— Сяо Юй, — произнесла Шуй Лун.
С потолочной балки спрыгнула стройная фигура в зелёном.
Появление Юй Яня нисколько не удивило Чуньнян. Шуй Лун прекрасно знала почему: едва она переступала порог Башни Весенней Неги, Юй Янь становился её глазами и ушами здесь и одновременно личным телохранителем.
— Приказ хозяйки.
Шуй Лун сняла с пальца чёрное кольцо и бросила его Юй Яню.
— Это символ власти главы банды Чёрной Воды. Возьми его вместе с тысячей лянов золота и отправляйся в горы Хэйцзяошань. Найди там Молу Цзысяна и вместе с ним организуй нападение на обоз с военными припасами, который повезут люди принца Юй через пять дней.
Лицо Юй Яня осталось невозмутимым:
— Моя обязанность — обеспечивать безопасность хозяйки.
— В ближайшие дни я не буду появляться в Башне Весенней Неги, — ответила Шуй Лун.
Зона ответственности Юй Яня ограничивалась окрестностями Башни.
Тот помолчал немного, после чего молча принял кольцо и вексель на тысячу лянов золота.
Чуньнян наконец опомнилась и с изумлением обратилась к Шуй Лун:
— Разве ты не уничтожила банду Чёрной Воды?
Шуй Лун едва заметно улыбнулась — улыбка была нежной, словно пуховый снежок, но от неё Чуньнян и Юй Яню стало холодно до костей.
Почему же банда Чёрной Воды не была уничтожена Бай Шуйлун?
Потому что это был тщательно подготовленный подарок.
И кому он предназначался? Без слов было ясно!
Когда-то Бай Шуйлун послушалась Чаньсуня Люсяня и отправилась уничтожать банду Чёрной Воды. Убив главаря Е Тяньлуня, она оставила в живых советника Молу Цзысяна. Чтобы спасти свою жизнь, тот поклялся в верности и провозгласил Бай Шуйлун новой главой банды, дав страшную клятву никогда не предавать её, пока та жива.
Бай Шуйлун тогда думала не о собственной выгоде, а о том, чтобы преподнести банду Чаньсуню Люсяню — пусть у него будет ещё один скрытый резерв. Она специально приказала Молу Цзысяну тщательно замаскировать выживших и поспешила обратно, чтобы сделать возлюбленному приятный сюрприз.
Но по пути домой на неё напали убийцы. Даже обладая великолепными боевыми навыками, она едва добралась до резиденции генерала в Циюне, пережив девять смертей и одно чудесное спасение.
«Бай Шуйлун, ты ведь даже не подозреваешь, что нас, из „Юйлоу“, нанял убить тебя сам твой обожаемый принц Юй, Чаньсунь Люсянь!»
«Как будто я поверю!»
«Чаньсунь Люсянь заплатил нам пять тысяч лянов золота в качестве задатка и предоставил точные сведения, чтобы мы могли заранее устроить засаду именно здесь. Ах да, вот ещё — редчайший „чёрный яд“, которого не купить ни за какие деньги. Всё это сделал Чаньсунь Люсянь, чтобы убить тебя.»
«Ха… ха-ха…»
«Мы и так собирались убить вас быстро, но раз вы осмелились клеветать на Люсяня, мы сделаем так, что вам будет хуже, чем мёртвым!»
Воспоминания о последних моментах жизни Бай Шуйлун ясно всплыли в сознании.
Убийцы, проиграв в бою, решили сломить её дух, раскрыв правду. Но Бай Шуйлун не поверила — ни капли.
Если Бай Шуйлун не верила, то Шуй Лун верила.
Недавно Чаньсунь Люсянь получил императорский указ перевезти партию военных припасов в пограничный город, и маршрут проходил прямо через горы Хэйцзяошань.
Банда Чёрной Воды отлично знала местность и водные пути в этом районе. Многие караваны уже попадали в их ловушки. Приказав Бай Шуйлун уничтожить банду, Чаньсунь Люсянь, конечно же, рассчитывал на безпроблемную доставку груза, не потеряв ни одного солдата.
Хитроумный расчёт — использовать Бай Шуйлун до конца.
— Все думают, что банда Чёрной Воды уничтожена, и Чаньсунь Люсянь особенно уверен в способностях Бай Шуйлун. Как только они пройдут через Хэйцзяошань, их ждёт полная неожиданность, — тихо, почти безразлично проговорила Шуй Лун.
От её беззаботного тона Чуньнян и Юй Яню снова пробрало холодом.
Чуньнян на этот раз почти поверила: Шуй Лун действительно отпустила Чаньсуня Люсяня. Иначе как она могла бы так хладнокровно строить против него козни?
— Убивать? — внезапно спросил Юй Янь.
Шуй Лун улыбнулась:
— Оставьте Чаньсуня Люсяня в живых.
Брови Чуньнян взметнулись вверх:
— Не хватило сердца?
Она так и знала — Шуй Лун не может так легко забыть Чаньсуня Люсяня.
Шуй Лун легонько постучала пальцами по подлокотнику кресла:
— Он ещё не отдал мне всё, что должен. Не может он так просто умереть.
Её нефритовый кулон ещё не вернули.
Лицо Чуньнян исказилось от изумления.
Юй Янь молча кивнул и снова растворился в тени.
— Кстати, — вдруг сказала Чуньнян, — в башне двое ведут себя подозрительно. Похоже, они связаны с теми, кто продал тебя сюда. Что делать?
Бровь Шуй Лун чуть приподнялась:
— Пусть уходят.
— О? — разочарованно надула губы Чуньнян. Ей хотелось посмотреть представление.
Шуй Лун не стала ничего объяснять.
Эти подозрительные люди, очевидно, были людьми князя У, а сейчас Шуй Лун нуждалась в его помощи. Нападать на его людей было бы неразумно. Но… впереди ещё много времени, месть не терпит спешки.
Шуй Лун расслабила брови и едва заметно улыбнулась. Улыбка была такой мягкой, что невольно отвлекала внимание от её лица, завораживая взглядом тех самых прозрачных, как весенняя влага, глаз.
Чуньнян с изумлением наблюдала за ней.
Хотя она видела это не впервые, каждый раз удивлялась заново.
Она уже поняла: стоит Шуй Лун так улыбнуться — кому-то не поздоровится.
В этот момент две фигуры — одна в коричневом, другая в сером — вышли из Башни Весенней Неги и, перепрыгивая с крыши на крышу, направились к одному из трактиров.
На черепичной крыше трактира, среди аккуратно уложенной синей черепицы, сидел мужчина. Его лазурные одежды струились по черепице, создавая ощущение роскошного великолепия.
— Господин, — склонились перед ним Фэнцзянь в коричневом и Сяо Цюань в сером.
Мужчина лишь слегка прищурил глаза, даже не шевельнувшись.
Фэнцзянь и Сяо Цюань переглянулись, чувствуя полное разочарование. Фэнцзянь глубоко вдохнул и, стараясь выглядеть радостным, сообщил:
— Господин, ту девушку мы уже продали в «Цинфэнлоу». Её первую ночь купили за тысячу лянов золота.
Ресницы мужчины слегка дрогнули. Его голос, ленивый и уставший, прозвучал почти безразлично:
— Кто велел вам продавать её тело?
— А? — Фэнцзянь остолбенел. — Разве не вы приказали продать её?
От мужчины вдруг исходила леденящая душу мощь, и черепица вокруг него начала трескаться и рассыпаться.
Фэнцзянь и Сяо Цюань испугались: похоже, они неверно истолковали приказ господина.
Мужчина холодно уставился на Фэнцзяня:
— Я велел продать её в бордель, но не продавать её тело.
«Господин, почему вы сразу не сказали чётко…» — подумал Фэнцзянь, падая на колени и торопясь всё исправить:
— Простите, господин! Сейчас же всё улажу!
Мужчина молча кивнул.
Фэнцзянь мгновенно исчез. Через время, необходимое, чтобы выпить полчашки чая, он вернулся, бледный и подавленный, и упал перед мужчиной на колени:
— Господин, её нет. Она исчезла.
— … Ищи! — голос мужчины стал тяжелее.
Под лунным светом он разглядывал свою ладонь. На белоснежной коже красовалась свежая царапина — не глубокая, но очень заметная.
Яркий контраст алого на белом напоминал ту маленькую особу.
Пламенное красное платье облегало её ещё юное тело. Она говорила мягко и вкрадчиво, но нагло врала, действовала прямо и решительно, как острый клинок, проникая в самое сердце, прежде чем успеешь опомниться.
Но больше всего мужчина помнил её глаза —
густые, загнутые ресницы, словно таинственная чёрная вуаль, скрывающая нечто драгоценное. Когда эта вуаль приподнималась, обнажались чёрные, как обсидиан, глаза, в глубине которых тлел алый огонь — пронзительный и жгучий.
В тот миг в груди вдруг заныло, сердце заколотилось — чувство, к которому он никак не мог привыкнуть.
— Странно, — пробормотал он.
Это чувство было странным и мешало принимать решения.
На этот раз он велел продать её в бордель, но не хотел, чтобы её тело купили.
В прошлый раз, когда он потерял сознание, он легко мог убить её, но не сделал этого.
Всё из-за этого странного чувства.
Если бы кто-то другой причинил ему боль или предал — он бы умер мучительной смертью. Почему же с этой девушкой всё иначе?
Фэнцзянь и Сяо Цюань с опаской наблюдали за задумавшимся господином и невольно сглотнули.
«Господин, не показывайте такое растерянное выражение лица! Вы хоть понимаете, скольких мужчин и женщин собьёте с толку, если вас так увидят?» — подумал Фэнцзянь, скорбно вспомнив недавнее уничтожение «Цинфэнлоу».
* * *
Здание трактира было высоким, и вокруг почти не было построек, загораживающих лунный свет. Серебристые лучи и мягкие тени переплетались на крыше, делая лицо мужчины глубоким и загадочным.
Его задумчивое, почти детское выражение придавало ему вид юного, неиспорченного миром божественного отшельника.
Но Фэнцзянь и Сяо Цюань не смели расслабляться — напротив, они стали ещё осторожнее.
Лёгкий ветерок пронёсся мимо, и мужчина вновь обрёл своё обычное ленивое равнодушие. В следующее мгновение он исчез.
— Узнайте, кто она, — донёсся до них его голос.
Только убедившись, что господин ушёл, Фэнцзянь и Сяо Цюань позволили себе выдохнуть.
— Ты не находишь, что господин всё чаще становится непредсказуемым? — спросил Фэнцзянь у Сяо Цюаня.
Сяо Цюань кивнул с горечью:
— Ты же знаешь, как изменился его характер после того, как он сошёл с пути и впал в безумие…
Он не стал продолжать, но Фэнцзянь и так всё понял. Он пожал плечами с раздражением:
— Иногда мне кажется, что господин специально издевается надо мной. Если уж продал её в бордель, разве не подразумевал продажу её тела? Иначе зачем вообще туда идти?
— Может, это потому, что в прошлый раз мы молча смотрели, как его самого продали в «Цинфэнлоу», и не вмешались? — предположил Сяо Цюань.
Фэнцзянь задумался и покачал головой:
— Вряд ли. До того случая господин чётко приказал нам не вмешиваться в его дела. Хотя он и непредсказуем, в этом вопросе он всегда твёрд.
— Мне всё равно странно, что он тогда не убил Бай Шуйлун, — сказал Сяо Цюань.
Фэнцзянь приподнял бровь:
— А мне интересно, что он сделает, если узнает, что Бай Шуйлун — его невеста.
— Сейчас его характер словно у ребёнка: сегодня что-то заинтересует, а завтра он уже забудет. Он велел нам узнать о Бай Шуйлун, но не сказал, чтобы мы немедленно доложили ему. Держу пари, завтра он не спросит нас об этой информации и, если не случится чего-то особенного, больше не вспомнит об этом, — заметил Сяо Цюань.
— Цык, — Фэнцзянь не стал соглашаться.
В ту же ночь Шуй Лун вернулась к воротам резиденции великого генерала, дома семьи Бай. Сторожа тут же зашумели, и громкий возглас прокатился по всему поместью:
— Вернулась старшая дочь!
По всей резиденции раздались шаги — чёткие, без суеты. Зажглись фонари, и ночь озарилась, будто наступило утро.
Шуй Лун слегка приподняла бровь и увидела приближающегося управляющего поместьём, Бай Сяна. Ему было под пятьдесят, он был одет в тёмно-коричневый длинный халат, и по уверенной походке было ясно, что он владеет боевыми искусствами. Его лицо не выглядело суровым — напротив, оно было таким добродушным, что невольно располагало к доверию.
— Старшая дочь, господин просит вас пройти во двор «Мулань».
Генерал Бай вернулся?
Шуй Лун кивнула и последовала за ним к двору «Мулань», где жил Бай Цяньхуа.
Они шли неторопливо. Бай Сян внезапно тихо сказал:
— Третий молодой господин рассказал, что вы пропали эти дни, потому что на улице на вас с ним напали. Чтобы защитить его, вы одна увела за собой убийц и с тех пор исчезли.
— Да, — кратко ответила Шуй Лун.
Очевидно, Бай Цяньхуа прикрывал её.
Бай Сян удивился её спокойствию и добавил:
— Вчера вечером господин вернулся и, узнав о ранении третьего молодого господина, пришёл в ярость. Все в доме обвиняли вас, но только третий молодой господин настаивал, что вина целиком на нём.
Он незаметно изучал выражение лица Шуй Лун, но та оставалась такой же невозмутимой, что ещё больше поразило его.
Двор «Мулань» был уже совсем рядом, охраняемый множеством стражников.
Бай Сян прикусил губу, решив не испытывать её дальше, и громко объявил:
— Старшая дочь прибыла!
— Войди, — донёсся изнутри густой, властный голос Бай Сяо, в котором невозможно было уловить ни радости, ни гнева.
— Прошу вас, старшая дочь, — сказал Бай Сян.
Шуй Лун вошла в главный зал двора «Мулань».
Там собрались все.
На главном месте восседал высокий, могучий мужчина в простом серо-голубом халате. Его волосы были небрежно собраны, обнажая широкий лоб. Густые, как клинки, брови нависали над глазами, которые смотрели строже и пронзительнее тигриных — от них мурашки бежали по коже.
Этот человек полностью соответствовал образу генерала Бай Сяо из памяти Шуй Лун. Она бросила взгляд на его жену, госпожу Вэй, сидевшую рядом.
Перед ними стояли другие члены семьи.
В белоснежном платье рядом с госпожой Вэй стояла Бай Сюэвэй. Справа от матери — девочка лет восьми–девяти. Девочка тоже была красива, но, в отличие от нежной, как цветок чая, Бай Сюэвэй с её миндалевидными глазами и тонкими бровями, она унаследовала от матери острые, соблазнительные глаза. Её надменное, надутое личико излучало холодную надменность. Это была младшая дочь госпожи Вэй, четвёртая дочь дома генерала, Бай Линжуй.
http://bllate.org/book/9345/849598
Готово:
