Цзяо-нян знала, что всё это делается ради её здоровья, но всё равно оставалась недовольной и часто упрашивала Цуй Тина привезти ей ещё книг — даже если сейчас не успеет прочесть, то хотя бы будет радоваться, глядя на них с полки.
Нельзя не признать: из-за строгого надзора Цзи Мэнсюань у Цзяо-нян появилась привычка накапливать книги. Каждый раз, когда удавалось выбраться в книжную лавку, она обязательно набирала целую стопку и тащила домой. Лишь спустя некоторое время Цзи Мэнсюань осознала происходящее и с досадой вновь ограничила количество покупаемых книг — не больше трёх за раз. Бессильная перед таким запретом, Цзяо-нян могла лишь печально вздыхать, глядя на свой пухлый кошелёк.
Как же мучительно — иметь деньги и не иметь возможности их потратить!
Всего в нескольких шагах от «Куай И Тин» находилась большая книжная лавка, в которую Цзяо-нян ещё ни разу не заглядывала. Уже снаружи заведение вызывало радость: в таком просторном месте наверняка найдутся редкие издания, а то и вовсе специальные брошюры с рассказами о чудесах и привидениях.
Народная культура Великой Чжоу была весьма развита: богатство, распределённое среди народа, привело к тому, что большинство людей умели читать и писать. Даже те, кто не стремился к чиновничьей карьере, с удовольствием читали повести и истории о духах и чудесах.
Многие литераторы не ограничивались чтением канонических текстов — немало из них проявляли интерес к народным сказаниям. Цуй Тин был ярчайшим примером. Подобные господа не только сами читали такие истории, но и охотно сочиняли их, выбирали изящный псевдоним и отправляли свои записки или путевые заметки в книжные лавки для публикации. За удачные произведения платили гонорар, а дальше лавка сама занималась продвижением и продажей.
Если книга хорошо расходилась или автору вновь приходило вдохновение, он писал новую — просто ради развлечения или подработки.
Разумеется, наряду с теми, кто занимался этим ради забавы и имел средства, были и те, кто зарабатывал на жизнь исключительно литературой. Чаще всего это были люди, не слишком преуспевшие в классических науках, но обладавшие изящным вкусом. Они тщательно выбирали себе литературный псевдоним и затем год за годом выпускали одну книгу за другой. Сначала они носили рукописи в разные лавки, надеясь, что кто-то согласится напечатать, а плату назначал хозяин заведения.
Позже, когда имя автора становилось известным и читателей набиралось много, положение менялось: теперь уже владельцы лавок приходили к нему с крупными суммами, предлагая эксклюзивные права на публикацию, чтобы получать выгоду.
Цзяо-нян узнала обо всём этом благодаря Цуй Тину. В юности он был настоящим светским эстетом, прекрасно владел пером и в свободное время написал немало таких лёгких рассказов, некоторые из которых были подписаны псевдонимом «Лянсянкэ».
С тех пор как Цзяо-нян начала читать вместе с Цуй Тином светские сочинения, она тщательно обыскала его библиотеку и нашла несколько таких брошюр. Прочитав их с неугасающим интересом, она пошла к Цуй Тину и спросила, нет ли ещё рассказов «Лянсянкэ».
На что её мать расхохоталась. Только тогда Цзяо-нян узнала, что «Лянсянкэ» — это литературный псевдоним её отца, которым он пользовался в молодости для сочинения этих «еретических» историй.
— …Не суди строго по тому, каким ты видишь сейчас своего отца, — смеялась мать. — В те времена он написал немало подобного! Когда он объявил о прекращении публикаций, вокруг той книжной лавки собралась целая толпа!
Знание того, что её отец — тот самый «Лянсянкэ», не отвратило Цзяо-нян от этих рассказов, а, напротив, усилило интерес. Теперь, помимо сочинений «Лянсянкэ», она особенно любила читать истории о привидениях, написанные неким «Юйби Сюань Саньжэнем». Эти повести отличались запутанным сюжетом, трогательными сценами и захватывающими поворотами.
К сожалению, Цзяо-нян с большим трудом смогла раздобыть всего три тома. Говорили, что автор написал уже около десятка книг. Хотя она и просила Цуй Тина присматривать за новыми выпусками, пока ничего не находилось. Сегодня же, оказавшись в книжной лавке, она непременно хотела поискать их.
Когда служащий «Куай И Тин» провёл Цзяо-нян в отдельный зал, там уже собралось несколько человек.
Увидев её вход, Цзяшань с улыбкой подошла и взяла её за руку:
— Наконец-то пришла, маленькая госпожа Цуй! Мы все тебя ждали.
Такое тёплое отношение смутило Цзяо-нян, и она застенчиво улыбнулась, здороваясь со всеми.
За столом сидели дочери знатных родов и девушки из семей, связанных с императорской фамилией. Однако все они были знакомы Цзяо-нян по академии, поэтому она чувствовала себя уверенно. А Цзяшань, всегда умевшая разрядить обстановку, быстро завела всех в оживлённую беседу.
Фан Сюэвэй вошла как раз в этот момент. Она увидела, как принцесса Цзяшань и её компания окружили Цуй Сысюань, весело болтая с ней, и невольно вспомнила, как раньше эти же девушки с презрением отворачивались от неё, не желая общаться.
Хотя, впрочем, винить их было не за что. Фан Сюэвэй сама залезла в эту колею: будучи компаньонкой принцессы Цинъюань, она автоматически считалась сторонницей последней. Знатные семьи, как правило, держались обособленно и не желали втягиваться в интриги между принцами. Император был ещё силён, императрица на своём месте, а принц-наследник, хоть и слаб здоровьем, всё же официально утверждён как преемник. Будущее оставалось неопределённым, и потому знатные семьи предпочитали сохранять нейтралитет — ведь ещё не время выбирать сторону.
Это была глубинная причина. На поверхности же дело обстояло проще: эти девушки просто не выносили Фан Сюэвэй за то, что та, будучи одержимой славой «талантливой девы», постоянно притворялась выше всех, считая остальных грязью под ногами, а себя — чистейшей горной лилией.
И на что она рассчитывала?
Ожидаемое пренебрежение заставило Фан Сюэвэй сжать кулаки в рукавах. Внутри словно червь точил сердце. Та мысль, что всю ночь не давала ей уснуть, теперь становилась всё яснее. Хрупкая защита разума рухнула, и бушующий поток эмоций затопил последнюю струну здравого смысла.
— Маленькая госпожа Цуй, — Фан Сюэвэй замерла перед Цзяо-нян, стараясь изобразить дружелюбную улыбку, хотя та получилась крайне натянутой.
Цзяо-нян удивилась: Фан Сюэвэй впервые заговаривала с ней. Она всегда думала, что та её недолюбливает — ведь каждый раз при встрече Фан Сюэвэй презрительно отворачивалась, будто не желая даже видеть её.
— Маленькая госпожа Фан, что случилось?
Сама Фан Сюэвэй чувствовала, насколько неестественно выглядит её улыбка:
— Перед выходными наставник задал задание… Я кое-что не совсем поняла. Не могла бы ты объяснить?
Голос её стал всё тише и тише, почти до шёпота. Признавать перед всеми, что в том, чем она так гордилась, она уступает другим, было невыносимо унизительно.
Цзяо-нян не понимала, почему Фан Сюэвэй вдруг обратилась именно к ней, но по отношению к одноклассницам она всегда была одинаково доброжелательна и готова помогать всем, кто просил. Поэтому она ничуть не удивилась.
Для неё было совершенно нормально не знать чего-то в учёбе и просить помощи. Ведь даже Конфуций говорил: «Не стыдись спрашивать у тех, кто ниже тебя положением». Возможно, Фан Сюэвэй просто никогда раньше не обращалась за помощью к тем, кто младше её, и ей было трудно преодолеть гордость.
Цзяо-нян участливо улыбнулась ей в ответ.
Но в глазах Фан Сюэвэй эта улыбка показалась насмешливой и режущей, как нож.
Вскоре прибыли почти все приглашённые, и Фан Сюэвэй уже не сидела в одиночестве — рядом с ней появилась подруга.
Появление принцессы Цинъюань стало для всех в зале настоящим потрясением.
— Ну как, неплохо? — весело спросила она.
На ней был наряд цвета небесной бирюзы, волосы собраны в маленький нефритовый узелок. Все украшения — заколки, серьги, всё, что обычно носят девушки, — были сняты. Лишь на поясе поблёскивал прозрачный, как роса, нефритовый подвес. Весь её облик воплощал образ изящного юноши из знатного рода.
Увидев изумлённые лица подруг, принцесса даже сделала поворот на месте, явно довольная собой.
Первой не выдержала Цзяшань и расхохоталась:
— Выглядишь точно как юноша! Если бы мы не знали тебя, любой бы принял тебя за парня!
После её слов остальные тоже начали хвалить принцессу, и та уже не могла скрыть своей радости — ведь это был её первый опыт переодевания в мужское платье, и, похоже, получилось неплохо.
— Да что тут хорошего! Разве что слепой не заметит, что ты девчонка! — раздался вдруг насмешливый голос.
Лицо принцессы Цинъюань сразу потемнело.
Этот голос ей был отлично знаком!
Обернувшись, она увидела Нин Хаоцяня — того самого, с кем у неё давняя вражда. Разве не говорили, что сегодня он не придёт?
Под её гневным взглядом Малый Тиран невозмутимо вошёл в зал. Он бегло окинул взглядом комнату, заметил Цзяо-нян, стоявшую рядом с Цзяшань, и слегка нахмурился. Затем снова повернулся к Цинъюань:
— Злишься? Это не изменит того, что твой маскарад провалился! Цзы-цызы-цызы! Посмотри на себя: одежда, причёска… Даже если бы у тебя был член, ты всё равно выглядела бы как изнеженная девчонка, которой хочется дать по роже!
Грубые слова заставили девушек, понимавших их смысл, покраснеть от смущения. Все про себя отметили: да, этот маркиз Юнъюань и правда безбашенный тип — такое сказать при всех!
А вот те, кто не понял смысла, смотрели на других с недоумением.
— Второй молодой господин! — Цзяшань покраснела и строго окликнула его. — Что ты такое говоришь!
Но Малому Тирану было всё равно — он никогда не слушал увещеваний. Он уже собирался продолжить сыпать ещё более грубыми выражениями, подслушанными в армейских казармах, как вдруг случайно встретился взглядом с широко раскрытыми, полными любопытства глазами Цзяо-нян. Слова застряли у него в горле.
Чёрт!
Он резко отвёл взгляд, внутренне ругая себя за внезапную слабость, и, чтобы скрыть замешательство, вновь обрушил гнев на Цинъюань:
— Чего уставилась?
Цинъюань дрожала от ярости. Неужели Нин Хаоцянь сегодня сошёл с ума? Каждый раз, как только видит её, начинает преследовать, как бешеный пёс, вцепившийся в кусок мяса. Но сейчас они вне дворца, опоры у неё нет, и спровоцировать этого безумца она не осмеливается — в гневе он не разбирает, кто перед ним. Цинъюань уже не раз горько об этом убеждалась и наконец научилась распознавать опасные ситуации.
Увидев, как Цинъюань сдерживается и не решается напасть, Нин Хаоцянь скучающе фыркнул. Эх, и Цинъюань стала умнее! Раньше её можно было легко поддеть — и он всегда получал удовольствие от этого.
Развалившись на стуле и закинув ногу на ногу, Малый Тиран неожиданно мягко спросил:
— Ну что у вас сегодня запланировано?
Его друзья, братья Су, тут же вмешались, начав болтать и шутить, чтобы сгладить напряжение. Никто не осмеливался прерывать Малого Тирана в ярости — ведь первым делом он разнесёт именно того, кто посмеет вмешаться.
Ссора, как обычно, быстро сошла на нет. Все уже привыкли к подобным стычкам — вспыльчивость маркиза Юнъюаня была скоротечной. Гости заняли места за столом, и на этот раз, будто сговорившись, все устроили так, что Цзяо-нян оказалась сидящей рядом с Малым Тираном.
«Боги, дайте ему сегодня вспылить всего один раз и успокоиться!» — молились все про себя.
Сам Малый Тиран даже не заметил, как уголки его губ слегка приподнялись. Увидев, как Цзяо-нян послушно села, он оттолкнул надоедливого Су Юйцзиня и повернулся к ней:
— Что будешь делать потом?
Сегодня собралось много народу, и Цзяшань предложила после обеда разделиться и прогуляться по окрестностям, а к вечеру снова собраться вместе, чтобы завершить встречу. По сути, такие сборища были лишь поводом для молодых господ и госпож выйти на прогулку, и все с удовольствием участвовали в них.
Цзяо-нян уже решила, куда пойдёт, и, услышав вопрос, честно ответила:
— Я хочу зайти в соседнюю книжную лавку, поискать кое-какие книги.
Нин Хаоцянь ничуть не удивился. Он даже не знал, что рядом есть большая книжная лавка, но догадывался, что эта девочка может пойти только туда.
— Ладно, пойду с тобой.
Это удивило Цзяо-нян:
— Ты тоже хочешь купить книги?
Её искреннее изумление мгновенно испортило настроение Нин Хаоцяню. Он опасно прищурился:
— Что? Мне нельзя заходить в книжные лавки? Мне нельзя покупать книги?
Его голос становился всё ниже, лицо приближалось всё ближе. Цзяо-нян широко раскрыла глаза, прижала ладонь ко рту и крепко прикусила губу, чтобы не рассмеяться. Хотя ситуация должна была внушать страх, ей было до смешного весело.
Она энергично мотала головой, издавая невнятное «м-м-м», отрицая свою мысль.
Он остановился прямо перед её носом, заглянул в её чистые, ясные глаза — и не увидел страха. В груди что-то дрогнуло. Он резко отпрянул назад. «Неужели я заболел?» — мелькнуло в голове, но он тут же отбросил эту мысль и, указав на дерзкую девочку, заявил:
— Смотри у меня! Сегодня я куплю несколько книг и докажу тебе, что я тоже человек грамотный!
Увидев, что он больше не злится, Цзяо-нян не опустила руку, но её глаза, полные смеха, изогнулись в лукавые месяцем. Она энергично кивала, выглядя невероятно милой.
На миг Нин Хаоцянь почувствовал, будто его очаровали. Опомнившись, он вдруг понял: сегодня с ним что-то не так.
http://bllate.org/book/9325/847905
Готово:
