Вернувшись в Хайтанъюань, Бай Юэсинь увидела, что там уже сидит няня Су.
— Наложница принца, Его Высочество отсутствует уже больше половины месяца. Вам следовало бы написать ему письмо: рассказать, как обстоят дела во дворце, да и о себе не забыть.
Это замечание заставило Бай Юэсинь осознать, что она упустила из виду нечто важное.
Увидев входящую Чжу Юй, она поспешила велеть ей приготовить бумагу и чернила.
Когда она уже взялась за кисть, вдруг вспомнила:
— Няня Су, а как мне быть с болезнью тайфэй? Как это описать в письме?
Няня Су тихо рассмеялась:
— Похоже, вы до сих пор не понимаете, какова наша тайфэй на самом деле. Разве нам нужно за неё переживать? К тому же это ваше личное письмо Его Высочеству — зачем втягивать в него тайфэй?
— Но разве ничего не будет, если совсем её не упомянуть?
— Госпожа, я думаю, няня Су права. Зачем нам волноваться за тайфэй? Принцесса Циньнинь каждый день навещает её во дворе Иншуань и готова отдать всё на свете ради её выздоровления. Даже управляющий кухней, господин Чжан, говорит, что тайфэй — самая способная из всех, и мы, даже если из кожи вылезем, всё равно не сравнимся с ней. Мол, зря мы читали классики, а на деле оказались беспомощными! Так зачем нам вмешиваться в её дела?
Бай Юэсинь внезапно сжала кисть так сильно, что...
«Плюх!» — капля густых чернил упала на рисовую бумагу, оставив чёрное пятно.
*
Циньнинь стала навещать Янь Ли всё чаще, но каждый раз, видя, что болезнь подруги не идёт на спад, приходила в ярость.
— Всё это шарлатаны! Шарлатаны! Не могут вылечить даже простую простуду!
С этими словами она схватила вазу, чтобы швырнуть её на пол.
Янь Ли поспешно остановила её:
— Ваше Высочество, если вы продолжите крушить мои вещи, скоро здесь не останется ничего целого.
Циньнинь, чья голова гудела от злости на этих беспомощных врачей, обернулась на голос подруги.
Та сидела в кресле, бледная, как бумага. Хотя на дворе уже была весна, она по-прежнему носила зимнюю одежду, будто мерзла, и прижимала к себе грелку. Она улыбалась, но настолько исхудала, что казалась почти прозрачной — будто вот-вот исчезнет.
Глядя на неё, Циньнинь не смогла вымолвить ни слова гнева. Вместо этого она схватила её за руки и, опустившись перед ней на колени, сказала:
— Али, я сейчас же пойду к отцу и велю прогнать всех этих бездарей из Императорской лечебницы! Не бойся, ведь это всего лишь простуда — ты обязательно поправишься. Вспомни: сначала ты даже не могла удержать лекарство, а теперь уже не тошнит. Значит, болезнь отступает!
Янь Ли, не желая тревожить подругу ещё больше, кивнула:
— Мм.
— Сегодня прекрасная погода. Пойдём прогуляемся?
Янь Ли слабо улыбнулась и согласилась.
Они сели в беседке. У озера ивы уже распустились — нежно-зелёные побеги с лёгким оттенком жёлтого.
Солнечные лучи согревали приятно, и такое ощущение напоминало времена, когда они лежали на степи под открытым небом.
Когда Янь Ли заговорила о Мобэе, Циньнинь спросила:
— Али, а как выглядит Мобэй?
— Мобэй… Там бескрайние степи, куда ни глянь — только трава. А ночью, особенно в ясную погоду, столько звёзд, что кажется — протяни руку, и дотронешься до них.
Циньнинь с восхищением произнесла:
— Должно быть, очень красиво.
— Мм.
Янь Ли добавила:
— Знаешь, говорят, что когда человек умирает, он превращается в звезду и с небес оберегает тех, кого любил…
— Фу-фу-фу! — перебила её Циньнинь. — Что за глупости! Я — принцесса с великой удачей, и пока ты рядом со мной, с тобой ничего не случится!
Янь Ли хотела кивнуть, но вдруг горло сжало, и она закашлялась.
Ещё никогда она не кашляла так сильно. Все в беседке растерялись.
Циньнинь одной рукой прижала её к себе, другой гладила по спине, глядя, как та, кажется, выкашливает все внутренности, и глаза её покраснели от слёз.
Когда приступ наконец прекратился, Янь Ли дрожала всем телом — силы полностью покинули её.
Циньнинь чувствовала, будто в груди у неё набита мокрая вата. Ей захотелось позвать четвёртого брата обратно, но фраза показалась слишком зловещей, и она с трудом сдержалась.
— Тайфэй, вода, — Иймяо поднесла горячий чай к губам Янь Ли.
Та маленькими глотками пила, постепенно приходя в себя.
Подняв глаза, она увидела, как Циньнинь кусает губу, сдерживая слёзы. Янь Ли обняла её:
— Позволь мне немного прикоснуться к удаче нашей принцессы.
Циньнинь сквозь слёзы улыбнулась и крепко обняла её в ответ:
— Ладно уж, сегодня я позволю тебе этим воспользоваться.
Янь Ли подняла лицо, и их взгляды встретились.
— Али, если бы я была мужчиной, я бы точно взяла тебя в жёны.
— Тогда я бы точно вышла замуж.
— Если бы так случилось, я бы стал беззаботным принцем — всё равно четвёртый брат обо всём позаботится, голодать нам не придётся. Мы бы путешествовали по свету или отправились бы в Мобэй — ездили верхом и смотрели на звёзды.
— …Мм.
Подул ветер, и, опасаясь, что простуда усугубится, Циньнинь повела Янь Ли обратно.
*
Циньнинь, держа Янь Ли за руку и весело болтая, вернулась во двор Иншуань.
Но едва они переступили порог, все замерли.
Во дворе раздавался радостный смех.
— Чжу Юй, чуть выше!
— Госпожа, крепче держитесь!
Циньнинь первой увидела, как Бай Юэсинь качается на качелях, которые четвёртый брат сделал специально для Али, и лицо её исказилось от гнева.
— Бай Юэсинь!
Она выкрикнула имя, не скрывая ярости.
Услышав оклик, две фигуры на качелях резко замерли. Чжу Юй забыла толкать, а Бай Юэсинь поспешно опустила ноги, чтобы остановить качели.
— Что ты здесь делаешь?! — потребовала объяснений Циньнинь.
Лицо Бай Юэсинь напряглось, но, увидев за спиной Циньнинь Янь Ли, окружённую служанками, и заметив, как принцесса защищает подругу, она подавила порыв встать и осталась сидеть, будто оцепенев от страха.
Циньнинь, видя, что та и не думает слезать с качелей, в ярости шагнула вперёд и схватила её за руку, пытаясь стащить. Но что-то пошло не так — и Бай Юэсинь полетела на землю.
— Ах!
Бай Юэсинь упала.
Все ахнули.
— Госпожа! — Чжу Юй бросилась к ней и осторожно помогла подняться.
— Вы не ранены?
Последнее слово перешло в судорожный вдох:
— Госпожа!
Бай Юэсинь подняла руку — ладонь была содрана, и уже сочилась кровью.
Чжу Юй тут же зарыдала.
Циньнинь сначала удивилась, но затем холодно уставилась на обеих.
Чжу Юй вдруг повернулась и бросилась на колени перед Янь Ли:
— Тайфэй, это целиком и полностью моя вина! Только моя! Я предложила госпоже сесть на эти качели! Прошу вас, не наказывайте мою госпожу! Если вам нужно выпустить злость — накажите меня!
— Чжу Юй, — остановила её Бай Юэсинь и, глядя на Янь Ли красными от слёз глазами, произнесла: — Молю вас, сестра, смилуйтесь. Я пришла навестить вас, но вас не оказалось. Увидев во дворе эти качели — ведь больше таких нигде нет во всём дворце, — мне стало любопытно… и я… и я, как одурманенная, воспользовалась вещью из вашего двора. То, что принцесса Циньнинь меня толкнула, — я заслужила. Если вы недовольны, наказывайте меня.
Глядя на двух женщин, прижавшихся друг к другу и рыдающих, Циньнинь похолодела.
Она презрительно усмехнулась:
— Бай Юэсинь, похоже, я тебя недооценила.
— Ваше Высочество? — Бай Юэсинь смотрела на неё растерянно.
Циньнинь холодно ответила:
— Али, возможно, не понимает твоих игр, но думаешь, я тоже слепа? Мы обе родом из Шанцзина — кто кого весит, прекрасно знаем.
— Не думай, что раз четвёртого брата нет, а Али больна, ты можешь делать во дворце всё, что захочешь. Если посмеешь обидеть Али или причинить ей хоть каплю горя, я сделаю так, что пожалеешь об этом.
— Как я могу обидеть сестру? Я знаю, что провинилась, и готова принять любое наказание от сестры. Но зачем Ваше Высочество говорить такие жестокие слова? Неужели вы хотите, чтобы я врезалась головой в эти качели и умерла?
— Умри где угодно, только подальше от двора Иншуань.
— Циньнинь, — вмешалась Янь Ли, обращаясь к Бай Юэсинь: — Я не говорила, что собираюсь тебя наказывать. Зачем ты пришла?
Бай Юэсинь всхлипнула:
— Сестра поручила мне вести дела дворца, и я не смею халатно относиться к обязанностям. В прошлый раз я допустила ошибку, поэтому принесла книги, чтобы вы проверили.
— Не нужно. Если возникнут вопросы, решай их с управляющим Ваном. Не обязательно докладывать мне.
*
Циньнинь, ведя Янь Ли в покои, не унималась:
— Ясно же, что у неё злые намерения! Говорит про книги — просто предлог! Али, тебе следует передать управление дворцом управляющему Вану. Иначе, когда ты выздоровеешь, окажется, что всем заправляет наложница принца. Представляю, как она тогда начнёт задирать нос!
Видя, что подруга молчит и, похоже, вовсе не слушает, Циньнинь нахмурилась:
— Али, не принимай это всерьёз. Я знаю, ты прямодушна и всегда честна с другими. Но не значит же, что другие будут так же честны с тобой.
— Ничего страшного. Да и посмотри на неё — даже сейчас, больная, я в драке, пожалуй, одержу верх.
Циньнинь: «…………»
— С тобой невозможно спорить. В общем, будь осторожна. Я уверена, Бай Юэсинь — не добрая.
— Мм. Останься сегодня на ужин? Поужинаем пораньше, чтобы ты успела вернуться — а то матушка расстроится.
— Конечно! — Циньнинь обняла её за руку и прислонилась к плечу.
*
На следующий день, когда Янь Ли ещё переживала, не попадёт ли Циньнинь в немилость к наложнице Сянь за позднее возвращение, во Дворец принца Чу прибыл гонец с приказом: наложница Сянь требует немедленно доставить тайфэй ко двору.
Лиюйинь, услышав это, тут же встала перед Янь Ли, загородив её собой.
Иймяо тоже почувствовала неладное. Ведь все знали, что тайфэй больна — какое основание для срочного вызова?
— Господин евнух, не сказала ли наложница, зачем вызывает тайфэй? Видите, она ещё не оправилась от болезни…
Евнух тонким голосом воскликнул:
— Ай-яй-яй! Откуда нам знать? Как войдёте во дворец — сами всё поймёте.
Затем он обратился к Янь Ли:
— Тайфэй, пожалуйста, собирайтесь скорее. Наложница Сянь ждёт.
Янь Ли поняла, что избежать этого невозможно, и встала.
Лиюйинь протянула руку, пытаясь удержать её. Обычно Иймяо сопровождала её во дворец, а теперь, когда тайфэй в таком состоянии, Лиюйинь было страшно до слёз.
Янь Ли сжала её руку:
— Всё в порядке. Наверное, матушка соскучилась и хочет поговорить. Я скоро вернусь.
— Но…
— Ладно, беги скорее выбирать наряд. В этом пахнет лекарствами — переоденусь перед выходом.
Янь Ли переоделась и вышла из-за ширмы.
Иймяо держала в руках плащ, чтобы надеть его на неё, но вдруг заметила, что тайфэй замерла. Взгляд её упал на маленький столик, где лежала нефритовая подвеска.
Это была подвеска Его Высочества — почти никогда не покидала его, пока он не проиграл её тайфэй. С тех пор она хранилась в шкатулке и давно не появлялась на глаза.
— Тайфэй?
Иймяо тихонько окликнула её.
Янь Ли очнулась, подошла к столику, взяла подвеску и несколько раз провела пальцем по узору. Затем сжала её в кулаке и прижала к груди:
— Пойдём.
*
— Девятый принц! Письмо! — человек в доспехах мчался к лагерю, придерживая болтающийся шлем.
Тот, кто стоял у шатра и отдавал приказы своим подчинённым, обернулся. Его брови были как мечи, глаза — ясные и пронзительные; черты лица напоминали Сяо Тяньлина, но были мягче.
Посланник уже подбегал, запыхавшись до невозможности.
— Что случилось? — спросил Сяо Тяньлан, не расслышав крика.
— Де… девятый принц! Письмо… из Дворца принца Чу!
Услышав это, Сяо Тяньлан приподнял брови, лицо его озарила улыбка. Он выхватил письмо из рук посыльного и, не дожидаясь, чтобы тот отдышался, бросился в самый большой шатёр лагеря.
— Четвёртый брат! Письмо! — радостно воскликнул он.
Тот, кто стоял у карты местности, поднял голову и спокойно произнёс:
— Из-за одного письма так радоваться?
Сяо Тяньлан почесал бровь и хихикнул:
— Это не моя вина.
Действительно, не их вина. Каждый день иметь дело с мрачным, угрюмым главнокомандующим — задача не из лёгких.
Раньше, как только армия выступала, письма из дома приходили почти сразу. А сейчас прошло уже почти целый месяц — и ни единого послания. Раз командир в плохом настроении, какое уж тут веселье рядовым?
http://bllate.org/book/9324/847829
Готово:
