Сейчас доставить человека в храм гораздо удобнее, чем в город. Судя по его виду, невозможно даже сказать, сколько он уже пролежал здесь.
— Посмотри, нет ли поблизости жилья, и оставь записку — пусть семья не теряется в поисках.
Слуга кивнул и пошёл выполнять приказ, но Чуньтао загородила ему дорогу: ей не хотелось пускать незнакомца в карету своей госпожи.
— Кто он такой — добрый или злой, неизвестно, да и мужчина! Как он может ехать в карете девушки? Перенесите его в заднюю повозку.
— Да он на волоске от смерти! В задней повозке нет печки, да и трясёт её куда сильнее. Если уж совсем жизни не останется, зачем тогда в храм везти?
Задняя повозка служила для багажа — узкая и ещё менее удобная, чем их собственная карета.
Чуньтао была не из жестоких, но всё же закусила губу:
— Тогда пусть девушка посидит подальше от него. Я буду следить. Если он попытается что-нибудь выкинуть — сразу изобью!
Она уже готова была дать кому-то в морду, но Су Жоу, опасаясь, что тяжёлая карета замедлит путь и тем самым усугубит положение раненого, велела ей сесть сзади.
Сама она хотела тоже пересесть в багажную повозку, уступив место больному, но там уже ютились старшая служанка и другие девушки — места не хватало, и кому-то пришлось бы идти пешком.
Так что ей ничего не оставалось, кроме как ехать в одной карете с пострадавшим.
Едва они устроились внутри, благоухающий цветами салон наполнился запахами крови и грязи. Су Жоу опустилась на колени и накинула на раненого свой плащ, приоткрыв окно для проветривания.
От тряски кареты ей всё казалось, будто лежащий впереди человек шевелится. Несколько раз она поворачивалась — но он лежал неподвижно.
Однако, бросив ещё пару взглядов, Су Жоу невольно стала разглядывать его внимательнее.
Ткань его одежды была из дорогой парчи. Хотя на нём не было ни одного украшения, пояс с золотыми и серебряными нитями и инкрустацией из нефрита ясно говорил о высоком происхождении.
Лицо его было покрыто засохшей кровью, но черты просматривались отчётливо.
Если не случится ничего непредвиденного, после того как кровь смоют, он наверняка окажется красивым мужчиной.
Правда, красота его будет резкой, а не мягкой и учтивой, как у изнеженных дворян.
Су Жоу сама не понимала, откуда у неё такое ощущение — просто взглянув на уголки глаз и брови, она чувствовала: человек этот не из лёгких в общении.
Но, вероятно, не злодей?
Ей совсем не хотелось повторять судьбу крестьянина из притчи про змею.
Су Жоу моргнула — и снова показалось, будто раненый шевельнулся.
Кровь на его ресницах засохла коркой, и ему с трудом удалось приоткрыть глаза.
Правда, лишь наполовину.
Встретившись с ним взглядом, Су Жоу на миг замерла — её прежние выводы оказались поспешными.
Этот человек вовсе не выглядел недружелюбным.
Его глаза были тёмно-карими, почти чёрными, но удивительно чистыми и ясными, с оттенком растерянной уязвимости — словно птенец, только что выбравшийся из гнезда.
Он смотрел на неё ошарашенно, будто ещё не осознал, где находится.
Су Жоу почувствовала странность, но невольно отметила: глаза у него прекрасные.
Они смягчали черты лица, придавая ему трогательный, почти жалкий вид.
— Ты очнулся.
Мужчина не ответил. Внезапно его рука поднялась. Су Жоу вздрогнула и машинально отпрянула — но он лишь сжал её подол и снова потерял сознание.
Су Жоу взглянула на его ладонь.
Не белая и нежная, а опухшая, грязная — и крепко стискивала край её одежды.
Поколебавшись, она не стала вырываться: вдруг это последний порыв перед кончиной? Она осторожно проверила дыхание.
Оно было слабым, но присутствовало.
Жив — и слава богу.
Храм Тайфо располагался на вершине, куда вели девятьсот девяносто девять ступеней, но с другой стороны горы имелась широкая дорога. Благодаря раненому, Су Жоу не раздумывая выбрала именно её и доехала прямо до ворот храма.
Монахи вынесли носилки и унесли пострадавшего. Су Жоу осталась под галереей, думая, что у того, похоже, неплохая удача.
Едва они прибыли в храм, как начался дождь.
Сначала лишь моросящие нити, но вскоре крупные капли застучали по черепичным крышам. Дождь сменился снегом.
Снегопад сделал небо чистым и прозрачным.
— Плащ весь испачкан, да и подол вашей одежды тоже, — сокрушалась Чуньтао, глядя, как белоснежный лисий мех покрылся пятнами крови. — Надеюсь, его спасут. Иначе ваша доброта окажется напрасной.
Су Жоу вспомнила те чистые глаза и кивнула:
— Да, пусть он будет здоров.
Переодевшись, она немного посидела в комнате, чтобы согреться, и лишь потом отправилась в главный зал, чтобы исполнить обет.
За это время землю уже покрыл тонкий слой снега, и белая пелена не давала понять, надолго ли затянется метель.
Су Жоу прикинула время: если снег не прекратится, ради безопасности сегодня уже не получится вернуться в город, и мать наверняка будет волноваться.
Под зонтом она дошла до храмового зала, расставила фрукты и благовония, совершила поклоны и выслушала проповедь монаха.
Выходя из зала, она заметила, что снег стал ещё глубже.
Су Жоу протянула ладонь — на неё упала снежинка, похожая на пушинку. Она немного полежала на ладони и только потом растаяла.
— Ладонь у вас такая же белая, как эта снежинка, — восхищённо проговорила Чуньтао, не отрывая глаз от руки своей госпожи.
Су Жоу улыбнулась:
— Значит, я сделана из снега? Тогда берегись — не дай мне попасть под солнце, а то растаю.
— Госпожа говорит, что вы из хрусталя, — парировала Чуньтао. — Но и вас тоже нельзя пускать под солнце — вас надо беречь и любоваться!
— Ещё чего! Мы в святом месте, а ты такое болтаешь! Боишься, что Будда накажет и ты упадёшь?
— Как раз наоборот…
Чуньтао не договорила «как раз наоборот» — её нога соскользнула, и она действительно растянулась на льду, подтверждая слова госпожи.
Она держала зонт над Су Жоу, и при падении чуть не утянула её за собой.
Увидев обиженное выражение лица служанки, Су Жоу и сочувствовала, и смеялась одновременно.
— Сильно больно? Пойдём, покажу лекарю.
Су Жоу слегка наклонилась и протянула руку.
Но Чуньтао не посмела взять её:
— Вы словно небесная фея.
Снег падал белыми, лёгкими хлопьями. Её госпожа была одета в белую кофточку с цветочным узором и простую коричневую юбку. Кожа её сияла белизной, но в отличие от снега была тёплой и живой, а щёки румянились, словно нежные цветы.
И даже сейчас, когда Чуньтао глупо оступилась и заслужила наказание, госпожа всё равно протягивала ей руку. В глазах служанки не было феи прекраснее её хозяйки.
— Опять несу чепуху, — усмехнулась Су Жоу. — Видимо, падение было слишком мягким.
Она уже собиралась убрать руку, но вдруг почувствовала, как её ладонь коснулась чьей-то гораздо большей руки.
Ладонь была покрыта синяками и запекшейся кровью, поверх которой уже нанесли мазь — теперь она прилипла к коже Су Жоу.
Подняв глаза, Су Жоу увидела мужчину, который сиял ослепительной улыбкой. Его чистые глаза прищурились от радости, и он с восторгом смотрел на неё.
— Кто ты такой?! Быстро отпусти мою госпожу! — закричала Чуньтао.
Су Жоу сама отдернула руку. Мужчина выглядел так расстроенным, будто его лишили самого ценного. Его безмятежные глаза не отрывались от неё.
Его поведение было таким дерзким, что Су Жоу даже почувствовала себя виноватой — будто она совершила что-то дурное.
Чуньтао не узнала его, но Су Жоу сразу поняла: это тот самый человек, которого она спасла.
Кровь смыли, голову перевязали, на нём была полустарая серая монашеская одежда — и всё же он выделялся среди всех, словно журавль среди кур. Черты его лица оказались ещё прекраснее, чем она предполагала: каждая деталь была безупречна.
В карете он еле дышал, и Су Жоу думала, что ему потребуется немало времени, чтобы прийти в себя. А он не только очнулся, но и нашёл её.
Однако… Су Жоу почувствовала странное несоответствие.
Опустив взгляд, она заметила, что он стоит босиком в снегу.
— Почему ты без обуви и носков?
В такую погоду она сама тепло одета, но всё равно мерзнет, а он стоит голыми ногами!
Мужчина последовал за её взглядом и пошевелил пальцами ног:
— Холодно.
— Если холодно, почему не надел обувь? Госпожа, да он, похоже, глупец.
Чуньтао встала между ними, защищая госпожу. Лицо её выражало возмущение, но, увидев черты мужчины, она на миг опешила. Только что она называла свою госпожу феей и считала её самой красивой из всех, кого видела. А теперь перед ней стоял человек, чья внешность была не менее поразительна.
По сравнению с госпожой, его кожа была не такой белой, но от него исходило особое, чистое ощущение. Прямой нос, тонкие губы, ясные глаза — он был настолько красив, что даже Чуньтао пожалела о своей резкости.
— Ударился головой? — спросила Су Жоу, глядя на повязку. Теперь она поняла источник странного ощущения: его взгляд и выражение лица были слишком прозрачны, словно чистый ручей, в котором видно дно.
— Помнишь своих родных?
Мужчина внимательно следил за каждым её движением. Услышав вопрос, его тонкие губы изогнулись в улыбке:
— Я забыл.
Он помолчал, потом шагнул ближе и стал всматриваться в неё ещё пристальнее:
— Но я помню тебя. Только тебя.
Его поведение было наивным, но голос звучал зрело и глубоко, а из-за болезни — немного хрипло, словно холодная ключевая вода, ударяющая о камни в горной долине.
Су Жоу на миг замерла.
Помнил её?
Из-за того взгляда в карете?
Она вспомнила, как он приоткрыл глаза и схватил её за подол.
Речь его была связной — значит, он не глупец. Возможно, правда ударился головой и потерял память?
Его глаза были чистыми, но такой пристальный взгляд всё равно заставлял её чувствовать себя неловко.
Она отвела глаза в сторону — но он тут же переместился, чтобы снова заглянуть ей в лицо.
Су Жоу: «…»
Похоже, она спасла человека с потерей памяти, и у него сработал инстинкт птенца: первое существо, которого он увидел после пробуждения, стало для него «матерью».
Снег усиливался, и вскоре ноги мужчины покрылись тонким слоем снежинок.
Он, похоже, не обращал внимания, не отводя от Су Жоу пристального взгляда — будто боялся, что она испарится, если он хоть на секунду отведёт глаза.
Су Жоу поняла, что её мысль звучит глупо, но именно такое чувство вызывал его взгляд.
Неужели, очнувшись и не найдя её рядом, он решил, что она исчезнет, если он не будет следить за ней постоянно?
— Иди отдыхай. У тебя травма головы. Как только твои родные найдут тебя, всё будет хорошо.
Глядя в эти чистые глаза и видя искреннюю радость в его улыбке, Су Жоу не могла говорить с ним строго.
— Пойдём вместе.
— Наша госпожа спасла тебя, но между мужчиной и женщиной должна быть дистанция! Как наша госпожа может идти с тобой вместе!
Чуньтао, очарованная его красотой, быстро пришла в себя и встала на защиту хозяйки. Вспомнив, как он осмелился схватить руку её госпожи, она готова была отрубить ему эту руку — но пока пришлось терпеть.
Мужчина заметил, что Чуньтао держит зонт над Су Жоу, и тут же перехватил его, встав рядом с девушкой под одним зонтом.
— Этот зонт плохой. Я найду тебе лучший.
Он осмотрел бамбуковую ручку и тканый навес, потом взглянул на гладкие чёрные волосы Су Жоу и явно счёл зонт недостойным её.
Но, несмотря на слова, он аккуратно держал зонт над её головой — видимо, временно приходилось довольствоваться этим.
— Ты что-нибудь вспомнил?
Су Жоу посмотрела на него, но он покачал головой.
— Ничего не вспомнил. Но я знаю, что должен дать тебе самое лучшее, потому что ты…
Он запнулся, растерянно глядя на неё — в голове не находилось подходящих слов.
В это время монахи, заметив пропажу пациента, поспешили на поиски. Чуньтао облегчённо выдохнула: если бы помощь не пришла, этот наглец успел бы полностью воспользоваться добротой её госпожи.
Он был так красив, что она даже засмотрелась, но теперь поняла: перед ней обычный развратник, прикидывающийся сумасшедшим.
Мужчина не хотел уходить с монахами и умоляюще смотрел на Су Жоу:
— Не пойдёшь ли со мной?
В его голосе звучала такая жалобная тоска, будто щенок, разлучённый с матерью. Его тёмные глаза вот-вот готовы были наполниться слезами, и монахи все как один повернулись к Су Жоу.
— Наша госпожа не знает его! Она просто подобрала его на дороге. У него, наверное, голова повреждена, и он хочет пристать к нашей госпоже. Не слушайте его болтовню и уведите этого нахала!
Монахи попытались увести мужчину, но он упирался и тянулся к Су Жоу.
Рука его была протянута, губы посинели от холода, и он еле держался на ногах. Су Жоу на миг замерла, размышляя, не объяснить ли ему что-нибудь, но не знала, поймёт ли он.
Несмотря на болезненный вид, сила у него оказалась немалая — он вырвался из рук двух монахов. За то мгновение, что Су Жоу колебалась, он уже оказался перед ней.
— Куда ты идёшь? Я пойду с тобой.
Чуньтао тут же сложила зонт и начала отбиваться, нанося ему удары.
http://bllate.org/book/9247/840762
Готово:
