На этот раз Чаоси не отказалась. С лёгкой улыбкой она обвила его руку и тихо сказала:
— Благодарю.
Но едва они переступили порог зала, как она сразу же отпустила его и заняла своё место.
Ши Цзиншэню стало немного грустно, но он тут же подумал: «Сегодня я уже оказался так близко к ней — это прекрасное начало. Впереди ещё столько дней… Я обязательно шаг за шагом снова окажусь рядом с ней».
Ведущий, держа в руке карточку с текстом, остроумно шутил, а Чаоси спокойно слушала, сосредоточенно глядя вперёд. Наступил момент объявления лучшей актрисы, и даже она невольно затаила дыхание.
— Я уже вижу, как на лицах наших номинанток появилось напряжение, — с улыбкой произнёс ведущий.
Камера повернулась к Чаоси, и на большом экране появилось её лицо. Она слегка улыбнулась и чуть отвела взгляд, будто смущаясь.
Ши Цзиншэнь наблюдал за этим и невольно улыбнулся уголками губ.
— Пришло время раскрыть тайну! Кому же достанется премия «Лянцзинь»? — продолжал ведущий. — Молодой актрисе Чжоу Синъин за роль в «Лабиринте», Сунь Цзяйсюй за выдающуюся игру в «Тысяче ли гор и рек», нашей сегодняшней звезде Чаоси за «Фрагмент» или же Тан Цяо, чья работа в «Детях, гоняющихся за Луной» вызвала такой широкий отклик?.. Смотрите на экран!
Экран погас, свет в зале приглушили. Внезапно изображение вспыхнуло вновь — на экране сияла улыбка Чаоси, точнее, Лю Си, которую она сыграла.
Зал взорвался аплодисментами. Окружающие вскочили, чтобы поздравить её. Хань Боюнь, снимавшийся с ней в одном фильме и сидевший справа, раскрыл объятия:
— Поздравляю.
Чаоси ответила ему лёгким объятием, а затем неторопливо поднялась на сцену, подобрав длинное платье.
— Я ждала этого момента очень долго. Наконец-то моё имя останется в истории кинематографа. Но на самом деле в жизни я человек простой. Мне достаточно трёх приёмов пищи в день, у меня нет особых желаний или амбиций. Поэтому прямо сейчас я объявляю, что покидаю индустрию развлечений и возвращаюсь к обычной жизни. Чаоси исчезнет из поля зрения публики.
Её голос звучал мягко, будто она даже не осознавала, насколько важное решение только что приняла.
Ведущая на мгновение опешила — никто не ожидал, что кто-то объявит о своём уходе прямо на церемонии вручения премии «Лянцзинь».
Но она быстро пришла в себя и, вспомнив слухи о романах Чаоси, с улыбкой спросила:
— Вы уходите из шоу-бизнеса потому, что уже нашли своё счастье?
— Пока нет, я одинока, — улыбнулась Чаоси. — Но надеюсь, что этот день настанет.
Одним предложением она развеяла все сплетни.
Собрав юбки, она сошла со сцены, но не вернулась на своё место. Вместо этого она медленно направилась к выходу из зала. Операторы освещения, поняв намёк, гасили по одной лампе над ней с каждым её шагом.
Много лет спустя эта сцена, запечатлённая камерой, станет классикой в истории кино.
Ши Цзиншэнь смотрел, как она уходит, растворяясь в свете, и сердце его наполнилось тревогой. Не думая ни о каких приличиях, он вскочил и побежал за ней. Пробежав через весь зал, он увидел, как Чаоси исчезает в оживлённой толпе на улице.
Он бросился в поток людей, но больше не смог её найти.
Чаоси обратилась к системе:
[Пусть этот мир завершится здесь.]
Вспышка белого света — и она очнулась в Бюро Кармы. Перед ней сидел маленький мальчик и что-то набирал на экране.
Увидев, что она пришла в себя, он улыбнулся:
— Чаоси, я твой системный помощник Таохуа №7. Твой результат в этом задании — 60,2 балла. Получено 16 666 единиц лунного камня! Можно купить себе сумочку~
— А можно мне оформиться на постоянную работу? — спросила Чаоси.
На пухлом личике Таохуа №7 заиграла ямочка:
— Рейтинг пока недостаточный, дорогуша. Продолжай стараться~
В ту ночь, когда хуские принцессы прибыли ко двору для заключения брака, всё небо империи Даянь озарили фейерверки, будто превратив ночь в день.
Чаоси сидела у окна и смотрела на салют. Она не пошла на свадебный банкет, сославшись на недомогание.
Ли Цзыцзюю было совершенно всё равно, действительно ли она больна. Главное, чтобы она спокойно оставалась в его гареме и помогала поддерживать хрупкое равновесие между ним и министром Чао.
Он не любил её, но был вынужден взять в жёны — для него самого это, вероятно, тоже было своего рода мукой.
Таохуа №7: [Поскольку в прошлый раз твой рейтинг оказался ниже среднего, уровень сложности немного повышен.]
Чаоси: [«Немного повышен» — это как?]
Таохуа №7: [Цель задания на этот раз засекречена. Тебе придётся самой её вычислить~ Это проверка профессиональной интуиции сотрудника!]
Чаоси сохранила на лице вежливую улыбку: [Ага.]
Про себя она подумала: раз она уже попала в гарем, то кроме Ли Цзыцзюя цели быть не может. Если же окажется, что цель — кто-то другой, получится, что Ли Цзыцзюй носит рога…
Учитывая его склонность к холодным улыбкам и жестокости, если она действительно изменит ему, он, скорее всего, прикажет четвертовать её…
Этот Ли Цзыцзюй — настоящий камень, который невозможно расколоть. По сравнению с ним Ши Цзиншэнь просто мальчишка.
С первого же дня в гареме Чаоси сосредоточила всё внимание на императоре, но тот оставался непроницаемым, вежливо соблюдая формальности. Что творилось у него в душе, знал, вероятно, только он сам.
Чаоси, лёжа на подоконнике, мысленно вздохнула: «Вот оно — величие императора».
Её покои были тихими и почти пустыми. Ли Цзыцзюй редко навещал её, да и она сама не любила толпу вокруг. Поэтому она распустила большую часть служанок, оставив лишь нескольких доверенных.
Внезапно снаружи послышался шум:
— Ваше высочество, сюда нельзя! Умоляю, пощадите нас…
— Прочь с дороги! — раздался низкий голос, и кто-то рухнул на землю.
Чаоси не успела даже подняться, как во двор ворвался мужчина в одежде с вышитым змеиным узором. Она встретилась с ним взглядом через окно и узнала его.
В день своей свадьбы она уже видела этого человека. Это был младший брат Ли Цзыцзюя, его любимец — принц Юнцин. Говорили, что он беззаконник и хулиган, постоянно доставляющий головную боль императору, но тот ничего не мог с ним поделать. Со временем Ли Цзышэн стал фигурой, которой боялись все при дворе.
Лёгкий ветерок коснулся лица Чаоси, принеся с собой слабый аромат вина.
Она слегка удивилась, когда увидела, как Ли Цзышэн вдруг усмехнулся и с вызывающей небрежностью поклонился:
— Здравствуйте, государыня. По пути сюда я заметил, что только в ваших покоях горит свет. Позвольте попросить у вас чашку отрезвляющего супа. Не откажете?
Чаоси встала:
— Хунчжу, свари для Его Высочества принца Юнцина отрезвляющий суп.
Хунчжу тревожно посмотрела на госпожу. Все знали, что принц Юнцин — завзятый нарушитель порядка, и его внезапное появление могло обернуться бедой. Ему-то что — у него есть защита в лице императора, а вот Чао-гуйфэй… Она и так не пользуется особой милостью государя, а теперь ещё и такие неприятности…
Служанка вздохнула, но пошла выполнять приказ, оставив Ли Цзышэна и Чаоси наедине во дворе.
— Почему вы не пошли сегодня на свадебный пир? Жаль, вы не видели хускую принцессу — красота не от мира сего, не сравнить с нашими женщинами. Похоже, брату она очень понравилась.
Чаоси мысленно представила холодное, бесстрастное лицо Ли Цзыцзюя и подумала: «Неужели на свете есть женщина, которая ему действительно нравится? Вот это было бы зрелище…»
Она лишь слегка улыбнулась, не выказывая ни злости, ни ревности.
Ли Цзышэн, видя, что она молчит, тихо рассмеялся и сделал несколько шагов в её сторону:
— Слухи не врут: государыня Чао — образец сдержанности и благородства. Но… ведь брат уже давно не заглядывал к вам в Снежный Бамбуковый павильон, верно? Кому вы показываете свою красоту?
Чаоси подняла на него глаза — глубокие, как озеро в ночи — и тихо ответила:
— Государь относится ко мне очень хорошо.
— Очень хорошо? — усмехнулся он. — Три месяца не ступал ногой в ваш павильон… Государыня, неужели вы сами себе это внушаете? Мне даже жаль вас стало.
Чаоси опустила глаза и промолчала.
Ли Цзышэн подошёл совсем близко и тихо сказал:
— Я могу помочь вам, государыня.
Чаоси пристально смотрела на него, словно вступая в немую схватку.
Она размышляла: прошло уже столько времени, а Ли Цзыцзюй так и не проявил к ней интереса. Если рядом будет Ли Цзышэн, это, конечно, к лучшему. Но этот человек явно не прост — вряд ли он хочет помочь ей просто так.
— Ваше Высочество, — осторожно начала она, — неужели вы хотите помочь мне… исключительно из добрых побуждений?
— А если я скажу, что именно так и есть? Поверите ли вы мне, государыня?
«Да никогда в жизни, — подумала Чаоси. — У тебя лицо отъявленного мерзавца».
Она лишь слегка улыбнулась, не отвечая.
— Зачем вам знать мои мотивы? Главное — это выгодно вам. Чего же бояться?
— Боюсь, что сегодня это будет выгодно, а завтра — нет.
Ли Цзышэн громко рассмеялся:
— Живи сегодняшним днём, не думай о завтрашнем. Вы так долго томились в одиночестве… Когда вкусите сладость успеха, поймёте, что сегодня повстречали того, кто вам нужен.
Он подошёл ещё ближе. Чаоси видела, как узор змеи на его одежде приближается к ней. Ли Цзышэн наклонился и прошептал ей на ухо:
— Юньпианьгао… В следующий раз, когда брат придет к вам, не забудьте положить это в угощение.
Он говорил так, будто просто напоминал, а затем развернулся и ушёл. Хунчжу как раз принесла суп, но принц Юнцин, даже не взглянув на неё, прошёл мимо.
Служанка растерялась:
— …Государыня, суп…
— Вылей, — сказала Чаоси. Ли Цзышэн пришёл не за супом — это был лишь предлог.
Но что такое юньпианьгао? Обычное народное лакомство из рисовой муки и сахара, ничуть не похожее на изысканные императорские десерты. Неужели Ли Цзыцзюй в самом деле любит подобные простые сладости?
Чаоси сомневалась, но решила рискнуть. Она выучила рецепт и стала готовить юньпианьгао. И вот однажды Ли Цзыцзюй наконец посетил её покои.
Он приходил редко — раз в месяц, словно выполняя обязательство перед кланом Чао.
Чаоси поставила юньпианьгао на самое видное место. Ли Цзыцзюй, увидев его, едва заметно оживился — выражение его лица изменилось настолько незаметно, что только Чаоси сумела это уловить.
— В последнее время мне нечем заняться, — сказала она, — поэтому я освоила несколько рецептов. Эти десерты — мои первые опыты, возможно, они не слишком удачны… Надеюсь, они вам понравятся.
Ли Цзыцзюй на мгновение задумался, затем протянул руку и взял тонкий ломтик юньпианьгао. Положив его в рот, он слегка улыбнулся.
Уголки губ едва приподнялись, но это была настоящая улыбка. Чаоси давно была при нём, но никогда не видела такой. Его улыбки министрам были холодными, а для императрицы-матери — вежливыми. А эта… казалась искренней.
— Как вам? — спросила Чаоси.
Ли Цзыцзюй сразу же стал серьёзным. Его чёрные, как ночь, глаза пронзительно посмотрели на неё:
— Почему именно юньпианьгао? В дворце такого не подают.
Чаоси тоже взяла ломтик и положила в рот. Сладость тут же растаяла на языке. Ли Цзыцзюй заметил, как её прозрачные губы блеснули влагой, и на мгновение ему захотелось прикоснуться к ним. Но он лишь мельком взглянул и тут же отвёл глаза.
— Мои руки не слишком искусны, — сказала Чаоси, слегка опустив голову. — Я пробовала делать изысканные десерты, но получалось так плохо, что, боюсь, вы бы даже не захотели их попробовать. А вот эти простые лакомства получаются лучше. Хотя, конечно, они примитивны…
Она тихо рассмеялась, будто высмеивая собственную неуклюжесть, но в её смехе чувствовалась лёгкая игривость.
Ли Цзыцзюй помолчал, затем кивнул:
— Ты отлично справилась.
— Благодарю, государь, — в её глазах мелькнула радость.
Ли Цзыцзюй встал и приказал евнуху:
— Принеси незавершённые дела. Сегодня я останусь на обед в покоях гуйфэй Чао.
Он сказал «на обед», но провёл весь день за работой. Десерты ел с удовольствием, но ни разу не взглянул на Чаоси.
Та стиснула зубы от досады. Раньше он никогда не задерживался у неё так надолго — обычно лишь на несколько минут. Сегодня же, хоть и остался, даже не удостоил её взглядом. Это было крайне обескураживающе.
Она сидела рядом, помогая ему растирать чернила. Так как он не отдыхал, и она не могла позволить себе отвлечься. Вскоре её веки стали слипаться от усталости.
http://bllate.org/book/9242/840446
Готово:
