Раз противник заговорил прямо — значит, явно пришёл подготовленным. Чжан Шаохао знал, конечно, что между Мэн Цзыюэ и Девятым принцем связь крепка, но не верил, будто тот станет ради какой-то никому не известной девицы затевать столь масштабные поиски. Да и особняк этот — одна из трёх лисьих нор дома Чжанов; найти его без подсказки для постороннего всё равно что взбираться на горы Шу: труднее некуда.
К тому же он приложил немало усилий, чтобы запутать следы: воспользовавшись помощью загадочных чёрных воинов, искусно перенаправил все улики вглубь государства И. При таких обстоятельствах Девятый принц сумел отыскать его — да ещё так быстро! — и впрямь казалось невероятным.
Честно говоря, Чжан Шаохао не хотел вступать в прямое противостояние с Юй Цянье.
С детства он отличался недюжинной силой и природным умом. Отец видел в нём надежду великого генеральского дома и вложил в него немало сердечных усилий: отправил учиться в глухую горную долину к прославленному мастеру. И сын оправдал ожидания — превосходил других как в стратегии и тактике, так и в боевых искусствах, а его огромный железный лук был знаменит на весь Поднебесный: мало кто мог устоять перед его стрелами.
Все эти годы дом Чжанов берёг его, не позволяя выступать на свет, считая последним козырем и величайшей гордостью рода.
Хотя он никогда не сражался с Юй Цянье напрямую, нельзя было недооценивать того: ведь тот с детства умудрялся ускользать от бесчисленных покушений, организованных тайными агентами самого генерала Чжана, да и от ловушек императрицы с великим наставником Дуном тоже выходил целым. А ведь всем известно, что сам Император, питая к нему особую привязанность, пригласил ему лучших наставников и даже передал треть всей военной власти. За последние годы Юй Цянье сумел создать собственную мощную фракцию. Поколебать его — задача не просто сложная, а почти невозможная.
Именно поэтому Чжан Шаохао и не желал вступать с ним в открытую схватку. По его замыслу, следовало дать Юй Цянье и партии императрицы сначала измотать друг друга в борьбе до последнего, а затем дому Чжанов вмешаться и легко собрать плоды чужой победы — настоящая победа без единого удара!
Но теперь появилась Мэн Цзыюэ. Сестра Чжан Шаохао, будучи имперской наложницей, в ярости потребовала любой ценой поймать её, даже если это вызовет гнев Девятого принца. Впрочем, у них на руках императорский указ — действуют они по воле Сына Неба, так что Юй Цянье вроде бы и возразить не может.
Чжан Шаохао одной рукой поднял лук, другой протянул вперёд:
— Девятый принц, Шаохао исполняет императорский указ. Прошу понять. Эй, подайте указ!
Юй Цянье лишь косо взглянул на него, в уголках губ заиграла насмешливая улыбка:
— Неужели ты думаешь, будто один лишь указ остановит меня? Да это просто смешно.
И он действительно тихо рассмеялся.
Его красота и без того была ослепительной, а сейчас, с этой полуулыбкой, взглядом, полным презрения и лени, он казался воплощением божественного совершенства. Не только Чжан Шаохао, но и все стражники, окружавшие двор, заворожённо смотрели на него. Даже лучники не решались направить на него свои стрелы — боевой пыл угас, убийственный порыв исчез.
Ледяной ветер пронёсся по двору, развевая алые одеяния принца, словно он сошёл с небес. Чжан Шаохао почувствовал холод ветра и мгновенно пришёл в себя. Он и сам считался красавцем, достойным восхищения, но сейчас уставился на Юй Цянье, как заворожённый. Если об этом узнают, ему и вовсе стыдно будет показаться людям. Собрав волю в кулак, он чётко произнёс:
— Девятый принц, неужели вы намерены ослушаться императорского указа?
При этих словах Юй Цянье чуть нахмурился, глаза стали ледяными, и от него повеяло такой лютой убийственной аурой, что у всех в сердцах родился первобытный страх. Он медленно поднял правую руку, и в тот же миг, будто бы созвав облака и ветер, тихо сказал:
— Кто противится мне — умрёт.
В это мгновение луна скрылась за тучами, а лёгкий ветерок стал набирать силу, превращаясь в вой.
Чжан Шаохао прищурил глаза, пальцы его дернулись — и чёрная стрела с мерцающим наконечником, издавая пронзительный свист, вырвалась из лука. Она летела быстрее молнии, не оставляя шансов на уклонение.
Юй Цянье лишь взглянул на него. Стрела, несущаяся с рёвом, уже почти достигла цели — но он едва шевельнул ладонью, и она послушно легла в его белоснежную, будто выточенную из нефрита, руку.
Все стражники дома Чжанов похолодели внутри: ни одна стрела, выпущенная третьим молодым господином, ещё никогда не пролетала мимо цели!
Сам Чжан Шаохао был потрясён не меньше остальных. Он слишком хорошо знал свою силу и меткость, да и сейчас, стремясь одним ударом устранить главную угрозу для рода, вложил в выстрел все десять долей своего мастерства — а получилось, будто ребёнок игрался игрушечным луком! «Чёрт побери, Юй Цянье, ты издеваешься?!»
Юй Цянье неторопливо покрутил стрелу в пальцах и рассеянно бросил:
— Верни тебе!
С этими словами он взмахнул алым рукавом, и мощнейший порыв ветра, несущий в себе гнев небес, обрушился на весь двор.
Чжан Шаохао взмахнул своим железным луком и отбил стрелу, направленную в него. Но в следующий миг по двору прокатились крики боли и ужаса. Он обернулся — и увидел, как ветер, подобно бритве, разрезает тела стражников и лучников, прежде чем те успели даже поднять оружие. Кровь и плоть разлетелись в разные стороны, головы катились по земле.
Взгляд Юй Цянье скользнул по Чжан Шаохао — лёгкий, рассеянный, будто даже не взгляд, а лишь случайное движение глаз. Словно ничто в этом мире не стоило того, чтобы задержать на нём внимание. Он лишь чуть поднял правую руку, и его внутренняя энергия, собранная в вихрь, стала неумолимо приближаться к Чжану, готовая раздавить его в кровавую кашу.
Чжан Шаохао, всю жизнь гордившийся собой и считавшийся образцом мужской доблести, впервые почувствовал бессилие. Он думал, что их силы равны, но теперь понял: пропасть между ними бездонна. «Неужели мы все недооценивали этого человека? Может ли простой смертный вообще победить его?» Этот человек — не человек, а бог. Противостоять ему — всё равно что муравью бросить вызов небу.
А Юй Цянье стоял на стене, изредка взмахивая рукавом. Каждый всполох алого света сопровождался новыми криками, а его внутренняя энергия уже почти достигла Чжана.
В самый критический момент вдруг раздались громкие голоса:
— Ваше высочество! Мы обыскали весь дворец, даже землю перекопали — девицы нигде нет!
Мгновенно убийственное давление исчезло, ветер стих. Двор был усеян трупами и лужами крови. Чжан Шаохао, избежав гибели, тяжело дышал, лицо его побледнело. «Как такое возможно? Как он в столь юном возрасте достиг такого уровня? Мне, наверное, и за всю жизнь не сравниться с ним…»
Теперь всё стало ясно: он один явился на стену, чтобы отвлечь все силы дома Чжанов, а тем временем его люди методично прочёсывали особняк. Если бы Мэн Цзыюэ действительно была здесь, её давно бы нашли! Хитрец!
Юй Цянье посмотрел на Чжан Шаохао, глаза его были безмятежны, как озеро, а голос звучал мягко, будто капли воды:
— Где вы её спрятали?
Он резко взмахнул рукой, и в воздухе возникла ладонь, несущаяся со скоростью молнии. Чжан Шаохао не успел увернуться — удар пришёлся точно в плечо. Тот тяжело вздохнул и, кувыркнувшись, едва избежал второй, ещё более мощной атаки.
Там, где он только что стоял, земля провалилась, образовав страшную воронку, а несколько ближайших телохранителей были заживо погребены под обломками.
Чжан Шаохао облился холодным потом, радуясь, что успел отпрыгнуть вовремя.
Юй Цянье стоял на стене, руки за спиной, спокоен, будто ничего не произошло:
— У вас два дня. Приведите её ко мне целой и невредимой. Если хоть один волос упадёт с её головы, я уничтожу весь ваш дом Чжанов и эту надоевшую наложницу!
С этими словами он протянул руку, и, словно огромный сокол, взмыл ввысь, устремляясь к луне. Чёрная норковая мантия развевалась за ним, хлопая на ветру.
…
Мэн Цзыюэ сидела в карете и, приподняв занавеску, смотрела наружу. При свете двух рядов высоких фонарей она сразу заметила вывеску над красными воротами: «Резиденция Герцога Сюаньаня». Её поразило: «Чёрт возьми! Я столько кругов намотала, а теперь снова возвращаюсь в дом Юаней? Что за чертовщина? Хочешь, чтоб я ещё раз подожгла твой дом?»
Юань Чаому тоже сидел в карете. Увидев, как она то и дело моргает своими живыми глазами, он улыбнулся, несмотря на боль, и сказал:
— Я провожу тебя внутрь.
Слуги дома Юаней распахнули главные ворота, и карета въехала прямо во двор.
— Эй, странный дяденька, зачем ты привёз меня сюда? — спросила Мэн Цзыюэ, изображая растерянного ребёнка, отравленного пыльцой забвения.
Юань Чаому на миг замер, глядя на её наивное личико, и вздохнул:
— Я вовсе не дяденька. Отныне я твой муж.
«Муж?! Да чтоб ты сдох! Чтоб вся твоя семья проиграла в карты до конца жизни!» — мысленно выругалась Мэн Цзыюэ, но внешне лишь с любопытством начала разглядывать Юаня с ног до головы, особенно задержавшись взглядом ниже пояса. Когда Юань Чаому нервно отвернулся, она прикусила губу и с притворным озарением воскликнула:
— Дяденька, ты такой бледный! Тебе плохо? Живот болит?
Юань Чаому вытер пот со лба и машинально кивнул. Но она тут же добавила:
— Хотя… не похоже. Дяденька, неужели ты, как Восточный Непобедимый, ради величайшего боевого искусства… оскопил себя?
Лицо Юаня Чаому мгновенно побелело. Кто такой Восточный Непобедимый, он не знал, но слово «оскопил» понял прекрасно. «Боишься чего — то и случится», — подумал он с ужасом. Откуда она вообще взяла такие слова?
Он нахмурился и пригрозил:
— Ещё скажешь глупость — прикажу высечь!
Мэн Цзыюэ фыркнула и больше не обращала на него внимания, прислонившись к стенке кареты и закрыв глаза.
Внезапно карета остановилась. Юань Чаому потянул её за руку:
— Цзыюэ, пора пересаживаться в паланкин.
Хотя у неё и кипели вопросы, она молча вышла из кареты.
Под холодным лунным светом по всему дому Юаней уже горели фонари. Карета остановилась на вымощенной брусчаткой дороге для экипажей. Впереди виднелись резные ворота и изогнутые галереи. Несколько опрятно одетых служанок ожидали с небольшим паланкином.
Мэн Цзыюэ нахмурилась и села в паланкин.
Её доставили во внутренний двор и опустили наземь. Юань Чаому откинул занавеску:
— Цзыюэ, мы приехали.
Она вышла и осмотрелась. К своему удивлению, заметила среди прислуги нескольких нянь из свиты Фэй Хуанься. Прежде чем она успела что-то сказать, из главного покоя раздался радостный возглас:
— Братец… Юань Лан, ты пришёл!
Из дома выскочила девушка в белом и, не обращая внимания на посторонних, бросилась прямо в объятия Юаня Чаому. Это была не кто иная, как Чжэн Сишань — та самая, что якобы рвалась на свадьбу или в могилу.
Мэн Цзыюэ стояла рядом с Юанем. Чжэн Сишань, увидев женщину у него под боком, даже не разглядела её как следует и резко толкнула. Мэн Цзыюэ не ожидала такой наглости и, потеряв равновесие, едва удержалась на ногах. Но она не из тех, кто терпит обиды, и тут же подставила ногу сопернице.
Юань Чаому, помня о суровых нянях из дворца, не осмелился подставить плечо и в сторону отскочил, строго сказав:
— Двоюродная сестра, веди себя прилично!
Из-за его уклонения Чжэн Сишань попала впросак: споткнувшись о подставленную ногу, она с грохотом рухнула на землю. Падение вышло серьёзным — она лежала, стонала и жаловалась на боль. Юань Чаому и её служанки в ужасе бросились поднимать её.
У Чжэн Сишань на коленях уже проступили синяки, и, сдерживая слёзы, она яростно обернулась, чтобы отомстить обидчице:
— Ты, ничтожество…
Но в следующий миг её глаза расширились от изумления, слова застряли в горле, и она смогла лишь выдавить:
— …Мэн Цзыюэ? Это ты?
Она резко повернулась к Юаню Чаому:
— Юань Лан, почему она здесь? Разве не она убила второго двоюродного брата? Как она осмелилась вернуться? Или вы поймали её, чтобы отдать жизнь за его смерть?
http://bllate.org/book/9258/841884
Готово:
