая пташка, семенила за мужчиной, болтая без умолку:
— Тебе, наверное, было очень тяжело?
— Нормально.
— Зачем ездил так далеко?
— Платят больше.
— Тебе очень нужны деньги? — спросила она и тут же пожалела об этом, вспомнив ту сцену в участке.
Чжоу Цзинь скользнул по ней взглядом и глухо ответил:
— Да.
Фан Линь замолчала, чувствуя себя немного назойливой.
Пройдя ещё немного, она вдруг узнала улицу и не удержалась:
— Куда ты меня ведёшь?
— К себе.
Чжоу Цзинь сделал паузу и бросил на неё многозначительный взгляд.
— Отлично! — обрадовалась она.
Девушка склонила голову набок, глаза её радостно блестели. В молочно-белом свитере из объёмной вязки она напоминала пушистого зверька.
И всё ещё — ни капли настороженности.
Чжоу Цзинь потёр переносицу.
Через три секунды её маленькая ручка обвила его предплечье.
— Братик, братик, пойдём быстрее~
Чжоу Цзинь невольно восхитился богатством китайского языка.
«Брат» и «братик».
Разница всего в один слог, но какая пропасть! Первое — просто обращение; второе — томное и нежное, будто ивовый пруток щекочет кончик сердца, вызывая зуд и тревожное волнение.
Как же может существовать такая соблазнительная девчонка?
При этом внешне — чиста, целомудренна, будто не от мира сего.
Этот контраст… Чжоу Цзинь незаметно сглотнул.
Чёрт возьми, чертовски заводит.
Её белоснежная ладонь обхватывала его руку, и даже сквозь тонкую ткань он ощущал нежность и гладкость её кожи.
Фан Линь слегка потянула его за руку, потом быстро отпустила и опустила голову.
Она хорошо знала Чжоу Цзиня: внешне холодный, но добрый внутри, сдержанный и равнодушный на вид. Но есть два его слабых места — когда она плачет и когда капризничает. В такие моменты он теряет всякую власть над собой. Как сейчас: хоть лицо его и оставалось мрачным, атмосфера вокруг явно смягчилась.
Она убрала руку и с довольным видом пошла рядом с ним.
Холодная луна освещала путь, лёгкий ветерок колыхал воздух, наполненный тонким ароматом османтуса.
Когда они вошли в лиюань, Фан Линь замерла.
Ей показалось, что она ошиблась дверью.
Все верёвки для белья и развешанная одежда исчезли, открывая взору ночное небо. Жильцы вынесли деревянные столы прямо на галереи, прислонив их к красным перилам. На столах — фрукты, сладости, всяческие угощения. Соседи болтали, смеялись и любовались полной луной.
Этот ветхий, четырёхугольный дворишко вдруг стал тёплым, шумным и по-домашнему уютным.
Простое, земное счастье, пропитанное дымком быта.
Фан Линь посмотрела на Чжоу Цзиня — в груди расцвело тепло.
Чжоу Цзинь, однако, остался невозмутим:
— Пошли.
Он прожил здесь много лет, и такая картина была ему знакома: каждый год в Чжунцюй цзе соседи собирались именно так.
Проходя мимо первого этажа, они увидели, как Радуга и Лысый, прислонившись к перилам, жуют лунные пряники. Увидев их, Радуга многозначительно произнёс:
— Опять привёл домой?
Чжоу Цзинь проигнорировал его. Фан Линь слегка смутилась, но всё же улыбнулась:
— С праздником вас!
— И тебя с праздником!!
Поднимаясь по скрипучей деревянной лестнице, Фан Линь услышала, как Радуга бросил:
— Фу, этот с пятью начинками — вообще несъедобный!
Фан Линь засмеялась и невольно вздохнула:
— Здесь так здорово жить — столько тепла и шума.
Чжоу Цзинь остановился и с недоверием взглянул на неё. Девушка тем временем оглядывалась по сторонам, и её взгляд задержался на малышке с косичками в углу. Та залилась звонким смехом.
У Фан Линь были большие, влажные глаза с пушистыми ресницами, которые трепетали, как крылья бабочки.
Чжоу Цзинь проследил за её взглядом и почти незаметно приподнял уголок губ.
Фан Линь не заметила, что мужчина остановился, и продолжала подниматься вверх, пока не врезалась лбом в его спину. Потирая ушибленное место, она обиженно бросила:
— Ты чего встал?
Не успела она договорить, как Чжоу Цзинь обернулся.
Он был намного выше неё, и, стоя на ступень выше, казался настоящей горой. Наклонившись, он навис над ней, и его тёплое, насыщенное мужское дыхание коснулось её лица.
— Ты что… — голос её невольно смягчился.
— Смотри под ноги на лестнице, — строго сказал он.
— Ладно, — тихо пробормотала она.
Когда он снова пошёл вперёд, Фан Линь тихонько проворчала:
— Это ведь ты сам остановился…
Чжоу Цзинь услышал, нахмурился, но ничего не сказал.
От того столкновения её мягкое тело прижалось к его спине. Девушка выглядела хрупкой, но у неё всё было на месте.
Язык Чжоу Цзиня скользнул по губам — вдруг захотелось пить.
Добравшись до второго этажа, он открыл дверь:
— Я загляну к маленькому Цзюню. Подожди здесь.
— Хорошо, — послушно кивнула Фан Линь.
Когда Чжоу Цзинь ушёл, она долго сидела на стуле, подперев подбородок ладонью и оглядывая комнату. Трогать что-либо не решалась.
Комната была крайне простой — почти пустой. Постель аккуратно заправлена серым покрывалом, создавая ощущение пустоты.
Взгляд Фан Линь переместился на неплотно закрытый ящик комода.
Видимо, он сегодня что-то искал — внутри был некоторый беспорядок: старые газеты и сверху — пожелтевший лист бумаги, сложенный пополам.
Такая бумага была ей знакома — явно вырвана из альбома для зарисовок, по краю видны характерные дырочки от спирали.
Фан Линь удивлённо приподняла бровь и осторожно вытащила лист.
Развернув его, она обрадованно ахнула — точно!
В правом нижнем углу красовалась её собственная подпись, размашистая и дерзкая. Фан Линь крепко сжала рисунок, и воспоминания накрыли её с головой.
Это был портрет, сделанный два года назад тайком.
Она тогда рисовала его, когда он, расслабленно покуривая, сидел в задумчивости. В какой-то момент он вдруг посмотрел прямо на неё, и Фан Линь мгновенно отвела взгляд, делая вид, что любуется воробьями на проводах.
Она так и не узнала, заметил ли он. Закончив рисунок, она покраснела и, дрожа, подошла ближе.
Сначала хотела спросить: «Угадай, кого я нарисовала?», но, встретив его холодный, раздражённый взгляд, потеряла дар речи.
Перед уходом она вырвала листок и швырнула ему в грудь, после чего бросилась бежать.
…
Фан Линь всегда думала, что он выбросил рисунок или давно забыл о нём — ведь он не из тех, кто хранит такие вещи.
Но оказалось, он бережно его сохранил.
Она провела пальцем по нетронутым краям бумаги — в груди будто взорвались сотни фейерверков.
Значит, он не так уж и безразличен к ней?
Фан Линь не смогла сдержать улыбку, счастливо сжимая рисунок в руке. Она взглянула в окно, потом аккуратно сложила лист и положила обратно в ящик.
Полная луна в Чжунцюй цзе — редкий шанс.
Сердце её забилось быстрее.
Женщин вокруг Чжоу Цзиня всегда было много, даже после тюрьмы за ним ухаживали. Возможно, он никогда и не думал о ней всерьёз.
Она размышляла об этом.
Но такие слова должны быть сказаны. Раньше она молчала — не было повода, уверенности и возможности. А теперь… она снова посмотрела на ящик — теперь у неё есть семьдесят–восемьдесят процентов уверенности.
Фан Линь оперлась подбородком на ладонь, а пальцы другой руки нервно постукивали по столу, продумывая, как признаться ему.
В этот момент дверь постучали и открыли.
Фан Линь резко подняла голову и выпрямилась, но, увидев разноцветную причёску, облегчённо выдохнула — и в то же время почувствовала лёгкое разочарование.
Радуга занёс мешок:
— Эй, а Чжоу Цзинь где?
— У соседей.
— Ага… — Радуга бросил мешок на стол. — Принёс вам немного лунных пряников. С праздником!
— С праздником, — улыбнулась Фан Линь.
Дверь закрылась. Фан Линь постучала себя по лбу и посмотрела на прозрачный пакет.
Он был раскрыт, и сквозь прозрачную плёнку виднелись красные упаковки пряников.
Милый жест.
Она машинально смотрела на пакет, но вдруг замерла. Глаза её медленно распахнулись.
Фан Линь наклонилась ближе.
На самом дне, под пряниками, лежал маленький красный пакетик из фольги. Из-за схожести цвета его легко было не заметить.
Она нахмурилась, подумав, что это пищевая добавка, и вытащила его. Внимательно присмотревшись, она прочитала надписи:
Рельефные точки. Резьба. Зазубрины.
Огромный размер.
Буквы прыгали перед глазами, как очереди из пулемёта, заставляя голову гудеть.
Фан Линь наконец поняла, что это такое. Рука её дрогнула, и пакетик упал на пол. Щёки её вспыхнули, ладони покрылись испариной. Она не знала, поднимать его или нет. Пока она колебалась, дверь снова открылась.
Ярко-красный пакетик лежал прямо у порога.
Горло Фан Линь сжалось. Она быстро наклонилась, подхватила пакетик и спрятала за спину. Инстинктивно ей казалось, что появление такой вещи между ними — ужасно странно.
Чжоу Цзинь вошёл и, увидев её странные движения, удивлённо спросил:
— Что случилось?
— Ничего, — улыбнулась она. — Как там маленький Цзюнь?
— Устал, уже спит.
— Понятно, — кивнула Фан Линь. — Это хорошо.
Чжоу Цзинь кивнул и перевёл взгляд на стол.
— Радуга заходил, — пояснила она. — Оставил кое-что.
Чжоу Цзинь открыл пакет и увидел два лунных пряника.
Фан Линь воспользовалась моментом, чтобы незаметно засунуть фольгу под его одеяло — пусть обнаружит сам, когда останется один, и не будет неловкости. Но не успела она этого сделать, как Чжоу Цзинь обернулся:
— Лотосовая паста или с пятью начинками? Какой хочешь?
— С пятью начинками, — дрожащим голосом ответила она, одной рукой принимая пряник. Движения её были неестественными.
Чжоу Цзинь нахмурился и посмотрел на её вторую руку за спиной:
— А вторая рука что?
— Ничего.
http://bllate.org/book/9355/850655
Готово:
