Кто бы мог подумать, что глаза Чэнь Чэня, до этого так живо вертевшиеся, едва встретились с её взглядом, как тут же поспешно отвернулись. Бумажная салфетка, которую он держал в руке, была скомкана в комок и быстро брошена под ноги.
Хань Мэй сразу почувствовала неладное, одним шагом подошла и, не побрезговав, подняла её с пола.
Развернув салфетку, она мгновенно почернела лицом.
Неудивительно, что он так уверенно заявлял, будто точно не завалит экзамен! На ней плотно-плотно были исписаны шпаргалки.
Автор говорит: «Мамочка-писательница: Эм… Как насчёт имени Хань Чэнь?
Чэнь-студент: …Сначала пусть возьмёт мою фамилию и станет госпожой Чэнь Хань Мэй, тогда я и сам готов взять её фамилию.
Мамочка-писательница: …»
Неудивительно, что он так уверенно заявлял, будто точно не завалит экзамен! Он ведь заранее решил списывать!
Главный экзаменатор на кафедре заметил, что Хань Мэй уже давно стоит на одном месте, и спросил издалека:
— Хань Мэй, всё в порядке?
Чэнь Чэнь уже был уверен, что его сейчас вызовут на ковёр и объявят выговор.
Но Хань Мэй выпрямилась, засунула шпаргалку в карман и просто отошла, громко, но не слишком, бросив:
— Нельзя мусорить!
Чэнь Чэнь обрадовался её милости, но не настолько наивен, чтобы думать, будто на этом всё закончится.
Когда он вернулся домой после занятий, то сразу увидел Хань Мэй: она сидела за обеденным столом с мрачным лицом, рядом лежала конфискованная шпаргалка, и вся её поза напоминала судью, готового начать заседание.
Он расставил руки, словно пластиковые щипцы для хлеба в пекарне, и сзади крепко обхватил её, а затем, пока она не могла вырваться, чмокнул в щёчку:
— Почему лицо такое чёрное? Забыла нанести солнцезащитный крем?
Хань Мэй не смягчилась и, резко обернувшись, сердито взглянула на него, с силой вырвавшись из объятий.
Но Чэнь Чэнь не отставал, снова обнимая её:
— Поддерживать своих — это закон природы. Тебе нечего стесняться!
Выходит, ему ещё и нравится, что она стала соучастницей?
Хань Мэй топнула ногой, наконец проявив всю строгость преподавателя:
— Ты до сих пор не понимаешь, в чём твоя ошибка?
А он даже возразил:
— Да какой смысл так серьёзно относиться к обычному экзамену? Ну пустил бы воду сквозь пальцы.
В старшей школе на итоговой аттестации наш классный руководитель специально рассаживал меня рядом с отличниками.
Да и вообще, я ведь думаю о среднем балле всей группы!
Какая разница, хорошо ли ты знаешь английский? Посмотри на Политбюро — разве там кто-то изучал английский?
— Так у тебя ещё и правда нашлась? — возмутилась она. — Я лично видела, как студентов ловили на списывании на экзаменах CET-4 и CET-6: их задерживали на год выпуска. Один парень учился на деньги, одолженные у родственников, и вся семья ждала, что он станет первым в роду университетским выпускником и поможет им выбраться из нужды. А из-за этой глупости пришлось ждать ещё год! Раскаяние уже ничего не исправит.
Ещё одна моя однокурсница на одном из зачётов спрятала записку в рукав. Её поймали, и университет вынес решение — условное отчисление. Она была умницей, просто слишком активно участвовала в общественной жизни и не успела подготовиться. Решила рискнуть. Думала, что к выпуску администрация учтёт все её достижения и снимет взыскание. Но на церемонии вручения дипломов она осталась единственной в группе без степени.
Она искренне надеялась переубедить его примерами чужих ошибок, но Чэнь Чэнь лишь презрительно фыркнул:
— У меня техника совсем не такая примитивная!
— Ты ещё и гордишься, что тебя поймали с поличным? Да ты вообще не стыдишься!
— Ну а кто ещё, кроме тебя, стал бы поднимать с пола бумажку, в которой, возможно, сопли? — парировал он.
Хань Мэй не ожидала, что в такой момент он ещё и пофлиртует. Уши предательски покраснели, но чувство вины только усилилось.
Увидев, что она онемела, он без стеснения начал делиться «профессиональными» секретами:
— В нашей группе девчонки пишут шпоры прямо на бедре — думают, что мужчины-преподаватели не посмеют заглянуть под юбку. А вот Джонни перед каждым экзаменом обязательно надевает шлёпанцы с ремешком между пальцев — шпаргалку пишет на подошве. Сядет, закинет ногу на ногу, и всё видно. А если что — быстро потрёт подошву об пол, и никаких улик! Это целая наука, понимаешь? Недостаточно просто знать, как сделать — надо ещё уметь это применить: быть смелым, собранным и наглым!
Хань Мэй, которая в студенческие годы была образцовой прилежной ученицей, была поражена этим откровением «профессионала»!
Наконец придя в себя, она воскликнула:
— Тебе не стыдно? Ты ещё и гордишься этим? Учишься ради себя самого — кого ты хочешь обмануть шпаргалками?
— Преподавателей, конечно! Мне же просто нужен диплом. Я заплатил за обучение, а они всё равно требуют сдавать экзамены!
Хань Мэй осталась без слов от злости.
Если спросить, какие студенты самые трудные, то это именно такие, как Чэнь Чэнь: ума палата, но тратит его не на дело; никакие доводы разума не действуют, а вместо того чтобы идти прямым путём, гордится своей «хитростью».
Хань Мэй молча кипела от злости, чувствуя, что недостаточно красноречива.
Но Чэнь Чэнь, похоже, именно этого и ждал.
— Хотя… — протянул он, — если моей девушке не нравится, то, конечно, я этого делать не буду.
Хань Мэй удивлённо подняла голову и услышала, как он продолжает:
— Только когда ты просишь, будь моей девушкой, а не куратором.
— И чего ты хочешь?
Поняв, что момент подходящий, он сразу же выдвинул свои условия:
— На следующих экзаменах я не буду списывать. Но если я сдам хотя бы на тройку, ты поедешь со мной в путешествие этим летом. Договорились?
Эта мысль давно зрела у него в голове.
Их отношения были сладкими, очень сладкими, но, несмотря на все его ухищрения — мягкие и жёсткие, — Хань Мэй ни разу не осталась ночевать у него.
Даже в тот раз, когда Джонни с компанией внезапно ворвался к ним, она всё равно ушла.
Но если они отправятся в путешествие, окажутся одни в чужом городе… Разве найдётся лучший повод провести вместе долгую ночь?
Хань Мэй не догадывалась о его замыслах. Она как раз не знала, как его убедить, и, услышав, что он сам предлагает учиться, не раздумывая, согласилась.
Возможно, это был первый случай в жизни Чэнь Чэня, когда у него появилось настоящее желание заняться чем-то полезным.
Она не ожидала, что он окажется таким упорным: несколько ночей подряд он не спал, а после чашки крепкого кофе снова был свеж, как огурчик.
Под настольной лампой он углубился в учебник, одной рукой крутя ручку, длинные ресницы отбрасывали тень, похожую на опахало, а губы слегка вытянулись вперёд — это была другая, упорная сторона его характера.
Хань Мэй, желая облегчить его труды, вымыла фрукты, нарезала их кусочками и хотела покормить его, но он, к её изумлению, выгнал её из комнаты.
— Не мешай мне! — торжественно заявил он. — Если ты рядом, я не смогу сосредоточиться!
Хань Мэй с улыбкой вышла, чувствуя и облегчение, и сладкую теплоту.
Вот он, тот, кого она любит: озорной, непослушный, но в то же время упрямый и целеустремлённый!
Через два дня был экзамен по истории права. У Хань Мэй не было обязанностей экзаменатора, но ради контроля за Чэнь Чэнем она специально поменялась с коллегой.
Когда прошло уже больше половины времени, она всё ещё видела, как он усердно склонился над листом, и почувствовала огромное облегчение.
Скучая на кафедре, она листала задания и вдруг заметила за окном молодого человека с большой сумкой апельсинов, который махал ей через стекло.
Хань Мэй обрадовалась и, кивнув дежурному преподавателю, тихо вышла.
— Сяоши?! Ты вернулся?
Перед ней стоял Чжан Бинь — её однокурсник по аспирантуре, человек с квадратным лицом и очками в чёрной оправе.
Если их научный руководитель был занят и редко появлялся, то именно Чжан Бинь ввёл её в науку, щедро делясь знаниями и советами. Между ними всегда сохранялись отношения, скорее похожие на наставничество, чем просто дружбу.
Чжан Бинь ещё со студенческих времён умел ладить с людьми, благодаря работе в студенческом совете быстро сошёлся с руководством, и после выпуска всего один семестр проработал куратором, а потом отправился в отдалённые районы на волонтёрскую работу.
— Да, вернулся несколько дней назад, — весело пояснил он. — Скоро перехожу на юридический факультет — буду помощником нового декана.
Хань Мэй вспомнила слухи о смене руководства:
— Ух ты! Значит, сразу в руководство!
— Какое там руководство — просто посыльный! — засмеялся он, протягивая ей сумку с апельсинами. — Зато теперь будем часто встречаться.
Хань Мэй открыла сумку и вдохнула знакомый цитрусовый аромат.
Она помнила, как он всегда ставил коробку с апельсинами в офисе, и все могли брать. Она тогда с удовольствием съедала несколько и шутила: «Как только вижу тебя — сразу чувствую запах апельсинов!»
Теперь она поддразнила его:
— Прошло столько времени, и ты решил отделаться парой фруктов?
Чжан Бинь расхохотался:
— Сегодня вечером свободна? Выбирай, куда пойдём!
Они как раз обсуждали встречу, как вдруг из-за окна раздался скрип двигающихся стульев.
Хань Мэй обернулась и увидела, как Чэнь Чэнь вытаскивает из кармана наушники.
Она в ужасе и гневе вбежала обратно и схватила его руку, прежде чем он успел вставить наушник в ухо.
— Ты что задумал? — разочарованно спросила она.
Лицо Чэнь Чэня оставалось невозмутимым. Он спокойно положил наушники ей в ладонь.
Хань Мэй вставила их в ухо, но ничего не услышала.
Тогда Чэнь Чэнь запел:
— Мне нравится кислое и сладкое — вот я такая, какая есть…
Хань Мэй проследила за его взглядом и увидела, что шнур наушников вставлен в соломинку от упаковки йогуртового напитка «Мэннюй Суаньсуань Жу».
Хань Мэй: …Неужели нельзя придумать чего-нибудь поумнее?!
Она не понимала, зачем он устроил этот спектакль.
Чэнь Чэнь отодвинул экзаменационный лист и крупно написал:
— Не смей изменять мне, пока твой парень усердно трудится!
Хань Мэй не знала, плакать ей или смеяться.
Этот ревнивый мальчишка!
Хань Мэй не придала значения его выходке и, отправив ему сообщение, отправилась ужинать с Чжан Бинем.
Едва она села за стол, как пришло сообщение от Чэнь Чэня: у него болит желудок.
Хань Мэй, пользуясь паузой перед подачей блюд, ответила:
— Наверное, нервы от экзамена? Не ешь остатки от мамы. Во втором шкафу слева на кухне есть просо — свари себе кашу.
Чэнь Чэнь ответил, что не умеет варить кашу.
— Я только заказала еду! Как я могу уйти?
Чжан Бинь заметил, что она постоянно смотрит в телефон, и спросил, не случилось ли чего срочного.
Хань Мэй, не находя себе места от беспокойства, с виноватым видом сказала, что один студент заболел и ей нужно срочно к нему.
Чжан Бинь великодушно отреагировал:
— Впереди ещё много времени! Мы же сможем поужинать и в другой раз?
— Прости! В следующий раз угощаю я!
Хань Мэй поспешила уйти, купила в аптеке лекарства и на такси привезла их в маленький особняк Чэнь Чэня.
Зайдя внутрь, она спросила, ел ли он что-нибудь и как себя чувствует.
Чэнь Чэнь фыркнул и, обидевшись, уселся на диван:
— Ты же занята! Зачем пришла?
При этом он икнул и засунул в рот ещё несколько долек апельсина.
Хань Мэй подошла ближе и ахнула:
— Ты съел весь мешок апельсинов от сяоши?!
Неудивительно, что у него болит желудок.
Чэнь Чэнь мизинцем подцепил пакет и, обиженно бросил его в её сторону:
— Несколько штук ещё осталось. Что, жалко, что я съел твои помолвочные подарки?
Хань Мэй не знала, смеяться ей или злиться:
— Ты когда успокоишься? Я же объяснила — это мой однокурсник!
— Разве ты не слышала поговорку: «Бойся не огня и не воров, а бойся однокурсников»?
Она закатила глаза, засучила рукава и направилась на кухню варить кашу.
Промыв просо, она добавила немного кунжутного масла и соли, приправила фарш, вспомнила, что китайская ямса полезна для желудка, надела перчатки и нарезала несколько ломтиков, чтобы добавить в кашу.
Чэнь Чэнь заглянул на кухню и нарочито спросил:
— Так много варишь? Для одного человека многовато!
— На двоих! — огрызнулась она, оглядываясь. — Из-за тебя я ушла с пустым желудком!
Лицо Чэнь Чэня наконец озарила улыбка, и уголки губ самодовольно приподнялись.
Автор говорит: «С праздником вас!
И да, теперь все ваши вопросы разрешены».
К счастью, усилия Чэнь Чэня не прошли даром.
Он еле-еле, но сдал все экзамены, даже тот по чтению, где просто кидал ластик, чтобы выбрать ответ.
Видимо, у некоторых людей от рождения везение на экзаменах.
Студенты после сессии расслабились.
Но для куратора отдых ещё далеко.
http://bllate.org/book/9238/840184
Готово:
