Поэтому на мгновение все могли лишь смотреть, как юная госпожа Цуй бесстрашно возражает Малому Тирану, обвиняя его в «жестокости». Больше всех возмутился пухленький Сяо Юэ: он сжал кулаки и, когда Малый Тиран во второй раз высокомерно пригрозил Цзяо-ниан, уже готов был вскочить и вступиться за неё. Однако, сделав всего один шаг, он почувствовал, как Цзяшань незаметно схватила его за рукав. Удивлённый, он обернулся и увидел, что двоюродная сестра едва заметно покачала головой. Сжав зубы, мальчик всё же послушался и остался на месте.
Цзяо-ниан, разумеется, не имела ни малейшего представления о том, что творится в головах окружающих. В этот момент её брови сошлись ещё плотнее — она злилась, но никогда в жизни не спорила и не ругалась с людьми. Перед лицом такого безрассудного хама, как Малый Тиран, девушка совершенно растерялась и не знала, как себя вести.
— Я не пойду!
Её сердитый, но совершенно безобидный вид чрезвычайно позабавил Нин Хаоцяня. Даже от её мягкого, словно из рисовых клецок, голоска ему стало приятно. Однако столь открытое неповиновение привело Малого Тирана в ярость.
Видимо, эта девчонка ещё не слышала о его репутации герцога Юнълэ. Последний, кто осмелился сказать ему «нет», давно исчез неведомо куда! Если сегодня он позволит такой малышке задирать перед ним нос, как ему дальше держать лицо в Чанъани?
Он тут же сделал широкий шаг вперёд, подошёл к Цзяо-ниан и, схватив её за воротник, потащил к себе. У него, молодого господина, не существовало правил вроде «не трогать юных девушек». Когда он выходил из себя, даже Цинъюань доставалось.
Цзяо-ниан никогда не сталкивалась с подобными людьми и такими ситуациями. На миг она растерялась и забыла сопротивляться, позволив увлечь себя на несколько шагов.
Одноклассники, окружавшие их до этого, тоже остолбенели от внезапного поступка Нин Хаоцяня, но в следующее мгновение поняли, что дело плохо. Герцог Юнълэ не впервые позволял себе грубость, но каждый раз бил без разбора. Бедняжке Цзяо-ниан не повезло — попала прямо в лапы этого несносного тирана. Теперь нельзя было оставаться в стороне: если с ней что-нибудь случится от рук герцога Юнълэ, будет настоящая катастрофа!
— Второй молодой господин! — поспешила окликнуть его Цинцзя. — Отпусти госпожу Цуй, ты можешь её поранить…
Цзяшань и другие девушки тоже обеспокоенно смотрели и поддерживали её.
Нин Хаоцянь недовольно взглянул на Цинцзя. Ещё недавно казалось, что она понимает, с кем имеет дело, а теперь сама лезет под горячую руку. Принц-наследник тем временем быстро подбежал со своего места и взволнованно ухватил Нин Хаоцяня за рукав:
— Второй молодой господин, Цинцзя права. Сначала отпусти госпожу Цуй.
Цзяо-ниан уже пришла в себя и пыталась вырваться, но была слишком мала и короткорука: даже вытянув руки изо всех сил, она едва дотягивалась до его ладони на затылке и не могла освободиться. Попытка укусить обидчика, как это делают другие, казалась ей просто немыслимой.
Хотя Нин Хаоцянь и был отъявленным хулиганом, к принцу-наследнику, чьё здоровье всегда вызывало тревогу, он относился с некоторым уважением — ради императрицы-матери. Легко взмахнув рукой, он отбросил принца в сторону и косо взглянул на Цзяо-ниан:
— Что, решили меня поучить?
В его голосе звенела ледяная ярость и явное раздражение. Хотя мать не раз предостерегала его не связываться с Нин Хаоцянем, принц-наследник всё равно вынужден был уговаривать своенравного двоюродного брата: если Второй молодой господин сегодня причинит вред госпоже Цуй, перед отцом-императором не отвертеться.
— Второй молодой господин…
Но прежде чем принц успел подобрать нужные слова, Цзяо-ниан, которую всё ещё держали за воротник, в отчаянии изловчилась и со всей силы наступила ногой на стопу Малому Тирану. Тот тут же завопил от боли:
— А-а-а!
И почти сразу вслед за его воплем у двери раздался спокойный, холодноватый голос:
— Молодой герцог?
Цуй Тин неторопливо вошёл в академию с книгой в руках и невозмутимо оглядел юго-восточный угол помещения, будто не замечая, что его дочь всё ещё висит в руках Малого Тирана и её парные туфельки из шёлка с трёхцветной вышивкой красуются прямо на его чёрных облачных туфлях. Заметив отца, девушка даже не убрала ногу, а наоборот, дополнительно пару раз хорошенько притопнула.
Лицо Нин Хаоцяня, обычно подобное нефриту, перекосилось от боли. Он уже собирался поднять эту дерзкую девчонку и как следует проучить, но тут услышал знакомый, вызывающий головную боль голос.
Только когда Цуй Тин уже стоял перед ним, Нин Хаоцянь вспомнил, что именно сейчас должен начаться его урок. Он опустил глаза и встретился с редким для Цзяо-ниан взглядом, полным гнева.
— Молодой герцог, — спокойно произнёс Цуй Тин, — не соизволите ли вы сначала опустить мою дочь?
Его тон был ровным, без малейшего намёка на волнение.
Нин Хаоцянь долго смотрел на Цуй Тина, затем угрожающе глянул на Цзяо-ниан и фыркнул, наконец отпуская её. Вчерашние пятьсот строк ещё не были дописаны, и по тону Цуй Тина он понял: сегодня точно добавят ещё сотни две. Нехотя он склонил голову в неуклюжем поклоне:
— Учитель.
Это было результатом вчерашнего строгого наказа герцогини Жуй: «Обязательно проявляй уважение к учителям, особенно к господину Цуй». Малый Тиран хоть и был отъявленным хулиганом, но раз данное слово — не отступался.
Цзяо-ниан, получив свободу, поспешно отступила подальше от Малого Тирана и, обиженно потирая шею, подумала, что, скорее всего, уже появился красный след — ведь он совсем не сдерживал силу.
Цуй Тин бросил на дочь короткий взгляд, после чего перевёл внимание на Малого Тирана:
— Молодой герцог, как продвигается ваше переписывание?
Нин Хаоцянь скривился. Всю ночь он просидел над бумагами и успел написать лишь сто строк. Цуй Тин явно издевается!
— Не закончил ещё.
— О? — Цуй Тин говорил легко, но Нин Хаоцянь прекрасно слышал насмешку. — И у вас ещё остаётся время спорить с одноклассниками?
Хотя Цуй Тин не обращался с ним как с ребёнком, и сам Нин Хаоцянь не считал себя младшим, требующим особой заботы, он воспринимал их отношения как «равноправную борьбу хитростей». Сегодня его поймали с поличным за издевательством над дочерью учителя, но сдаваться он не собирался:
— Вы неправильно поняли, учитель. Я просто хотел поучиться у вашей дочери. Сегодня на уроке господина Линя она ответила великолепно. Вчера матушка как раз говорила мне: «Чаще обращайся к учителю за советами». Но я подумал, что вы заняты важными делами и не сможете уделять мне время, поэтому решил спросить у вашей дочери. Жаль, что вы неправильно истолковали мои намерения.
Он выглядел настолько искренне и невинно, что сам начал верить в свою роль прилежного ученика. Ведь настоящий мужчина умеет и гнуться, и выпрямляться! Именно благодаря этому умению он до сих пор процветал в Чанъани, не попав под гнев ни императора-дяди, ни матери.
Увы, Цуй Тин ничуть не поддался на его уловки. С лёгкой усмешкой выслушав весь рассказ, он повернулся к дочери:
— Цзяо-ниан, всё ли так, как он говорит?
Девушка всё ещё дулась, но не была способна на злобные доносы или искажение правды. Она просто рассказала, что произошло:
— …Я сказала, что так меня называть нельзя. Он не послушал и подошёл ко мне, схватил за шею.
Нин Хаоцянь чуть не закатил глаза: эта малышка выглядит мягкой, а внутри — черней ночи! Когда это он хватал её за шею? Он просто держал за воротник! Тут же возразил:
— Не смей наговаривать на меня, малышка! Когда это я тебя хватал? Я просто вежливо хотел задать тебе вопрос!
Его тон звучал совершенно убедительно.
Но Цзяо-ниан совсем его не боялась. Она серьёзно повернулась к нему и сказала:
— То, что ты сделал, и есть «хватать за шею». И ещё: «кровавые уста» так не употребляются. Тебе действительно стоит лучше учиться!
Она не верила ни единому его слову — разве можно хотеть учиться с таким устрашающим выражением лица?
Глядя на её явное презрение и то, как она даже в такой момент не забыла поправить его ошибку, Нин Хаоцянь чуть не задохнулся от злости. Ему хотелось немедленно схватить её снова и доказать, что обвинения лживы.
Никто ещё не заставлял герцога Юнълэ терпеть поражение!
Но сейчас он мог только думать об этом — Цуй Тин пристально следил за ним.
— Молодой герцог, — сказал Цуй Тин, — Цзяо-ниан права. Вам действительно стоит переписать побольше. Вдруг вы потом выйдете в свет и будете так же безграмотно употреблять идиомы? Это не только опозорит преподавателей академии, но и нанесёт урон престижу Его Величества.
Слова звучали как забота, но Нин Хаоцянь готов был стиснуть зубы до хруста. Фу! Просто ищет повод заставить его переписывать!
Но упрямый молодой герцог не собирался показывать слабость:
— Учитель прав. Тогда я перепишу ещё сто строк!
Он опередил наказание, решив, что сто строк — ещё терпимо, и с лёгким торжеством взглянул на Цуй Тина.
Как и ожидалось, Цуй Тин не стал возражать и кивнул:
— Раз молодой герцог так стремится к знаниям, это прекрасно.
Нин Хаоцянь важно направился к своему месту. Остальные ученики тоже вернулись на свои места, но продолжали коситься на Малого Тирана. Кто бы мог подумать, что этот несносный тиран два дня подряд потерпит неудачу! Действительно, клан Цуй славен не напрасно.
Цзяо-ниан тоже сердито села и достала из сумочки книгу. Это был первый раз в её жизни, когда она так злилась. До сих пор все, с кем она встречалась, были либо из дружественных клану Цуй семей, либо из тех, кто стремился заручиться поддержкой клана Цуй. Все без исключения вели себя вежливо и соблюдали приличия. Она впервые столкнулась с таким грубияном, но, кроме злости, ничего сделать не могла. От этой мысли ей стало ещё обиднее.
Злюсь!
Цзяо-ниан сердито сверкнула глазами на соседа-мальчика, сердито раскрыла книгу и, слушая объяснения Цуй Тина, постепенно забыла о своём гневе, полностью погрузившись в чтение.
Малый Тиран, наблюдая за её видом, невольно рассмеялся. Сегодня он всё-таки немного победил Цуй Тина — отличное настроение! И вдруг в голову пришла идея, которая показалась ему блестящей. Чем больше он думал, тем больше убеждался в её осуществимости, и лицо его озарилось радостью.
Однако радость длилась недолго. У Цуй Тина, видимо, была привычка часто вызывать учеников к доске, и сегодня особое внимание выпало именно на Малого Тирана. Его вызывали раз за разом — целых семь или восемь раз подряд. Наказание за переписывание выросло с изначально заявленных ста строк до семисот, и, казалось, Цуй Тин ещё не наигрался.
За один час лицо Нин Хаоцяня из румяного превратилось в мрачно-свинцовое.
После урока Цуй Тин не задержался и, всё так же держа книгу, неторопливо вышел из академии, даже не взглянув на несчастного молодого герцога.
Атмосфера в классе стала странной: никто раньше не видел и не мог представить, что грозный герцог Юнълэ может оказаться в таком положении. Все тайком поглядывали в его сторону, и многие не могли скрыть злорадства, особенно Сяо Юэ, Юй Имин и другие, кто и так не ладил с Нин Хаоцянем. Они не осмеливались открыто смеяться, но собирались группками и шептали колкости.
Лицо Нин Хаоцяня почернело от злости. Цуй Тин ушёл, но его дочь осталась. Весь гнев герцога тут же переключился на Цзяо-ниан: ведь если бы не она вчера вмешалась, ничего подобного не случилось бы.
Но прежде чем он успел что-то сказать, та самая идея, мелькнувшая в голове ранее, вновь всплыла с новой силой. «Эта малышка, — подумал он, — обязательно получит урок!»
Сдерживая ярость, он надменно указал на Цзяо-ниан:
— Цуй Сысюань, подойди сюда!
Цзяо-ниан уже забыла о происшествии перед уроком. Услышав его голос, она снова нахмурилась — ей было неприятно. Но она не умела просто игнорировать грубость Малого Тирана и повернулась к нему:
— Что?
Он ведь получил наказание переписывать семьсот строк — это очень сурово, особенно учитывая, что предыдущее задание ещё не выполнено.
— Из-за тебя меня наказали переписывать столько строк. Разве ты не должна хоть как-то загладить вину?
Цзяо-ниан настороженно посмотрела на него:
— Тебя наказали потому, что ты плохо слушал на уроке и не мог ответить на вопросы учителя. Это не из-за меня.
— Ха! Признай честно: если бы не ты, разве Цуй Тин, то есть учитель, обратил бы на меня внимание и так часто вызывал?
Нин Хаоцянь нарочно запутывал её.
— Это потому, что ты обижал людей, — твёрдо ответила Цзяо-ниан.
— Но я ведь правда не обижал тебя! Я просто хотел спросить о школьных заданиях. Просто мой характер немного вспыльчивый, и ты неправильно поняла. А потом учитель всё увидел, и получилось…
С его дворцовым опытом лицо невинности получалось у него безупречно — вполне достаточно, чтобы ввести в заблуждение Цзяо-ниан.
http://bllate.org/book/9325/847896
Готово:
