Бай Инь уже закрыла глаза. Она была до крайности уставшей и не могла вымолвить ни слова, да и утешать Лю Ганьсяо с Ло Мэйчжу ей совершенно не хотелось.
— Второй господин и вправду… — вздохнула Ло Мэйчжу. Хотя ей было жаль Третьего господина, слова короля-отца только что фактически указали на Второго господина по имени.
Сейчас положение второго и третьего крыльев было одинаково плачевным — никто из них не мог похвастаться особым благоволением.
Разве что теперь… поведение Второго господина вызвало у короля ещё большее раздражение.
Проведя такое сравнение, Ло Мэйчжу внезапно почувствовала облегчение и тут же принялась рыться в сундуке, пока не отыскала заранее приготовленный носовой платок, который протянула Лю Ганьсяо.
Лю Ганьсяо прервала рыдания и больше не плакала. Только что ей было невыносимо обидно, но теперь, расплакавшись, она лишь дала бы повод для насмешек посторонним.
В карете воцарилась тишина, будто всё уже осталось в прошлом и никто не собирался возвращаться к этому.
— По-моему, король-отец не оставит это без последствий. Неужели нам придётся приезжать сюда каждый год?
Ло Мэйчжу провела ладонью по щеке, в душе кипело раздражение. Лишь в такие моменты она начинала завидовать наложницам во дворе.
Те спокойно отдыхали дома, а ей, законной жене, приходилось стоять под палящим солнцем целый день, лицо шелушилось от зноя, и она работала в поле, словно простая крестьянка.
Сравнив себя с ними, Ло Мэйчжу ощутила неясную, но острую обиду.
Лю Ганьсяо несколько раз царапнула шею ногтями, пока на кончиках пальцев не проступила кровь. Она резко втянула воздух сквозь зубы.
— Нам обеим не повезло так, как старшей снохе. Старший брат здоров и силён, поэтому старшая сноха может позволить себе покой.
Лю Ганьсяо слегка надула губы, незаметно переведя взгляд на Бай Инь.
Веки Бай Инь чуть дрогнули.
— Вторая сноха, на улице уже почти стемнело. Завтра нужно идти кланяться королеве-матери. Лучше немного отдохни, чтобы хватило сил встать утром.
Бай Инь говорила спокойно, но голос её прозвучал хрипловато, не так, как обычно.
Утром этого не было заметно, но теперь Лю Ганьсяо явственно ощутила перемену.
Однако она не стала развивать мысль и тоже замолчала, не желая больше жаловаться.
Все трое прислонились к стенкам кареты, закрыв глаза, чтобы немного отдохнуть, пока Чжэн Чжи резко не хлопнула себя по запястью.
Звук получился звонким.
Это разбудило всех.
— Мошек слишком много… — пробормотала Чжэн Чжи, только сейчас осознав это, и потупила голову.
Чтобы сгладить неловкость, Лю Ганьсяо показала свою шею: на ней красовалась целая россыпь укусов комаров.
— Комаров здесь невыносимо много, даже в карете. Давайте скорее вернёмся домой, я больше не вынесу! — подхватила Ло Мэйчжу.
Бай Инь по-прежнему не шевелилась, прислонившись к стенке кареты, и лишь слегка обозначился изящный изгиб её подбородка. Даже там виднелись следы укусов.
— Кажется, именно старшая сноха особенно привлекательна для комаров. Наверное, под воротником тоже полно укусов, — с улыбкой заметила Чжэн Чжи.
Лю Ганьсяо и Ло Мэйчжу перевели взгляды на Бай Инь — и действительно, под воротником платья тоже проступали красные пятна.
Чжэн Чжи ещё не была замужем и ничего не понимала. Но Лю Ганьсяо с Ло Мэйчжу сразу всё осознали.
Комара, который кусал её, звали, вероятно, Цинь Сяоин.
Услышав эти слова, Бай Инь тут же, будто случайно, прикрыла воротник.
Она не знала, говорит ли Чжэн Чжи о комариных укусах или о тех… непристойных отметинах, оставленных прошлой ночью.
— Комаров много, — прошептала Бай Инь, опустив ресницы. Карета между тем замедлила ход.
Всё-таки в карете находилась ещё незамужняя девушка.
Лю Ганьсяо и Ло Мэйчжу, хоть и поняли истину, промолчали. Теперь им стало ясно, почему Бай Инь сегодня так вяла.
Выходит…
Прошлой ночью…
Но старший брат ведь воин — естественно, он крепок здоровьем.
Лю Ганьсяо слегка стиснула зубы, решив про себя, что неплохо было бы отправить Второго господина в армию, пусть хорошенько потренируется вместе со старшим братом.
Ло Мэйчжу не думала так глубоко, но почувствовала: раз старший брат так горячо относится к старшей снохе, Чжэн Чжи будет нелегко войти в их семью.
От этой мысли ей стало неприятно на душе. Старший брат и так был далёк от женщин, а Второй господин после истории с той наложницей давно не брал новых.
Один лишь Третий господин…
Похоже, он уже оправился от потери Люэр и в последнее время всё чаще посещал комнаты тех «маленьких наложниц».
Ло Мэйчжу ощутила тревожное предчувствие, но не осмелилась высказать его вслух и просто заглушила все мысли в себе.
Три женщины думали каждая о своём, только Чжэн Чжи оставалась наивной и по-прежнему верила, что это просто укусы комаров.
— У меня есть мазь, которую я специально привезла из Иньчуаня. Отлично снимает зуд. Сейчас принесу по баночке для всех трёх снох.
Чжэн Чжи решила проявить заботу. Мазь, конечно, не была чем-то ценным, но всё же выражала внимание.
Все три женщины поблагодарили её.
Карета медленно остановилась у ворот.
Лю Ганьсяо первой вышла наружу, всё ещё кипя от обиды, и тут же сердито посмотрела на Второго господина. Его лицо было мрачным, но он не осмелился подойти ближе и стоял рядом с Цинь Сяоином.
Ло Мэйчжу, выйдя из кареты, сразу подошла к Третьему господину и взяла его за руку. Её глаза снова наполнились слезами — ей по-прежнему было больно за его оторванный ноготь.
Бай Инь сошла последней. Только Ло Мэйчжу с Третьим господином шли позади всех: женщины впереди, мужчины сзади.
Лю Ганьсяо кипела от злости. Она была такой сильной и решительной женщиной, что вскоре после свадьбы стала хозяйкой дома и управляла всем с неимоверным усердием.
А Второй господин был ленив от природы. Лю Ганьсяо давно его терпеть не могла.
Все молчали всю дорогу, пока наконец не вошли во дворы. Остались только Бай Инь и Цинь Сяоин.
На улице Цинь Сяоин держался на расстоянии шага от жены, но как только остальные ушли, он решительно подошёл ближе.
Однако не сказал ни слова.
Бай Инь первой вошла в двор «Луо Е» и велела слугам подогреть воды. Она села в кресло, совершенно не обращая внимания на следовавшего за ней Цинь Сяоина.
Цинь Сяоин долго стоял у двери, пристально глядя на Бай Инь, будто пытался пронзить её взглядом до самого дна души.
Наступило напряжённое молчание.
Цинь Сяоин знал… Бай Инь, вероятно, сердита. И причину он прекрасно понимал.
— Прошлой ночью я был неправ, — произнёс он достаточно громко, чтобы Бай Инь услышала, но и служанки за дверью тоже могли расслышать каждое слово.
Бай Инь на миг растерялась. В прошлой жизни она привыкла быть образцовой женой и даже в самые тяжёлые моменты терпела всё молча, никогда не получая от Цинь Сяоина особой заботы.
Он всегда был холоден и лишён чувств, и между ними никогда… не звучало тёплых слов.
А сейчас… он что, признаёт свою вину?
Ей следовало бы принять извинения, но… служанки то и дело бросали любопытные взгляды на неё.
Цинь Сяоин, заметив, что Бай Инь долго молчит, вспомнил, как Второй господин обычно извиняется перед Лю Ганьсяо.
— Ночью… я…
Он замялся, собираясь продолжить.
Бай Инь не выдержала. Её лицо вспыхнуло, и она бросилась вперёд, зажимая ему рот ладонью.
Цинь Сяоин был высоким и крупным воином, и Бай Инь пришлось смотреть на него снизу вверх.
— Муж, перестань нести чепуху!
Она стиснула зубы, чувствуя, как стыд и гнев жгут её щёки. Бросив взгляд на служанок за дверью, она подумала, что ей уже некуда деваться от позора.
Пусть он и болтал всякие глупости ночью, но сейчас-то во дворе полно прислуги!
Если он продолжит…
Дыхание Цинь Сяоина на миг замерло. Инстинктивно он обнял Бай Инь за спину, и его тёмные глаза пристально уставились на неё.
Бай Инь опомнилась и отпустила его рот, но пальцы невольно скользнули по уголку его губ.
От этого прикосновения всё тело её дрогнуло. Она быстро спрятала руки за спину, сжав пальцы в кулаки.
Её лицо становилось всё краснее, и румянец уже расползался по шее.
Она остро ощущала его пристальный взгляд, но чувствовала себя слишком уставшей.
Боясь, что ситуация выйдет из-под контроля, она слегка сжала пальцы и направилась к бане, бросив на ходу:
— Сегодня мужу лучше переночевать в кабинете.
Ночь прошла без снов.
Когда Бай Инь открыла глаза, Цинь Сяоин уже лежал рядом, на боку.
Цинь Сяоин был высок и строен. Когда он молчал, от него исходила непоколебимая мощь; даже в речи его невозможно было переубедить.
Только во сне он казался менее суровым. Он спал прямо, как и подобает воину.
Уже наступило время идти кланяться королеве-матери, и, как бы ни хотелось спать, Бай Инь должна была вставать.
На самом деле Цинь Сяоин проснулся одновременно с ней.
Обычно он не спал так долго, но сегодня был особенный день.
Бай Инь уже оделась и собиралась выходить, когда из-за занавески кровати донёсся слегка хриплый голос:
— После того как поклонишься королеве-матери, у тебя есть ещё какие-нибудь дела?
Бай Инь нахмурилась. Почему вдруг Цинь Сяоин интересуется её планами? Она задумалась и ответила:
— Скоро лето. Сегодня я договорилась с двумя снохами сходить в лавку тканей.
Это было решено заранее: Лю Ганьсяо обещала лично отвезти их выбирать ткани. Там большой выбор узоров, и, в конце концов, Бай Инь тоже была женщиной — ей нравились красивые платья.
Из-за занавески послышалась короткая пауза, затем глухое:
— Хм.
Казалось, он был не в духе, но Бай Инь, даже если и заметила это, сделала вид, что ничего не слышала.
Как только она ушла, Цинь Сяоин оделся и отправился прямо в лагерь.
Возможно, из-за усталости накануне они долго ждали в павильоне Сунсюэ, но королева-мать так и не появилась. В конце концов прислали слугу с сообщением, что королева-мать устала и велела невесткам расходиться.
Тогда Лю Ганьсяо повела Бай Инь и Ло Мэйчжу в лавку тканей. Там было так много тканей, что все трое растерялись от изобилия выбора.
Выбирали они до самого вечера. Когда возвращались, небо уже начало темнеть.
Бай Инь только вошла во двор «Луо Е», как увидела: в главной комнате, на её любимом диванчике, сидел Цинь Сяоин.
В комнате горели свечи. Он читал воинскую книгу, и лицо его было мрачнее тучи.
Странно…
Почему Цинь Сяоин вернулся так рано?
Заметив, что она вошла, Цинь Сяоин внимательно оглядел её с головы до ног, и выражение его лица стало ещё мрачнее — это было заметно невооружённым глазом.
Бай Инь растерялась. Ведь в прошлой жизни, все восемь лет брака, Цинь Сяоин ни разу не ждал её.
— Муж, тебе нужно что-то сказать?
Она понизила голос и сама себе налила чашку чая. Все служанки остались за дверью.
Цинь Сяоин нахмурился, и голос его стал ещё холоднее:
— Нет.
Два слова — коротко и ясно. Он перевернул ещё пару страниц книги.
Бай Инь не стала настаивать и велела подогреть воды: весь день она провела на ногах и чувствовала на себе запах пота.
Цинь Сяоин отложил книгу в сторону и смотрел на Бай Инь всё пристальнее. Ему казалось…
Что Бай Инь изменилась. Будто теперь она лишь его жена по имени, а в её сердце для него нет и места.
Если бы она вышла замуж не за него, а за другого мужчину, она, вероятно, вела бы себя точно так же.
Три года в браке.
Для неё он всего лишь формальный супруг.
Чем больше он думал об этом, тем тяжелее становилось на душе, и лицо его окончательно потемнело. Вся комната наполнилась гнетущей атмосферой.
Лишь появление няни Чжэн помогло Бай Инь понять, в чём причина странного поведения Цинь Сяоина сегодня.
— Королева-мать приглашает наследника и госпожу наследника в павильон Сунсюэ. Сегодня день рождения наследника, и королева-мать лично приготовила несколько блюд.
http://bllate.org/book/9317/847221
Готово:
