Янь Ли не успела и рта раскрыть, как в дверях появилась запыхавшаяся служанка Циньнинь:
— Четвёртый принц вернулся!
Услышав это, Циньнинь — только что такая милая и игривая — вскочила, будто её ужалили.
— Али, скорее! Если четвёртый брат нас поймает, мы уже никуда не убежим!
— В другой раз, — сказала Янь Ли, не шевельнувшись.
Циньнинь бросила тревожный взгляд на дверь и замялась:
— Ну… тогда я правда ухожу?
Сегодня она тайком сбежала из дворца, и если четвёртый брат её поймает, будет беда.
— Да, иди.
Поняв, что подруга твёрдо решила остаться, Циньнинь сердито топнула ногой, крепко стиснула зубы и пулей выскочила за дверь.
Однако сколько бы она ни пряталась, всё равно столкнулась лицом к лицу с Сяо Тяньлином.
Увидев, как он медленно приближается, Циньнинь затаила дыхание, резко остановилась и попыталась развернуться, чтобы убежать.
— Стой, — раздалось за спиной лёгкое, но властное повеление.
Циньнинь словно окаменела и больше не смела сделать ни шагу.
Шаги становились всё ближе. Она поникла, будто подмороженный цветок, и, повернувшись, робко пробормотала:
— Четвёртый брат…
Сяо Тяньлин взглянул на неё:
— Если я не ошибаюсь, сегодня в Чунвэньском павильоне занятия. Отец всего два дня назад при всех хвалил тебя за усердие в учёбе.
Циньнинь могла запросто общаться с Янь Ли, будто они были родными братом и сестрой, но перед собственным старшим братом превращалась в испуганную мышку. С детства она одновременно уважала и боялась его.
Теперь, услышав его упрёк, ей стало обидно — лицо залилось краской, и она вспылила:
— Четвёртый брат, лучше сам за собой следи!
Сказав это, она увидела, как он слегка нахмурился, и тут же сжалась, втянув голову в плечи.
Больше всего она восхищалась тем, что Али могла улыбаться этому суровому, почти зловещему лицу её брата.
Вспомнив Янь Ли, Циньнинь, накопившая в себе гнев уже много дней, впервые в жизни осмелилась перечить Сяо Тяньлину:
— Четвёртый брат, зачем тебе жениться на Бай Юэсинь? Что в ней такого особенного?!
— Взрослые дела — не для детей.
— Я уже не ребёнок! Я знаю, ты всегда действуешь со смыслом. Но ты хоть понимаешь, что своими поступками причиняешь боль Али? На свете больше нет человека, который любил бы тебя так, как она! Никто не стал бы ради тебя учиться всему этому — готовить, например. Её руки в порезах от ножа, она даже палочками не может держать! Ты хоть знаешь, что если бы не любовь к тебе, Али давно вернулась бы в Мобэй? Ей здесь не место! Она…
Циньнинь хотела продолжать, но Сяо Тяньлин резко оборвал её:
— Довольно!
Его лицо стало ледяным, взгляд — острым, как клинок, и Циньнинь впервые увидела в нём такую жёсткость. Обида хлынула через край, глаза покраснели, и она долго, молча смотрела на брата.
— Четвёртый брат, ты пожалеешь об этом! — крикнула она, сильно толкнула его в грудь и, рыдая, убежала.
В эти дни весь город Шанцзин говорил о том, что Бай Юэсинь скоро войдёт в Дворец принца Чу. Одни завидовали: ведь замужество с принцем Чу сулит бесконечные богатства и почести. Другие презирали: как бы ни был богат дом принца, она всё равно лишь наложница принца. Без церемонии перед небом и землёй, без поклонов родителям — просто маленькие носилки доставят её во дворец, и свадьба будет считаться свершившейся.
Наступила ночь.
Как только зажглись фонари, весь дворец погрузился в праздничное багряное сияние.
Янь Ли вместе с Иймяо и Лиюйинь шла по длинному коридору обратно во двор Иншуан.
Сейчас все слуги собрались в Хайтанъюане, да и во дворе Иншуан их изначально было немного, поэтому, едва переступив порог, она сразу ощутила тишину.
В комнате уже горел свет. Тёплый жёлтый отсвет просачивался сквозь бумагу окон, делая особенно ярким алый иероглиф «Си» («радость»), наклеенный на стекло.
Янь Ли смотрела на этот ослепительный красный цвет и чувствовала, как сжимается сердце. Ноги сами собой остановились.
— Госпожа, что случилось? — осторожно спросила Лиюйинь, подойдя ближе.
Голос служанки вернул её в реальность. Янь Ли опустила ресницы, а когда подняла голову, на лице уже играла улыбка. Она пошла к качелям во дворе.
— Сегодня луна прекрасна. Посижу немного, прежде чем заходить внутрь, — сказала она, устраиваясь на качелях.
Лиюйинь и Иймяо переглянулись.
Обе прекрасно понимали: дело вовсе не в луне, а в том, что госпоже больно.
Видя, как она изо всех сил сохраняет улыбку, Лиюйинь сжала сердце, но не знала, как утешить. В этот момент Иймяо слегка толкнула её локтем.
— Лиюйинь, ночью прохладно. Сходи, принеси госпоже накидку.
Лиюйинь на миг растерялась, потом будто очнулась:
— Ах, да, конечно!
Она побежала в дом.
Когда сняла накидку с вешалки, вдруг осознала:
— Опять меня Иймяо заставила работать!
С самого прибытия во дворец Иймяо постоянно командовала ею, особенно в последнее время — всё чаще посылала выполнять поручения.
Лиюйинь вышла из дома, обиженно прижимая накидку к груди, но тут же услышала громкий хлопок — Иймяо захлопнула ворота двора.
Это было впервые, когда Лиюйинь видела Иймяо в гневе.
Даже Янь Ли удивлённо раскрыла глаза.
Иймяо, захлопнув ворота, только теперь поняла, что натворила. В последние дни за воротами Иншуаня постоянно крутились любопытные, надеясь подглядеть за унижением тайфэй, но сегодня, увидев очередного шпиона, она вдруг почувствовала, как кровь прилила к голове, и, не раздумывая, рванула к воротам.
Оглянувшись, она увидела, что обе девушки с широко раскрытыми глазами смотрят на неё.
Иймяо сразу смутилась и отвела взгляд:
— Ночью прохладно.
При этих словах Янь Ли и Лиюйинь одновременно рассмеялись.
Лиюйинь, прижимая накидку, быстро спустилась по ступенькам и, добежав до середины двора, с вызовом протянула палец:
— Иймяо, оказывается, ты тоже научилась врать~
Редкая возможность взять верх! Лиюйинь нарочно протянула слова, наслаждаясь моментом.
Этот смех окончательно вывел Иймяо из себя.
— Отдай накидку, — строго сказала она, глядя на Лиюйинь.
— Хорошо, — та послушно направилась к ней, но в самый последний момент резко свернула и, подбежав к Янь Ли, сама накинула ей накидку на плечи, торжествующе показав Иймяо язык.
Иймяо так разозлилась, что бросилась в погоню.
Лиюйинь тут же спряталась за спину Янь Ли.
— Иди сюда, — приказала Иймяо.
— Не пойду, — ответила Лиюйинь.
От этих двух слов Иймяо чуть не топнула ногой от злости.
Янь Ли, оказавшись между ними, впервые за долгое время искренне веселилась. В последнее время Иймяо, обычно такая сдержанная, вдруг переменилась и то и дело начинала спорить с Лиюйинь.
Наблюдая, как Лиюйинь носится по двору, Янь Ли смеялась до боли в животе.
Только что такой тихий и печальный двор Иншуань вдруг наполнился жизнью и шумом.
— Стоп! — выдохшаяся Лиюйинь, наконец, добралась до крыльца и крикнула: — Хватит!
Иймяо тоже тяжело дышала, опершись на колонну.
Убедившись, что Иймяо не бросится за ней, Лиюйинь прыгнула на перила. Не дав той опомниться, она сорвала все красные ленты, висевшие под крышей, смяла их в комок, будто это что-то отвратительное, и швырнула в угол. Потом, спрыгнув, сдернула и алый иероглиф «Си» с окна.
Иймяо была потрясена. Сначала она посмотрела на ворота, вспомнив, что закрыла их, и только потом вздохнула с облегчением, после чего возмутилась:
— Лиюйинь, что ты делаешь?!
— Ничего особенного, — невинно пожала та плечами.
Иймяо задохнулась от злости:
— …Завтра утром наложница придёт на поднесение чая. Если увидят, что всё это исчезло, то тайфэй…
Она вовремя осеклась.
Сейчас как раз не стоило об этом напоминать.
— Исчезло — так исчезло. Ночью ветрено, всё унесло ветром. При чём тут мы? Если кто и виноват, так это няня Су — ведь это она велела всё это повесить! — Лиюйинь игнорировала отчаянные знаки Иймяо и говорила с полной уверенностью.
Если бы не забота о госпоже, она давно устроила бы в этом дворце настоящий бунт, чтобы отомстить за все обиды, нанесённые её хозяйке.
Но, закончив, она заметила, что у качелей внезапно воцарилась тишина. Обе девушки тревожно посмотрели на Янь Ли.
Та слегка улыбнулась:
— Иймяо.
— Тайфэй, — Иймяо быстро подошла.
— Я совсем забыла про завтрашнее поднесение чая. Сходи в Хайтанъюань и передай, что завтра утром не нужно приходить ко мне.
Лицо Иймяо изменилось:
— Тайфэй…
Ведь именно сейчас, когда наложница только вошла в дом, следовало строго соблюдать правила и устанавливать порядок.
Янь Ли поняла, что та хочет сказать, но твёрдо повторила:
— Сходи.
В конце концов, она всё равно уйдёт. Зачем ей теперь заботиться о правилах?
К тому же подносить чай — значит рано вставать, а сегодня ночью…
Она и так не сможет уснуть.
В груди вновь вспыхнула острая боль, но улыбка на лице не дрогнула.
Не стоит мучить себя понапрасну.
— Если там ещё не разошлись, постарайся не попадаться на глаза, — добавила Янь Ли.
Иймяо ведь её человек. Если появится в Хайтанъюане, когда все радуются, даже если никто ничего не скажет вслух, в душе обязательно возникнет обида.
После её ухода Иймяо останется жить во дворце. Сейчас не стоит портить с ними отношения. Пусть во дворце будет мир и согласие — так Сяо Тяньлин сможет спокойно заниматься тем, что ему важно.
Пока она ещё здесь, сделает для него всё, что в её силах.
Сейчас или никогда — потом уже не будет возможности.
— …Хорошо, — тихо ответила Иймяо.
Когда Иймяо ушла, во дворе Иншуань остались только Лиюйинь и Янь Ли.
Лиюйинь, больше не сдерживаясь, подошла к госпоже. Слёзы дрожали на ресницах:
— Госпожа…
Но Янь Ли лишь улыбнулась и схватилась за верёвки качелей:
— Лиюйинь, подтолкни меня.
Та не двигалась с места:
— Госпожа, если хочешь плакать — плачь.
Улыбка Янь Ли на миг замерла, но она упорно не давала ей исчезнуть:
— Лиюйинь, это хорошо.
Хорошо, что рядом с ним появится кто-то лучший.
Лиюйинь скривилась, и слёзы покатились по щекам.
— Ладно, не плачь. Кто-нибудь увидит — плохо будет.
— Просто… просто мне кажется… вам слишком тяжело, госпожа.
Глаза Янь Ли на миг наполнились теплом, но она снова прикрыла это глубокой улыбкой и покачала головой.
Как бы ни было больно — это её собственный выбор.
Отец давно предупреждал: мужчины из императорской семьи — не для простых женщин. Но она не поверила.
Янь Ли подняла взгляд за пределы двора.
Во всём дворце ещё горели огни.
Она вспомнила ту ночь, когда впервые вошла сюда. Тоже такие огни, такой праздник. Она сидела на алой свадебной постели, полная надежды и ожидания.
Никогда не забудет, как они стояли рядом у кровати, а няньки осыпали их рисом, финиками и каштанами, желая счастья. И как он тогда склонил голову и улыбнулся ей.
В тот момент в голове звучали строки стихотворения, которое она никогда не любила заучивать, но это — помнила наизусть:
«Весенний пир. Бокал зелёного вина, песня вновь.
Три желания мои:
Первое — чтобы любимый жил тысячу лет,
Второе — чтобы я здорова была,
Третье — чтобы мы, как ласточки под стрехой,
Каждый год…
Встречались вновь».
*
Иймяо направлялась в Хайтанъюань, как вдруг навстречу ей вышли несколько девушек, покидавших павильон. Иймяо остановилась и отступила в тень деревьев у крыльца.
Когда те приблизились, до неё донеслись обрывки разговора:
— Госпожа Бай так прекрасна.
Кто-то засмеялся:
— Какая ещё госпожа Бай? Теперь она наложница Бай~
— Ой, точно, точно.
— А всё же мне кажется, что тайфэй красивее.
— Да брось! Только потому, что она дала тебе денег на лечение отца, ты всё время её хвалишь. Ты так защищаешь нашу тайфэй — знает ли она вообще, как тебя зовут?
— …Просто мне кажется, что тайфэй красивее. Разве не говорила Великая Императрица-вдова, что в Шанцзине мало кто сравнится с ней красотой?
— Фу! От красоты одна польза?
Чтобы сменить тему, первая заговорившая снова вмешалась:
— Это впервые вижу невесту! Жаль, не увидели, как веселились в спальне.
Как только принц пришёл, их всех прогнали.
— Кто посмел бы шуметь? Если в Иншуане узнают, что было слишком весело, разве наложница получит хорошее обращение?
Голоса постепенно стихли вдали. Иймяо вышла из тени, постояла немного и тяжело вздохнула, прежде чем продолжить путь.
http://bllate.org/book/9324/847816
Готово:
