Сюй Чжинань не могла даже представить, как мать может говорить с сыном подобным образом.
Её отец погиб на службе ещё в раннем детстве, но она по-настоящему выросла в любви обоих родителей и никогда не чувствовала недостатка ни в отцовской, ни в материнской заботе.
Линь Цинъе внимательно следил за её выражением лица:
— Хочешь что-нибудь спросить?
Сюй Чжинань посмотрела на него — и вдруг слова застряли в горле.
Даже если бы она задала вопрос, какой ответ могла бы получить? Разве что снова вскрыть старую рану.
Ей не хотелось удовлетворять своё любопытство таким способом. Помедлив немного, она спросила:
— А твоё лицо… не надо ли намазать чем-нибудь?
— Где?
Она указательным пальцем дотронулась до собственной правой щеки:
— Вот здесь.
Линь Цинъе слегка наклонился, опустил голову и повернул правую сторону лица:
— Где?
Они оказались слишком близко друг к другу — даже дыхание смешалось, и каждый ощутил запах второго. Сюй Чжинань не осмеливалась взглянуть ему в глаза и перевела взгляд ниже, на его прямой, чёткий нос.
Она легко коснулась ногтем царапины на его щеке:
— Здесь.
Он хрипло рассмеялся:
— Да это же ерунда. Зачем мазать?
Линь Цинъе выпрямился, провёл рукой по её волосам, и в его глазах мелькнула лёгкая, почти незаметная усмешка:
— А-Нань, ты же та самая тату-мастерша, которая без дрожи втыкает иглы в чужую кожу. Не будь такой мягкосердечной.
Вода в кастрюле уже закипела, клёцки один за другим всплыли на поверхность, наполняя кухню аппетитным ароматом.
Он достал из шкафчика две миски и сполоснул их горячей водой.
Сюй Чжинань наблюдала, как он черпает первую большую порцию в миску, а затем тянется за второй. Она поспешно остановила его:
— Хватит, хватит! Я столько не съем.
— Да разве это много? — Линь Цинъе всё же вылил ещё половину второй половника. — Ты что, кошку кормишь?
— …
Остатки он выложил в полную вторую миску, взял обе в руки — горячие — и, кивнув подбородком в сторону, сказал:
— Возьми две ложки, А-Нань. Идём есть за стол.
Они вышли из кухни и сели друг против друга за обеденный стол.
Эти замороженные клёцки не требовали кулинарного мастерства — приправы шли в комплекте, и вкус получался насыщенным и ароматным.
У Сюй Чжинань был маленький аппетит: она съела несколько штук и уже наелась, но три клёцки остались. Не хотелось оставлять еду, поэтому она продолжала медленно пережёвывать их, хотя уже было трудно.
Линь Цинъе быстро доел свою порцию, откинулся на спинку стула и уставился на неё. Девушка ела с явным усилием: щёчки надувались, жевала медленно.
Он усмехнулся:
— Если наелась — не ешь больше.
— Жалко выбрасывать.
Она проглотила то, что было во рту, и остался последний клёц. Подняла его ложкой.
Как раз в тот момент, когда она собиралась положить его в рот, Линь Цинъе вдруг наклонился, схватил её за запястье и потянул к себе. Клёц соскользнул с ложки прямо ему в рот.
Сюй Чжинань замерла. Её чёрные ресницы дрогнули. Она смотрела на него с близкого расстояния.
Линь Цинъе, однако, не выглядел так, будто сделал что-то неуместное. Он спокойно прожевал пару раз и проглотил.
Поднявшись, он отодвинул обе миски в сторону и схватил ключи от машины:
— Поехали, отвезу тебя в общежитие.
От квартиры Линь Цинъе до университета Пинчуань было минут двадцать езды.
Раньше, когда он учился, редко появлялся в кампусе, а после выпуска и участия в шоу и вовсе ни разу не возвращался.
К счастью, летом университет был почти пуст, и охрана не особо строгая — чужие машины пропускали после регистрации через инфракрасный сканер.
Линь Цинъе припарковался у входа в студенческое общежитие, где жила Сюй Чжинань.
Из нескольких корпусов светилось лишь несколько окон.
Она подняла голову — в её комнате ещё горел свет. Цзян Юэ ещё не спала.
— Тогда я пойду, — сказала Сюй Чжинань и добавила после паузы: — Ты по дороге домой будь осторожен.
— Хм.
Она надела рюкзак, открыла дверь и вышла из машины.
— А-Нань, — снова окликнул её Линь Цинъе.
— Да?
Он поднял с пола переднего пассажира упавшую буддийскую сутру и протянул:
— Она запачкалась кровью. Нужна тебе ещё эта книга?
Сюй Чжинань взяла её и аккуратно разгладила загнутый уголок страницы:
— Нужна. Буддийские сутры нельзя просто так выбрасывать.
Она бережно положила книгу обратно в сумку и направилась к воротам. Только она провела картой по считывателю и собралась войти, как за спиной раздался громкий хлопок — захлопнулась дверь машины.
Сюй Чжинань обернулась. Линь Цинъе вышел из автомобиля и стоял под фонарём, который уже полгода не работал. Он надвинул козырёк бейсболки на лоб.
Она замерла на месте.
Автоматические ворота, чувствуя присутствие человека, то открывались, то закрывались несколько раз подряд.
Тётя-вахтёрша не выдержала и высунулась из окна:
— Эй, девочка! Проходишь или нет? Уже поздно, иди спать!
— Простите, тётя, сейчас! — Сюй Чжинань извинилась и снова направилась к Линь Цинъе.
Он смотрел, как она медленно идёт к нему, и в уголках глаз заиграла лёгкая улыбка — расслабленная, чуть ленивая. Затем он наклонился и обнял её.
Сюй Чжинань инстинктивно попыталась оттолкнуть его.
— Дай мне немного обнять тебя, А-Нань, — сказал он. — Всего на минутку.
Голос Линь Цинъе прозвучал хрипло, почти как мольба, и руки невольно сжались крепче — будто боялся, что она уйдёт.
Её руки, толкавшие его, постепенно опустились. Она не обняла его в ответ, просто осталась в том же положении.
Прошло довольно времени, но Линь Цинъе всё не отпускал её. Хотя летом в университете в это время никого не было, Сюй Чжинань всё равно боялась, что кто-нибудь вдруг выйдет из общежития и увидит их. Она снова толкнула его и тихо сказала:
— …Линь Цинъе, мне пора идти.
Он ещё раз прижался лицом к её шее, крепко обхватил её за талию и только потом выпрямился.
— Иди, — сказал он.
Когда Сюй Чжинань вернулась в комнату, Цзян Юэ как раз собиралась ложиться спать — только выключила настольную лампу, как дверь открылась.
— А-Нань? Я думала, ты сегодня домой поедешь.
— Сначала хотела, но возникли дела, решила лучше в общаге переночевать.
Цзян Юэ сразу заметила дыру на её джинсах и пятна на одежде. Нахмурилась:
— Что с тобой случилось?
— Просто упала. Ничего страшного.
— Как же так неосторожно! Может, в больницу сходить?
— Да всё нормально, почти не болит, — сказала она и даже для убедительности подвигала ногой. — Видишь?
— Ладно-ладно, — улыбнулась Цзян Юэ. — Быстро умывайся, только рану водой не мочи.
— Хорошо, быстро сделаю, а ты ложись спать.
— Да ничего, делай спокойно. Я ещё политологию послушаю, не скоро спать лягу.
— Ты каждый день так поздно ложишься и всё равно каждое утро в библиотеку? Выдержит ли организм? В прошлый раз ведь простудилась.
Цзян Юэ забралась на кровать и вздохнула:
— Как только поступлю в аспирантуру, сразу высплюсь десять дней подряд.
— Ты так усердно готовишься — обязательно поступишь.
— В художественную аспирантуру сложно попасть, голова кругом.
Сюй Чжинань взяла сменную одежду и зашла в ванную. Цзян Юэ слушала лекции по подготовке к экзаменам, и голос доносился даже из ванной. Раз уж подруга ещё не спала, Сюй Чжинань решила помыть голову, высушить волосы и заодно постирать испачканную одежду.
Вышла на балкон с пластиковым тазиком. Цзян Юэ высунулась с кровати:
— А-Нань, мы когда начинаем учёбу?
— Третьего сентября, ещё полмесяца.
— Ой, как быстро!
— Как только сдашь экзамены, сразу свобода.
Цзян Юэ спряталась обратно под одеяло, и голос стал глухим:
— А вдруг меня сразу «смоет волной»?
— Надо верить в себя! Ты же столько готовишься. Почему именно ты не должна поступить?
— Иногда мне очень завидно тебе.
Сюй Чжинань не поняла:
— Чему?
— Просто… кажется, ты всегда уверена в себе. И не просто уверена — это какое-то внутреннее спокойствие.
Цзян Юэ не могла точно объяснить, но чувствовала: Сюй Чжинань совсем не такая, как многие девушки. Она твёрдая, устойчивая, и её уверенность не вызывает раздражения — скорее, восхищение. Она живёт по своим принципам, не поддаётся чужому влиянию и не сомневается в себе.
Проще говоря, Сюй Чжинань отлично учится — возможно, даже могла бы поступить без экзаменов, но уже решила свой путь: станет тату-мастером. И даже в этом она стремится к победам на конкурсах.
— Кстати, — вдруг вспомнила Цзян Юэ, — сегодня же у тебя был второй тур?
— Да.
— Ну как?
Сюй Чжинань широко улыбнулась:
— Первая в группе.
— Молодец, А-Нань! — тоже обрадовалась Цзян Юэ и вытянула руку из-под одеяла. — Дай мне немного твоей удачи-рыбки! Чтобы и мне на экзаменах повезло!
Сюй Чжинань пожала ей руку и пошла на балкон развешивать вещи.
Аккуратно отжав одежду, она стала вешать её по одной. Вдруг краем глаза заметила: машина Линь Цинъе всё ещё стояла у общежития. Пальцы Сюй Чжинань замерли. Она пригляделась — под сломанным фонарём стоял Линь Цинъе.
Он небрежно прислонился к фонарному столбу, козырёк бейсболки скрывал лицо.
Через некоторое время он вытащил из кармана телефон, набрал номер и приложил к уху.
Сюй Чжинань молча смотрела. В этот момент на табуретке рядом зазвонил её собственный телефон.
На экране: «Линь Цинъе».
Она на секунду замерла, затем ответила:
— Алло?
Его голос прозвучал с лёгкой усмешкой, но тихо, будто его разнесло ветром:
— Ещё не спишь?
— Нет, — ответила Сюй Чжинань, глядя с балкона на Линь Цинъе под фонарём. — Уже собираюсь.
Вдруг она вспомнила: раньше, когда Линь Цинъе провожал её до общежития, она всегда оборачивалась, чтобы ещё раз посмотреть на него, но видела лишь его удаляющуюся спину.
Сейчас же, впервые, всё было наоборот.
— Не думай больше о том, что случилось сегодня. Остальное я сам решу.
— Спасибо тебе, правда.
Он тихо рассмеялся:
— Ты всё время со мной так официально.
— Серьёзно, если бы ты не пришёл, не знаю, чем бы всё закончилось.
— Не волнуйся. Больше такого с тобой не случится.
Пальцы Сюй Чжинань сжимали мокрую, холодную ткань. Она не удержалась:
— Но впредь не действуй так импульсивно. Сегодня повезло, что всё обошлось. А если бы что-то случилось — тебе бы самому досталось.
— Тогда просто следи за мной, — легко ответил он.
Сюй Чжинань слегка сжала пальцы и вынула их из воды. Не ответила.
Линь Цинъе не знал точного окна её комнаты. Он расслабленно прислонился к столбу и поднял подбородок, глядя на ряды общежитий.
Выглядел одиноко.
— Кстати, забыл сказать тебе.
Сюй Чжинань:
— Что?
— Спокойной ночи, — сказал он. — А-Нань.
На следующее утро Ван Ци пришёл в квартиру Линь Цинъе.
— Дело с Вэй Цзином закрыто. Я договорился — он больше не будет поднимать эту тему перед публикой.
Линь Цинъе поднял глаза:
— Заплатил за молчание?
— А как ещё? — раздражённо бросил Ван Ци. — Хорошо ещё, что деньги помогли. Ведь совсем недавно тебя снова обсуждали из-за того школьного видео. Представь, если бы сейчас вылезло ещё одно — общественность бы тебя точно не защитила.
— А полиция?
— Тут можешь не переживать. Вчерашний полицейский, кажется, знаком с твоей девушкой. Её дядя, да? Вэй Цзина задержали на трое суток.
Ван Ци нахмурился:
— А она в порядке? Вчера сильно испугалась?
— Вроде нет.
— Ну и слава богу, слава богу.
Ван Ци хоть и немного общался с Сюй Чжинань, но относился к ней с симпатией — тихая, воспитанная девушка. Просто странно, как она вообще связалась с Линь Цинъе. Казалось, они из совершенно разных миров.
Линь Цинъе только что вымыл голову, и волосы ещё были влажными. Капли воды стекали по шее. Он схватил с дивана плед и провёл им по волосам.
Затем сел на диван, закурил и спокойно спросил:
— Всего-то трое суток? Так дело с Вэй Цзином и закончится?
— А что ещё хочешь? Я просмотрел записи с камер — там, честно говоря, нет ничего серьёзного. Задержали его только потому, что есть показания тебя и того второго тату-мастера.
Линь Цинъе молчал, щёки слегка впали, и он глубоко затянулся сигаретой.
http://bllate.org/book/9227/839326
Готово:
