За ней стояли ещё несколько женщин постарше, двое из которых держали за руки маленьких детей — пятая барышня генеральского дома Бай Сусяо, шести лет от роду, и шестая барышня Бай Фанъюнь, четырёх лет.
Мать шестой барышни, наложница Фу, с первого взгляда производила впечатление простой и живой женщины, подобной камелии. Однако Шуй Лун заметила, что та, глядя на неё, едва сдерживает затаённую ненависть и ярость.
Здесь же, молча и неподвижно, стояли служанки из двора Шуй Лун — в том числе Юйсян.
Лишь Бай Цяньхуа нигде не было видно.
— Вернулась и даже не удосужилась поприветствовать отца! Оглохла или оглупела? — ледяным тоном обрушилась госпожа Вэй, нарушая тишину в комнате.
Шуй Лун взглянула на её наряд: рана явно уже зажила, но на лбу всё ещё повязана белая лента. Горькая комедия на лицо — для кого она разыгрывается, было очевидно. Приподняв бровь, она поклонилась Бай Сяо и спокойно, без малейшего унижения, произнесла:
— Отец.
— На колени! — прогремел Бай Сяо, отчего лица всех присутствующих побледнели от страха.
Только Шуй Лун осталась невозмутимой. Она чуть приподняла бровь и тихо, но твёрдо ответила:
— За что?
Её слова, лёгкие, словно ветерок, прозвучали как приказ, полный решимости, и открыто бросили вызов гневу Бай Сяо.
Все в комнате в изумлении уставились на Шуй Лун.
Брови Бай Сяо сошлись в суровую складку, в глазах вспыхнула ярость.
— Ты сама знаешь, что натворила за время моего отсутствия! — рявкнул он.
Шуй Лун боялась не его гнева, а того, чтобы он не рассердился вовсе.
Когда она напала на Бай Сюэвэй, Бай Сяо почти ничего ей не сказал. Он не уточнил, какие именно проступки имел в виду, потому что на самом деле волновался лишь об одном — о Бай Цяньхуа.
Как только дело касалось Бай Цяньхуа, Бай Сяо терял самообладание. Значит, его сын — его самая уязвимая точка, его жизнь.
Шуй Лун легко улыбнулась:
— Откуда мне знать, если вы сами не скажете?
В глазах Бай Сяо мелькнуло изумление, гнев усилился, но внимательный взгляд показал бы — ярость уже начала угасать. Он помолчал секунду, затем бросил взгляд на госпожу Вэй и остальных:
— Говорите.
Госпожа Вэй торжествующе блеснула глазами. Теперь, когда генерал дома, она решила воспользоваться моментом и окончательно сломить Бай Шуйлун. Она многозначительно посмотрела на наложницу Фу, давая понять, что та должна начать первой.
Стреляют в первую птицу, вылетевшую из стаи. Госпожа Вэй не собиралась быть той, кто первым поднимет шум.
Наложница Фу с досадой сжала губы, но не посмела перечить. Её давно готовые слёзы хлынули рекой, как только она встретилась взглядом с госпожой Вэй. Сделав поклон Бай Сяо, она запричитала, изображая глубокую скорбь:
— Господин… Несчастный племянник вашей служанки недавно пришёл вместе с третьим молодым господином во двор старшей барышни. Не знаю, какой между ними возник конфликт, но старшая барышня так изувечила его, что он лишился жизненной силы и больше не сможет продолжить род! У моего старшего брата оставался лишь этот единственный сын… А теперь род Фу останется без наследника! — Она рыдала, не в силах остановить поток слёз, и никакие усилия с платком не помогали. — Когда мы узнали об этом, наша старая матушка потеряла сознание от горя и до сих пор прикована к постели. Мой брат даже просил меня не винить старшую барышню, ведь, мол, вина целиком на племяннике… Но… это же…
Она осеклась, незаметно ущипнув дочь. В комнате тут же раздался пронзительный детский плач, вызывающий жалость, но также и раздражение.
☆ 019 Дворцовая драма
— Действительно, всё целиком его вина.
Все взгляды обратились к Шуй Лун, стоявшей посреди комнаты.
Наложница Фу с широко раскрытыми, полными слёз глазами смотрела на неё, будто не веря своим ушам. Уловив знак от госпожи Вэй и заметив, что Бай Сяо молчит, она дрожащим голосом спросила:
— Старшая барышня, племянник Сы хоть и был своенравен, но всегда с почтением относился к дому Бай. Что он такого сделал, что вы так жестоко с ним поступили?
Шуй Лун ответила:
— Он пытался убить меня.
Даже простой торговец, убивший человека, нарушает закон, не говоря уже о покушении на дочь первого министра!
Наложница Фу пошатнулась от ужаса:
— Не может быть! Сы всегда восхищался вами, старшая барышня! Он часто говорил, что вы, будучи женщиной, не только владеете боевыми искусствами, но и совершаете то, что не под силу большинству мужчин! Он мечтал заслужить ваше внимание и стать вашим другом! Как он мог поднять на вас руку!
Слушая эти слова, можно было поверить в невиновность Фу Сяосы — если, конечно, не знать его лично.
— Истории могут быть разные, — вмешалась госпожа Вэй с видом беспристрастного судьи. — Чтобы узнать правду, лучше послушать других.
Наложница Фу побледнела и кивнула.
Шуй Лун усмехнулась.
Это была настоящая дворцовая драма, и каждый здесь играл свою роль.
Госпожа Вэй подозвала служанок из двора Лучезарной Волны:
— Вы все служите в этом дворе. Наверняка видели, что происходило в тот день. Расскажите нам сейчас, как всё было на самом деле.
Среди них была Юйсян, личная служанка Шуй Лун, её кормилица няня Цин и трое мальчиков-слуг.
Няня Цин, полноватая женщина лет сорока с добродушным лицом, дрожала всем телом от волнения, не смела поднять глаз и еле слышно пробормотала:
— Госпожа… Я тогда стояла далеко и плохо видела.
Госпожа Вэй не стала её упрекать и перевела взгляд на Юйсян:
— Тебя зовут Юйсян, верно? Ты с детства служишь при Шуй Лун. Значит, стояла близко и всё видела. Расскажи, что произошло в тот день.
— Да, госпожа, — глубоко вдохнула Юйсян, стараясь сдержать волнение и радость.
Она думала: «После сегодняшней ночи эта палачка получит по заслугам, а завтра я перейду служить к госпоже Вэй и обеспечу себе роскошную жизнь».
Но вдруг она заметила, что Шуй Лун смотрит прямо на неё. Холодный, пронизывающий взгляд заставил Юйсян почувствовать, будто её разрывают на части. Вся радость мгновенно испарилась, сменившись ледяным ужасом, и её лицо побелело.
— Шуй Лун! — резко окликнула госпожа Вэй. — Ты запугиваешь служанку? Неужели совесть замучила?
Шуй Лун скрестила руки на груди и улыбнулась:
— Говори.
Юйсян, охваченная тревогой, всё же дрожащим голосом заговорила:
— Госпожа, слова старшей барышни — ложь!
— О? Так расскажи, какова же правда? — спросила госпожа Вэй.
Первый шаг был сделан, и дальше Юйсян говорила уже увереннее:
— В тот день третий молодой господин и господин Фу пришли во двор Лучезарной Волны искать старшую барышню. Когда она вернулась, третий молодой господин упрекнул её, что она посмела ударить родную мать. Тогда старшая барышня напала на него.
Госпожа Вэй прикрыла глаза и вздохнула:
— Бедный мой Хуа…
Но тут же её лицо исказилось гневом:
— Продолжай.
Юйсян, словно испугавшись собственных слов, всхлипнула:
— Третий молодой господин получил тяжёлые увечья, а господин Фу не выдержал и стал за него заступаться. Тогда старшая барышня сказала: «Раз ты просишь за него, так и отвечай вместо него!» — и после этого…
— Бах!
Госпожа Вэй вскочила с места, хлопнув ладонью по столу, и, дрожащим пальцем указывая на Шуй Лун, закричала:
— Чудовище! Что ты ещё можешь сказать в своё оправдание!
Шуй Лун посмотрела на этот палец, и в её глазах на миг вспыхнула угроза. Госпожа Вэй испуганно отдернула руку, её лицо исказилось от гнева и страха.
Шуй Лун перевела взгляд на Юйсян:
— Слово — не воробей. Сказанное не вернёшь.
Юйсян задрожала:
— Старшая барышня, вы всю жизнь били и ругали меня, и я всё терпела. Но требовать, чтобы я лгала ради вас и прикрывала ваши преступления, — этого я не могу!
Госпожа Вэй повернулась к Бай Сяо:
— Господин, правда теперь ясна. Что вы скажете?
Брови Бай Сяо нахмурились, но он не спешил выносить приговор и спросил Шуй Лун:
— У тебя есть доказательства своей невиновности?
— Господин! — лицо госпожи Вэй потемнело.
Всегда раздражало её, как Бай Сяо выгораживает Шуй Лун и Цяньхуа. Она знала, что не переубедит мужа, и с холодной насмешкой уставилась на Шуй Лун.
В этой интриге не было ни единой лазейки для спасения.
Под взглядами всех присутствующих Шуй Лун легко улыбнулась:
— Какие доказательства мне нужны?
Не дожидаясь ответа, она решительно шагнула к наложнице Фу. Холодный блеск в её глазах заставил ту содрогнуться.
— Ты… что ты хочешь сделать? — испуганно прошептала наложница Фу, обращаясь за помощью к госпоже Вэй.
Шуй Лун схватила её за чёрные волосы и, не давая пошевелиться, медленно произнесла:
— Я сказала, что Фу Сяосы пытался меня убить — значит, так и было. Даже если бы он этого не делал, я, имея свой статус, всё равно могла бы обвинить его в разврате, похищениях и казнить на месте.
Лицо наложницы Фу стало пепельно-серым.
Шуй Лун вдруг вспомнила кое-что и добавила:
— Кстати, ваш род Фу за последние годы неплохо разбогател. Особенно удачно вам достался участок на юго-востоке — поместье Лушуй. Интересно, какими средствами вы его получили?
Зрачки наложницы Фу резко сжались, и она выкрикнула:
— Ты клевещешь! Ты… палач!
— А-а-а!
Она взвизгнула и упала на пол, прижимая растрёпанные волосы.
Шуй Лун равнодушно бросила прядь вырванных волос и сказала наложнице Фу:
— С твоим статусом наложницы я одним словом могу лишить тебя положения и выгнать на улицу, оставив твою дочь без титула барышни генеральского дома.
Маленькая Бай Фанъюнь, испугавшись, спряталась за спиной матери. Её губы были в крови — она пыталась укусить Шуй Лун, но та уклонилась, и девочка укусила саму себя.
Наложница Фу дрожала от страха и ненависти, но следующие слова Шуй Лун разрушили её полностью:
— Весь ваш род Фу я тоже могу отправить в ссылку одним приказом — окружить дом войсками, конфисковать имущество и сослать всех в пустыню.
Она спокойно посмотрела на растерянных мать и дочь и тихо добавила:
— Какое право ты имеешь судить меня? Какое у тебя основание ставить под сомнение мои слова?
Прежняя Бай Шуйлун была привязана к семье и мягко относилась ко всем женщинам внутреннего двора. Она решала проблемы грубой силой, редко используя свой статус и власть, даже не зная толком, какими правами обладает как дочь первого министра.
Но теперь Шуй Лун научилась использовать все доступные ресурсы.
Все в комнате были потрясены.
— Гос… господин… — дрожащим голосом обратилась наложница Фу к генералу.
И Бай Сяо был ошеломлён поведением дочери, но внешне сохранял молчание, скрывая свои мысли.
Не выдержала госпожа Вэй:
— Может, наложница Фу и не имеет права судить тебя, но я — твоя мать? Имею ли я право?
Она холодно продолжила:
— Пусть уж ты ранила племянника Фу, но как ты могла так жестоко поступить с родным братом?
— Хуа — единственный сын в доме, единственный законнорождённый наследник.
Слово «единственный» она произнесла особенно чётко и тяжко.
— Старшая сестра вправе учить младшего брата, — невозмутимо ответила Шуй Лун.
— Учить?! — возмутилась госпожа Вэй. — До такой степени, что он остался калекой, не может ходить и едва двигает рукой? Бедный мой Хуа!
Шуй Лун приподняла бровь:
— Калекой? — в её голосе прозвучала насмешка. — Я прекрасно контролирую свою силу. Бай Цяньхуа не станет калекой. Если так случится, значит, ему неправильно назначили лечение.
При словах «неправильно назначили лечение» лицо госпожи Вэй на миг исказилось.
— Да ты ещё и врёшь! — воскликнула она. — Не только Юйсян, но и многие в доме видели, как Хуа не может ходить после твоей жестокости!
— Ха, — лёгкий смешок сорвался с губ Шуй Лун.
Она уже собиралась ответить, но вдруг в комнату ворвался звонкий, холодный голос юноши:
— Она лжёт!
☆ 020 Боль до костей
Все обернулись.
Из внутренних покоев вышел стройный юноша.
Мерцающий свет свечей ярко осветил его фигуру. Роскошные одежды подчёркивали его белоснежную кожу и красивые черты лица.
— Хуа, ты как здесь? — удивилась госпожа Вэй и вопросительно посмотрела на генерала.
С тех пор как Бай Сяо вернулся прошлой ночью, он запер Бай Цяньхуа во дворе «Мулань» и запретил кому-либо навещать его. Как же он теперь свободно разгуливает?
Суровое лицо Бай Сяо смягчилось, и он спросил сына:
— Не вытерпел?
— Цы, — фыркнул Бай Цяньхуа, не скрывая раздражения.
Бай Сяо не рассердился, а с теплотой посмотрел на сына.
Их общение вызвало разные чувства у присутствующих.
Госпожа Вэй втайне скрипела зубами, ненавидя открытую привязанность мужа к сыну. Она мягко позвала:
— Хуа, иди ко мне.
Но Бай Цяньхуа не послушался. Он решительно подошёл к Юйсян и зло спросил:
— Так повтори-ка ещё раз то, что только что сказала!
— Третий… третий молодой господин… — задрожала Юйсян, губы её задвигались.
— Говори! Я слушаю! — потребовал он.
— Я… я не понимаю, что вы имеете в виду…
http://bllate.org/book/9345/849599
Готово:
