— Тебе просто не хватает пары десятков ударов армейскими палками, — бросил наследный принц Юй, косо взглянув на него, и поднялся, покидая шатёр, тем самым завершив разговор.
Гань Цзя вытер воображаемый холодный пот со лба и с облегчением выдохнул. «Похоже, дело сделано», — подумал он про себя.
Спустя несколько дней правитель Цинь получил письмо от наследного принца: тот дал согласие на этот брак.
Автор говорит:
Гань Цзя: «Ваше величество, да вы что — ослепли от красоты?! Как только заговорили о помолвке с царской дочерью Хуань, вы еле сдерживали восторг! Такое кокетство!»
Цинь Юй: «...»
Помолвка двух старших царских дочерей дома Чжоу с правителями Ци и Цинь быстро разнеслась по всем владениям феодалов.
Хотя власть династии Чжоу давно угасала, а ритуалы и музыка пришли в упадок, дом Чжоу всё ещё оставался номинальным верховным правителем Поднебесной. Столетиями устоявшие основы чжоуских обычаев продолжали жить, и строгое следование ритуалам по-прежнему считалось признаком подлинной благородной традиции, заслуживающей всеобщего уважения.
Царские дочери Чжоу с детства обучались в Академии Биюн под надзором учителей из Лу, осваивая канонические правила этикета. Такие девушки, рождённые в полном соответствии с ритуальной чистотой происхождения, были желанными невестами для всех феодальных домов. И теперь, когда две из них выходили замуж за правителей Ци и Цинь, это стало особой милостью со стороны Небесного владыки.
======
На рассвете покои императрицы-вдовы Юнь наполнились необычайной суетой. Лишь переступив порог, Хуань почувствовала, как усталость мгновенно испарилась.
В прошлый раз здесь собиралась знать ради сватовства за неё. Теперь же помолвка уже состоялась — так почему же снова весь двор заполнили благородные девы?
Увидев растерянное лицо внучки, императрица прервала беседу с придворными дамами и ласково окликнула:
— Подойди ко мне, дитя моё.
Хуань послушно приблизилась. Императрица взяла её за руку и усадила рядом в главном зале. Придворные дамы одна за другой представляли своих дочерей. Большинство из них были ровесницами Хуань; щёки их слегка румянились, а взгляды, устремлённые на неё, выражали застенчивое ожидание.
От такого внимания Хуань стало неловко: словно она сама — желанный жених! Почему эти девушки смотрят на неё с таким смущённым томлением?
Целое утро она улыбалась до одеревенения лица и, наконец, познакомилась со всеми благородными девами.
Когда гости ушли, императрица мягко спросила:
— Ну что, Хуань? Которая из них пришлась тебе по сердцу?
Хуань недоумённо уставилась на бабушку.
Императрица тяжело вздохнула:
— Бедное дитя… Мать твоя рано ушла, некому было обучить тебя светским обычаям и правилам. Скоро ты отправишься в Цинь замуж, а без свиты младших жён и служанок не обойтись. Лучше выбери их сама.
Хуань в изумлении посмотрела на бабушку.
Выходит, её с самого утра вызвали лишь затем, чтобы подобрать наложниц для ещё незнакомого мужа!
Хоть эта практика «свиты невесты» была ей глубоко противна, избежать её было невозможно. Внутри всё закипело от возмущения: «Да разве это нормально — одну невесту, а целую свиту наложниц в придачу? Прямое приглашение к ссорам и раздорам в доме!»
— Хуань? — тихо окликнула императрица, заметив, что внучка молчит уже слишком долго.
— Бабушка ведь знает, какая я упрямая. Ещё в семь лет, когда мать пригласила наставницу для обучения церемониалу и литературе, я спорила с ней о «Заповедях для женщин» до тех пор, пока та не ушла в гневе. Да, иметь своё мнение — хорошо, но мир не терпит таких, как ты. Женщине надлежит быть скромной, не ревнивой и не вспыльчивой. Ты это понимаешь?
Императрица Юнь закончила свою речь, но Хуань всё ещё молчала.
— Даже если ты откажешься брать с собой свиту, другие государства всё равно пошлют своих наложниц. Как только указ Небесного владыки о помолвке был обнародован, Юэ, Шу и Го уже направили своих девушек в Цинь, и те их приняли. Если ты отправишься одна, то окажешься среди чужих женщин. Тебе нужны свои люди, которые будут поддерживать твоё положение. Понимаешь?
Хуань глубоко вздохнула, обессиленно прижалась лицом к груди бабушки и пробормотала:
— ...Я ничего не знаю об их характерах. Пусть решит бабушка.
Императрица ласково погладила её по причёске:
— Моя Хуань — первая красавица всей столицы. Умна, изящна… Наследный принц Цинь непременно полюбит тебя.
...
Императрица оправдала своё звание: менее чем за полмесяца список подходящих девушек уже лежал перед Хуань.
Хуань бегло пробежала глазами по шёлковому свитку и с досадой отложила его на стол. Мысль о том, что ей предстоит делить мужа с другими женщинами, вызывала отвращение, но обстоятельства не оставляли выбора.
Наставница Ши Минь, получив разрешение, тоже взяла свиток.
Императрица выбрала в качестве наложницы царскую дочь Хэ. Та не пользовалась особым влиянием в доме Чжоу: её мать была всего лишь служанкой-наложницей княгини Ци, а сама Хэ с рождения воспитывалась при княгине. В прошлом году она достигла совершеннолетия, но из-за низкого происхождения матери с детства готовили именно на роль наложницы.
Хэ обладала спокойной, неброской внешностью, но в ней чувствовалась особая нежность. Мужчины обычно жалеют таких кротких и послушных девушек — идеальный выбор для укрепления положения главной жены.
К тому же Хэ была тихой, не стремилась к соперничеству и легко подчинялась хозяйке — что было важнее всего.
Наставница Ши Минь вспомнила историю одной царской дочери по имени Цзи Чжэнь, выданной замуж за правителя Вэй. Вместе с ней отправили в качестве наложницы её младшую сестру от наложницы — Лин. Цзи Чжэнь была кроткой и покладистой, а вот Лин — властной и честолюбивой. Вскоре после свадьбы старшая сестра начала чахнуть от обид и вскоре умерла в глубинах дворца Вэй, тогда как Лин быстро завоевала расположение правителя и родила ему трёх сыновей и дочь.
Ши Минь свернула свиток и одобрительно улыбнулась:
— Императрица явно очень заботится о тебе. Выбор прекрасен: Хэ спокойна, благоразумна и покладиста. Я думаю, она отлично подойдёт. Почему же ты недовольна?
Хуань бросила на неё раздражённый взгляд. Как можно радоваться, если ещё даже не вышла замуж, а уже надо думать, кому назначить ночную смену у мужниного ложа?
=====
После объявления помолвки свадьбу должны были сыграть по всем канонам царского двора: завершить шесть обрядов в течение года и лишь потом проводить невесту.
Однако правитель Чжоу торопился так, будто боялся, что Цинь передумает, и приказал уложиться во все шесть обрядов за полгода.
Такая поспешность со стороны Небесного владыки считалась величайшей милостью для Цинь и Ци.
Ци особенно старался угождать: верховный министр лично отправился в Чжоу с официальным письмом, в котором говорилось, что брак царской дочери Неи с наследным принцем Ху — великая честь для всего народа Ци, и все ждут не дождутся встречи невесты.
После всех этих почтительных слов дата свадьбы была назначена на первый месяц по летнему календарю.
Цинь же, всё ещё скорбевший по погибшему верховному полководцу, отреагировал гораздо сдержаннее. Только после отъезда циского посла в Чжоу направили своего верховного советника Цзюня с официальным ответом:
«Сияющая царская дочь, цветущая, как цветы дао, прибудет в наши земли на западе реки — и это станет великой честью для Цинь. Наследный принц лишён супруги, и жертвоприношения предкам страдают от этого недостатка. Нам не хватает женщины, которая бы руководила шелководством и ткачеством. Царская дочь мудра и добродетельна — весь народ Цинь с нетерпением ждёт её прибытия. Просим Небесного владыку проявить милосердие и позволить царской дочери как можно скорее прибыть в Цинь».
Речь советника Цзюня была столь красноречива и учтиво составлена, что правитель Чжоу растрогался до слёз и немедленно распорядился: обе царские дочери выйдут замуж в один и тот же день первого месяца по летнему календарю.
С этого момента послы трёх государств начали лихорадочно снует между столицами Чжоу и Цинь.
=====
Время летело, как белый конь, мелькнувший за щелью в стене. Снег начал таять.
День свадьбы неумолимо приближался.
Первый месяц по летнему календарю считался началом года.
Но не для чжоусцев.
После победы над династией Шан и свержения тирана Чжоу-вана основатель династии Чжоу повелел перенести начало года с двенадцатого месяца (по шанскому календарю) на одиннадцатый.
Так сложилось: по летнему календарю год начинается с первого месяца, по шанскому — с двенадцатого, а по чжоускому — с одиннадцатого.
Чжоусцы уже отметили Новый год в одиннадцатом месяце большим праздником и жертвоприношениями.
Обычно летний Новый год ничем не отличался от других дней, но в этом году город буквально преобразился: повсюду царило праздничное настроение.
Столица лихорадочно готовилась к торжеству.
За несколько дней до свадьбы наследный принц Ху из Ци и верховный советник Цзюнь из Цинь прибыли в столицу. Через три дня они должны были увезти своих невест в свои государства.
В прошлом году верховный полководец Цинь погиб в болотах Юньмэнцзэ, и страна всё ещё кипела от гнева. Наследный принц Юй возглавил армию и повёл войска против Чу, одерживая победу за победой. Из-за этого он не смог лично приехать за невестой и вновь отправил советника Цзюня.
Когда императрица Юнь узнала, что наследный принц Цинь не явился сам, а прислал лишь советника, она расплакалась:
— Моя Хуань — несравненной красоты, добрая и нежная… единственная отрада моей старости. Хотелось бы мне, чтобы нашла она себе достойного супруга и прожила с ним долгую и счастливую жизнь.
Эти слова передали Хуань. Она была глубоко тронута. Сама по себе она равнодушно относилась к тому, что жених не приехал — всё равно ведь чужие люди. Но теперь, узнав, что из-за этого расстроилась любимая бабушка, она почувствовала раздражение. Раньше она просто не обращала внимания на наследного принца Цинь, а теперь между ними точно появилась вражда.
======
Браки царских дочерей с могущественными государствами Ци и Цинь вызвали большой резонанс среди других правителей. Те, кто надеялся налаживать связи с Ци и Цинь, устремились в столицу поздравить. Давно уже не видавшая праздников столица оживилась.
Лоян давно не знал такого веселья. В честь свадьбы царских дочерей простые жители вымыли улицы, украсили их лентами, и город словно вернулся к былому величию двухвековой давности. Все чжоусцы ликовали.
В день летнего Нового года ранняя весна всё ещё держала в своих объятиях ледяной ветер.
Церемониальные процессии Ци и Цинь величественно въехали в ворота Гао с востока и запада. Горожане высыпали на улицы, плотной стеной окружая дороги, чтобы увидеть, как женихи забирают своих невест.
Свадебные обряды длились три дня: жертвоприношения в храме, пиршества в зале Ли… Наконец, под руководством свадебных дам обе царские дочери поклонились Небесному владыке, королеве-матери и императрице-вдове и сели в свои украшенные колесницы.
У каждой невесты был родной брат, который сопровождал их в путь — знак особого уважения со стороны дома Чжоу к этим бракам.
У Хуань был младший брат по имени Чжэн. Ему было всего четырнадцать, но он уже шесть лет носил титул наследного принца. Несмотря на юный возраст, он был высок и строен; церемониальные одежды и корона придавали его ещё детскому лицу серьёзность и достоинство. Веками воспитываемая в доме Чжоу царственная осанка уже стала частью его крови.
Чжэн и Хуань были единственными детьми королевы-матери. Отправляя сестру в Цинь, наследный принц Чжэн всем видом выражал радость — он надеялся заручиться поддержкой могущественного Цинь, чтобы в будущем, став правителем, иметь надёжного союзника.
Возможно, именно потому, что наследный принц Цинь не приехал лично, его государство решило загладить вину особенно пышной процессией. Знамёна развевались на ветру, колонна растянулась настолько, что не было видно ни начала, ни конца. Колесница невесты, запряжённая четырьмя конями, была отделана золотом и нефритом. Сама колесница — из чёрного дерева, сияла тёмным блеском. Все части упряжи, оси и дышла были инкрустированы нефритом, а в центре колёс и на вершине колонн красовался вырезанный из белого нефрита символ Цинь — парящая чёрная птица.
Наступил благоприятный час. Занавески колесницы опустились. У ворот Гао зазвучали длинные трубы. Под восхищёнными взглядами тысяч горожан две свадебные процессии величественно двинулись в путь — одна на восток, другая на запад.
Тёплые лучи весеннего солнца ложились на шёлковые занавески колесницы Хуань. Она чуть приподняла край занавеса и оглянулась. За её спиной городские башни Лояна сияли в золотистом свете, их двойные шпицы вздымались к небу, источая величие и мощь древней столицы, будто на время скрывая упадок династии Чжоу.
Из Лояна свадебная процессия Цинь день и ночь спешила через земли Юй и Го. Ещё один день пути — и они достигнут крепости Да Сяо. Эта крепость, расположенная в узком горном проходе, была ключевой точкой на границе между западными землями Цинь и центральными областями Поднебесной.
Весь путь верховный советник Цзюнь был напряжён, страшась малейшей неприятности — как же он тогда отчитается перед правителем и наследным принцем? К счастью, всё прошло гладко, и завтра они уже вступят на земли Цинь. Советник немного расслабился. Солнце клонилось к закату, и весенний ветерок, ещё днём такой тёплый, стал пронизывающе холодным. Путники решили заночевать в ближайшей дорожной гостинице.
Внутри колесницы Хуань были уложены толстые ковры и мягкие подушки, но после двух недель непрерывных переездов она чувствовала себя разбитой. Когда она сошла на землю, ноги будто стояли на вате. Опершись на руку служанки Цзинь, она медленно вошла в гостиницу.
Гостиница была скромной. Советник Цзюнь с глубоким поклоном извинился перед Хуань:
— Сегодня мы спешили и вынуждены остановиться в этой деревенской гостинице. Прошу простить нас за столь неподобающий приём.
Поскольку свадебные обряды ещё не завершены, советник всё ещё обращался к ней как к царской дочери.
— Советник слишком скромен. Гостиница хоть и проста, но чиста. Лучше, чем ночевать под открытым небом, — ответила Хуань и велела служанке Цзинь передать мешочек с деньгами слуге советника. — Весенние ночи холодны и сыры. Купите, пожалуйста, вина и мяса для стражи — пусть согреются.
Гостиница была мала, а их свита насчитывала почти сотню повозок и более тысячи человек. Слугам и страже пришлось ночевать под открытым небом.
Советник Цзюнь на мгновение задумался, но принял подарок и приказал своим людям:
— Царская дочь оказала вам милость. Сегодня каждый может выпить по чарке вина, чтобы согреться. Но пить больше нельзя — не смейте нарушать порядок!
http://bllate.org/book/9320/847546
Готово:
