Эта улыбка, попав в глаза Фан Цзюньсяня, наложилась на прежний облик Шуй Лун. Нет сомнений — именно такая улыбка. Ей всегда казалось, будто она улыбается: уголки губ словно от рождения изогнуты в лёгкой усмешке, но в глазах эта улыбка напоминала лишь тонкую дымку, за которой скрывалась ледяная острота, пронзающая сердце.
Та же улыбка — иное лицо. Раньше её красота мелькала лишь мимолётными вспышками, теперь же она неизменно источала опьяняющее, соблазнительное очарование. Да, истинно «прелестница-обольстительница» — эта девушка была настоящей демоницей в обличье небесной феи.
— Фан Цзюньсянь, она ведь не… — четвёртый принц стоял рядом с ним и, услышав его возглас, невольно заговорил.
Но Фан Цзюньсянь даже не обернулся:
— Она.
— Это… — четвёртый принц удивлённо посмотрел на него, не понимая, как тот может принять эту девушку за Бай Шуйлун. Неужели только из-за того, что Бай Цяньхуа назвал её «сестрой»? Ах да! Почему Бай Цяньхуа вообще назвал эту девушку сестрой?
Под разнообразными взглядами собравшихся Шуй Лун похлопала Чаньсуня Жунцзи по руке, давая понять, чтобы он её отпустил.
Чаньсунь Жунцзи не разжимал пальцев:
— Что ты хочешь сделать?
— Побить кого-то, — спокойно ответила Шуй Лун.
Брови Чаньсуня Жунцзи слегка нахмурились. Он сжал её пальцы:
— Грязно. Если не нравится — убей.
— Скучно, — возразила Шуй Лун. В отличие от безразличного отношения Чаньсуня Жунцзи к человеческой жизни, она, прошедшая через современное воспитание, хоть и не боялась убивать, всё же не делала этого без причины. К тому же смерть не всегда лучший способ решить проблему. Она слегка сжала ладонь Чаньсуня Жунцзи и, подмигнув, сказала: — Я не буду трогать его руками.
Мягкие, нежные пальчики в его ладони щекотали кожу и заставляли сердце Чаньсуня Жунцзи биться быстрее. Он сурово взглянул на Шуй Лун, стараясь выглядеть грозным, но на деле его выражение лица не внушало ни малейшего страха.
— Хихик, — тихо рассмеялась Шуй Лун и чуть сильнее сжала пальцы — и действительно вырвалась из его хватки. Он уже молча уступил.
Её звонкий смех в сочетании с очаровательной улыбкой создавал образ одновременно невинный и соблазнительный до костей, заставляя сердца окружающих мужчин трепетать. Все вновь восхищались удачей Чаньсуня Жунцзи.
Взоры следовали за Шуй Лун, наблюдая, как её фигура мелькнула — и в мгновение ока она оказалась перед Вань Цюаньсяном.
— Такое мастерство лёгких искусств! Неужели она из мира рек и озёр? — тихо предположил четвёртый принц.
Если бы не знал, что Шуй Лун — новая фаворитка Чаньсуня Жунцзи, он сам захотел бы взять её к себе.
Такая мысль приходила не только ему — большинство мужчин здесь мечтали об этом. Очевидно, никто всерьёз не воспринял слова Фан Цзюньсяня и не верил в подлинную личность Шуй Лун.
— Красавица?.. — Вань Цюаньсян остолбенел, глядя, как Шуй Лун стоит прямо перед ним. С такого близкого расстояния её ослепительная, завораживающая красота перехватывала дыхание. — Я… кхе, кхе-кхе!
Он торопливо хотел что-то сказать, но лицо покраснело, и начался приступ неудержимого кашля. Все смотрели то на брызги слюны, вылетающие изо рта Вань Цюаньсяна, то на Шуй Лун перед ним, чувствуя, что такое поведение — настоящее осквернение для неё, и в душе возникало раздражение.
Если бы не присутствие Чаньсуня Жунцзи, кто-нибудь обязательно встал бы, чтобы защитить Шуй Лун.
— Э-э, красавица, поддержи меня немного? — наконец уняв кашель, Вань Цюаньсян пристально уставился на неё и протянул руку.
Его поведение вновь вызвало всеобщее негодование.
— Хорошо, — легко согласилась Шуй Лун.
Этот ответ заставил всех побледнеть: неужели девушка настолько наивна? Только немногие вспомнили, что, подходя к Вань Цюаньсяну, Шуй Лун сказала Чаньсуню Жунцзи, что собирается бить человека.
Под радостной улыбкой Вань Цюаньсяна Шуй Лун не протянула руку — её алый подол взметнулся, и она с силой пнула его в подбородок.
Хрясь!
Тело Вань Цюаньсяна взлетело вверх, челюсть вывихнулась, слюна потекла ручьём.
— А?! А-а-а-а! — завопил он, как зарезанный поросёнок, с недоверием глядя на Шуй Лун.
Он не понимал: почему эта красавица, которая ещё мгновение назад улыбалась ему так нежно, вдруг ударила его — и так сильно?
Но непонятного было ещё больше. Шуй Лун, нанеся удар, не остановилась: боковым ударом ноги она отшвырнула Вань Цюаньсяна в сторону, а затем, опередив его в полёте, вновь отправила обратно на прежнее место. Каждое её движение было великолепно — гармония силы и грации. Алый подол развевался, словно зимний лотос, распустившийся в пламени, ослепительно яркий и опасный.
Однако, какой бы прекрасной ни была Шуй Лун, происходящее выглядело жутковато. Звук ломающихся костей и вопли Вань Цюаньсяна заставили всех замолчать, и каждый присутствующий побледнел.
В конце концов, Вань Цюаньсян, прислонившись спиной к деревянной стене украшенной лодки, рухнул на пол. Его лицо было перекошено, слёзы, сопли и слюна смешались в один ком, а глаза в ужасе смотрели на Шуй Лун, издавая лишь невнятные «а-а-а!». И в этот момент Шуй Лун снова подняла ногу, и её подол взмыл вверх.
Вань Цюаньсян на миг замер, его взгляд невольно устремился вниз — он хотел разглядеть то, что скрывалось под алыми складками.
Только несколько человек заметили это последнее, пошлое действие умирающего похабника.
Лицо Чаньсуня Жунцзи мгновенно потемнело.
Бах!
Вань Цюаньсян так и не увидел желанного. Всё его лицо оказалось прижато к полу чужой ногой. Белоснежный сапог неторопливо давил на него, и эта безразличная, почти ленивая жестокость заставила окружающих похолодеть — но отвращения не вызвала. Наоборот, многим показалось, что поза девушки невероятно величественна и прекрасна!
Алая одежда мягко ниспадала вниз. Девушка стояла на одной ноге, другую согнула в колене, прижимая к лицу жалкого мужчину. Её стройная фигура чётко очертилась на фоне. Брови и уголки глаз были изящно приподняты, улыбка — холодной и острой, а изгиб алых губ выражал вызов и презрение. От неё хотелось отвернуться в благоговении, но в то же время — схватить, раздавить её гордость и заставить показать уязвимость.
Шумное дыхание и глотки слюны мужчин звучали отчётливо — настолько отчётливо, что лицо Чаньсуня Жунцзи стало ледяным.
— Ха-ха-ха-ха! — внезапный смех нарушил зловещую тишину. Бай Цяньхуа, придерживая рану на животе, поднялся и громко закричал: — Отлично бьёшь, сестра! Давай сильнее! Раздави ему эту гнилую пасть! Пусть не смеет говорить гадости про тебя!
Он размахивал кулаками, как уличный хулиган, совершенно забыв о том, каким должен быть благородный господин.
Скоро радость сменилась болью: из-за резких движений рана на животе снова открылась и заструилась кровью.
Шуй Лун сильнее надавила ногой, прижав Вань Цюаньсяна к полу, и пнула к нему короткий клинок.
Бай Цяньхуа испуганно отпрыгнул:
— Сестра, ты хочешь убить родного брата?!
Шуй Лун бросила на него косой взгляд:
— Разве он не ранил тебя мечом? Возьми и отплати тем же.
Бай Цяньхуа замер, глядя на клинок у своих ног, потом перевёл взгляд на Вань Цюаньсяна — того, кто уже еле дышал, весь в синяках и крови. Вспомнив его слова, он вспыхнул от гнева и посуровел.
— Хмф! — фыркнул он, но всё же не стал поднимать клинок, а важно заявил: — Я не стану нападать на беззащитного. На этот раз я его прощаю. Но в следующий раз обязательно отомщу за этот удар!
Шуй Лун не похвалила его благородство, а лишь бросила:
— Дурак.
— А? — Бай Цяньхуа ожидал хоть какой-то похвалы.
— С врагами не церемонятся, — спокойно сказала Шуй Лун и внезапно пнула Вань Цюаньсяна.
Тот, словно мешок с тряпками, вылетел за борт украшенной лодки и с громким «плеском» упал в озеро.
— Я пришла сюда, чтобы поддержать тебя. Поддержать — и ты не умеешь этим пользоваться.
Бай Цяньхуа сначала покачал головой, а потом застыл с виноватым лицом и тихо пробормотал:
— Нет… Просто я не мог слушать, как они распускают про тебя сплетни. Я хотел, чтобы все знали: сестра совсем не такая, какой её рисуют!.. Сестра, я понял свою ошибку… Я напился и наделал глупостей…
Только теперь он осознал, насколько необдуманным было его поведение.
Сестра ведь сказала: пусть сплетни ходят, ей всё равно — даже приятно. Но теперь из-за его глупости она раскрылась! А-а-а! Какой же я дурак! Как мог так опрометчиво поступить! Пьянство действительно вредит делу!
Шуй Лун, видя, как лицо Бай Цяньхуа становится всё более виноватым, махнула рукой:
— Ничего страшного. Не стоит так переживать.
Ей и правда было всё равно насчёт слухов, но она понимала: Бай Цяньхуа поступил так из-за неё. В любом случае, на празднике в честь дня рождения императрицы-матери её личность всё равно раскроется. Раньше или позже — разницы нет. Просто ей не хотелось тратить на это силы.
К тому же до дня рождения императрицы-матери осталось совсем немного. Теперь, когда всё равно раскрылось, можно избавиться от необходимости объясняться позже.
А сейчас что делать? Раз уж вышла — решим всё разом. Пусть вспомнят, какие «прекрасные» воспоминания связаны с Бай Шуйлун.
Шуй Лун медленно окинула взглядом собравшихся, и её улыбка стала мягкой и прозрачной:
— Кто раньше говорил обо мне плохо — выходите сами.
Люди переглянулись. Через некоторое время вперёд вышел один — в роскошной одежде, немного полноватый. Это был тот самый юноша, который ранее предлагал Шуй Лун лекарство от ран. Он с восторгом смотрел на неё, но быстро отвёл глаза и запинаясь проговорил:
— Я… э-э, я не хотел клеветать на вас, госпожа. Просто поверил слухам… Прошу, не гневайтесь. — С этими словами он вдруг оживился и заговорил быстро и взволнованно: — Госпожа, скажите, чего вы хотите — я всё вам отдам! Только простите меня!
После него вышли ещё трое мужчин.
Шуй Лун оглядела их:
— Только вы четверо? Те, кто добровольно признаются, получат снисхождение. А тех, кого я сама выявлю… — Она тихо рассмеялась, звонко и весело, как девочка, собирающаяся пошалить. Но после того, что случилось с Вань Цюаньсяном, все поняли: за этой улыбкой скрывается вовсе не невинность.
Через пять секунд вперёд вышли ещё десять человек — семь мужчин и три женщины.
Шуй Лун повернулась к Бай Цяньхуа:
— Только они?
Бай Цяньхуа сразу же покачал головой и зло сказал:
— Не только они! Кроме трёх принцев, Фан Цзюньсяня, Цюй Цзыюнь и… её, её… — он принялся считать на пальцах, — кроме этих немногих, все остальные говорили гадости про сестру!
— Младший брат, не стоит так говорить, — раздался мягкий голос. Из толпы вышла Бай Сюэвэй в белоснежном платье. Улыбка её была напряжённой. — Младший брат, сестра ведь не говорила ничего плохого об этой госпоже. Наоборот, хвалила. И правда, госпожа оказалась необычайно прекрасна, — добавила она, обращаясь к Шуй Лун.
Шуй Лун заметила, как Бай Сюэвэй с трудом сдерживает волнение, и с лёгкой издёвкой протянула:
— Сюэвэй, кажется, ты всегда звала меня старшей сестрой.
Эти слова разрушили всю самообманчивую уверенность Бай Сюэвэй.
Она пошатнулась и сделала несколько шагов назад, глядя на Шуй Лун с недоверием. Лицо её побледнело:
— Невозможно! Ты не можешь быть Бай Шуйлун! Ты не можешь быть ею!
Не только Бай Сюэвэй отказывалась верить — все, услышавшие признание Шуй Лун, тоже не хотели принимать это.
Как эта демоническая девушка может быть Бай Шуйлун? Как эта каждым жестом и взглядом излучающая великолепие красавица может быть той самой заторможенной и скучной Бай Шуйлун?
Раньше, когда Шуй Лун не подтверждала слов Фан Цзюньсяня, все могли насмехаться, думая, что он ошибся, а обращение Бай Цяньхуа «сестра» имеет иное объяснение. Но теперь, когда Шуй Лун сама это подтвердила, обманывать себя дальше было невозможно.
Шуй Лун не стала с ней спорить. Её нога молниеносно взметнулась — и Бай Сюэвэй полетела за борт украшенной лодки, прямо в озеро.
http://bllate.org/book/9345/849743
Готово:
