Продавец рядом уже засмотрелся, будто опьянённый. Влюблённых пар он видывал — и не раз, и не два. Красивых влюблённых — тоже. Но никогда ещё ему не доводилось наблюдать такой гармонии аур, будто между ними не осталось ни малейшей щели — даже иголку не вставишь. Мужчина — холодный, как родник, сдержанный и благородный; женщина — страстная, как пламя, дерзкая и гордая. На первый взгляд — спокойствие, но на самом деле их связь проникла в самую глубину души, и зависть даже не возникала — лишь восхищение. Да, они созданы друг для друга.
Однако эту картину вскоре нарушили.
— А Цзинь?
Чжунли Цзинь и Шан Ханьчжи одновременно обернулись. Невдалеке стояла женщина в белом длинном платье, похожая на ту, что вышла из дождливого тумана южного Цзяннани с зонтиком в руке. Её глаза, словно живые волны, сначала скользнули по Шан Ханьчжи, затем остановились на Чжунли Цзинь, и она с лёгкой неуверенностью спросила:
— А Цзинь… ты, неужели потеряла память?
Впервые кто-то сразу понял, что она действительно ничего не помнит.
……
В кофейне на верхнем этаже торгового центра вокруг витали мелодичные звуки музыки, а воздух был напоён насыщенным, уютным ароматом кофе.
В углу у окна Нин Юэ сидела напротив Чжунли Цзинь и Шан Ханьчжи, медленно помешивая кофе в чашке, и слегка нахмурилась.
— Значит, правда потеряла память? Я так и думала. Если бы ты помнила, как могла бы проигнорировать меня? Пусть мы и давно не виделись, но ведь мы лучшие подруги! Но как ты здесь оказалась? И что говорит Америка по поводу твоей амнезии? А этот… — она резко замолчала, быстро бросила взгляд на Шан Ханьчжи и тут же встретилась с его глазами. Даже сквозь линзы очков его взгляд был прозрачно-ледяным, как бездонное озеро без единой ряби, но под поверхностью бурлила скрытая ярость.
Нин Юэ почувствовала, будто её глаза укололи иглой, и поспешно отвела взгляд обратно к Чжунли Цзинь.
— А Цзинь, а это кто…?
Рука Шан Ханьчжи, державшая ложку, медленно сжалась. Появление этой женщины, объявившей себя университетской подругой и лучшей подругой Чжунли Цзинь, которая явно знала многое о прошлом доктора Астрид, тревожило его меньше, чем один-единственный вопрос.
Чжунли Цзинь, не поднимая головы, разглядывала фотографии в телефоне Нин Юэ. Та показывала ей старые совместные снимки, чтобы доказать, что они действительно были близки. На фото действительно были они вдвоём — дома, на прогулках, лица ещё юные, почти все снимки сделаны в студенческие годы.
Услышав вопрос Нин Юэ, Чжунли Цзинь, не отрываясь от экрана, ответила:
— Мой муж.
Лицо Нин Юэ застыло.
Шан Ханьчжи ослабил хватку ложки, отвёл взгляд в окно, и уголок его губ едва заметно приподнялся. Всё лицо, особенно брови и глаза, словно озарились лёгкой улыбкой, а кончик уха, скрытый чёрными прядями волос, незаметно покраснел.
Будто внезапно растаяла застывшая волна, в душе Нин Юэ взметнулась буря. Её обычно мягкие черты исчезли, лицо стало бледно-зелёным.
— А Цзинь, ты что несёшь? Вы что, поженились?
— Ещё нет.
— То есть уже решили? А Цзинь, ты уверена, что не шутишь? Ты потеряла память, знакома с ним, наверное, всего несколько дней — как ты можешь принимать такое решение?
Гнев в глазах Нин Юэ становился всё труднее сдерживать.
Чжунли Цзинь удивлённо подняла голову.
— Подожди, ты его не знаешь?
— Конечно, не знаю!
— Но разве ты не моя лучшая подруга? Тогда ты должна знать о моих отношениях с Ханьчжи. Если мы такие близкие подруги, ты хоть немного должна быть в курсе моего прошлого с бывшим парнем, особенно такого громкого. В COT многие знали, что у доктора Астрид когда-то была девушка.
Лицо Нин Юэ становилось всё мрачнее.
— Сейчас не в этом дело! Не в том, признаю ли я, что была твоей подругой или нет. А в том, как ты можешь так легко связать свою жизнь с первым попавшимся мужчиной и даже планировать свадьбу?! Мне всё равно, что между вами было раньше или как вы снова встретились после твоей амнезии! Главное — Чжунли Цзинь, как ты можешь так поступить? Как ты можешь предать Кэгу?
* * *
— Бряк! — раздался звук разбитого стакана у ног Чжунли Цзинь, заглушив последние слова Нин Юэ. Та этого не заметила и посмотрела на Шан Ханьчжи.
— Сорвалось из рук, — спокойно произнёс он и перевёл взгляд на Нин Юэ, которая собиралась продолжить допрос. — Раз вы подруга Сяо Цзинь, позвольте представиться. Можете называть меня доктор Цзэ или просто Цзэ. Сейчас работаю в исследовательском институте COT, принадлежащем корпорации «Терновая корона». Слышал, что специалисты отдела исследований компании «Чжу Синь» очень компетентны, а их электронные устройства обладают высокими технологическими характеристиками — опережают обычные смартфоны на целых пять лет. Было бы интересно обменяться опытом.
Его взгляд за стёклами очков был ледяным и полным предупреждения, но тон оставался ровным и безмятежным, так что любой мог подумать, будто он действительно просто представляется и проявляет вежливость.
Нин Юэ с изумлением смотрела на Шан Ханьчжи, потом перевела взгляд на Чжунли Цзинь, будто увидела привидение. Лицо её то бледнело, то краснело. Наконец, она посмотрела на Чжунли Цзинь и с натянутой мягкостью сказала:
— Полагаю, сейчас ты, наверное, не захочешь заехать ко мне. Вот мой номер телефона — если захочешь поболтать, звони в любое время.
С этими словами она бросила на Шан Ханьчжи предостерегающий взгляд и быстро вышла.
Нин Юэ поспешила к машине, захлопнула дверь и со всей силы швырнула сумку на пассажирское сиденье. Её лицо и глаза то бледнели, то наливались зеленью. Только что сказанное Шан Ханьчжи содержало слишком много информации — она едва сдерживала себя.
Что вообще происходит? Доктор Цзэ? Он действительно доктор Цзэ? Но как такое возможно? Доктор Цзэ и доктор Астрид? «Белая империя» и «Терновая корона»? Кто в это поверит? В научном мире они — заклятые соперники, две тигрицы в одной горе, два короля, которые никогда не встречаются. И вдруг они вместе? Даже если Чжунли Цзинь потеряла память, разве доктор Цзэ тоже сошёл с ума? Или у него какие-то скрытые цели? Угрожает ли он «Белой империи»? Или хочет переманить её на свою сторону? И что за свадьба?
Ей нужно сохранять хладнокровие. Сначала надо подтвердить, действительно ли этот человек — доктор Цзэ. Если это правда, нельзя действовать опрометчиво. Его слова были чётким предупреждением: если она осмелится сделать что-то, что ему не понравится, он обязательно отомстит. А ведь даже сейчас, несмотря на все достижения «Чжу Синь», компания всё ещё не сравнится с «Терновой короной», особенно в научной сфере. Рисковать всем, над чем она так долго трудилась, было бы безумием…
Но…
Нин Юэ яростно сжала руль, почти сломав ногти. Как Чжунли Цзинь может так поступить? Ни за что! Даже если Кэгу уже нет в живых, даже если она забыла обо всём — она обязана остаться верной его памяти! Как она смеет сбрасывать всё с плеч и улыбаться так счастливо?!
Чжунли Цзинь подняла ногу, давая официанту убрать осколки стекла у её ног. Её выражение лица не изменилось — появление человека из прошлого, казалось, совсем не тронуло её, и она не проявила ни малейшего желания расспрашивать о словах Нин Юэ.
Шан Ханьчжи посмотрел на неё.
— Ты не спросишь?
— О чём?
Он молчал, только смотрел на неё своими чёрными, спокойными и холодными глазами, и в этом взгляде ей почудилось что-то вроде обиды и капризного недовольства под маской сдержанности.
Чжунли Цзинь не выдержала — она немедленно прильнула к его руке, потерлась щекой и ласково защебетала:
— Не хочу. Если спрошу, получу, скорее всего, ложную информацию. Зачем тратить время и эмоции?
— Но вы же подтвердили, что знакомы?
— Но я ей не доверяю. Её жесты, выражение лица, слова и даже показанные фотографии доказывают: наши отношения давно уже не те, что были в студенческие годы. Мы не подруги — даже не обычные хорошие знакомые. Между настоящими друзьями всегда чувствуется особая близость в движениях и взглядах. А у нас её нет. Даже если после моего возвращения в страну мы и не виделись, всё равно не должно быть такой дистанции. Фотографии, конечно, показывают тёплые отношения, но время способно изменить всё.
Она оставалась такой же проницательной и обаятельной. Даже потеряв память, он не волновался, что её легко обмануть или ввести в заблуждение. Любовь переполняла его сердце. Шан Ханьчжи не удержался и слегка ущипнул её за щёку, гордясь и радуясь, но внешне оставался таким же невозмутимым и сдержанным.
Чжунли Цзинь прищурилась, её миндалевидные глаза изогнулись в соблазнительной улыбке. Ханьчжи и не подозревал, как сильно хочется поцеловать его именно в таком серьёзном виде. Она надула губки:
— Поцелуй меня.
— Не шали, — он прикрыл ладонью её лицо и скользнул взглядом по залу. Все поспешно отвели глаза, но вскоре снова украдкой посмотрели в их сторону.
Их внешность и аура были слишком выдающимися — с самого входа за ними наблюдали многие. Люди по природе своей тянутся к красоте, поэтому любопытные взгляды были неизбежны.
Но Чжунли Цзинь никогда не была послушной и скромной — с детства она всех выводила из себя. Ладонь на её лице ничуть не мешала. Губы коснулись его ладони, нос вдохнул запах стирального порошка с прохладными нотками, исходящий от его рукава. От такой близости её глаза стали ещё более лукавыми. Она поцеловала его ладонь, сняла руку и снова потянулась за поцелуем:
— Ханьчжи, ну поцелуй меня.
— Сяо Цзинь… — Он никогда не был особенно раскованным на людях. Его сдержанность досталась ему от давно ушедшего деда. В детстве, когда они были малы, они просто держались за руки и звали друг друга на угощения — тогда они ещё не понимали разницы между мальчиками и девочками, поэтому не стеснялись. Позже, в юности, встречались редко — максимум, держались за руки или втайне целовались, когда никого не было рядом. А теперь… стоит ей надуть губки, как в голове мгновенно всплывают такие образы, от которых становится жарко и стыдно… Совсем не место для подобных мыслей в общественном месте.
Чжунли Цзинь, совершенно не подозревая о его внутренней борьбе, продолжала беззастенчиво дразнить:
— Поцелуй-поцелуй-поцелуй-поцелуй-поцелуй—
Шан Ханьчжи схватил её за подбородок и решительно поцеловал.
Многие женщины в кафе прикрыли рты ладонями. Кто-то завистливо вздыхал, кто-то доброжелательно улыбался, кто-то искренне радовался за них. В мире больше добрых людей, и большинство с теплотой относится к счастью незнакомцев.
……
Хотя после того, как Шан Ханьчжи стал доктором Цзэ, большая часть информации о нём оказалась под грифом секретности, род Шан всё ещё пользовался огромным влиянием в Пекине. За время учёбы в элитной школе Му Хуа с ним случилось немало историй, поэтому многие влиятельные семьи Пекина знали, что доктор Цзэ — это Шан Ханьчжи. Просто все молчали об этом по негласному согласию.
Учитывая положение Нин Юэ в деловых и светских кругах Пекина, а также её связи, узнать, действительно ли Шан Ханьчжи — доктор Цзэ, было не так уж сложно. Поэтому, получив подтверждение, Нин Юэ будто обессилела и опустилась в кресло. На лице не осталось и следа прежней мягкости. Руки крепко сжимали подлокотники, брови нахмурены, лицо исказилось злобой.
Прошло некоторое время. Она глубоко вдохнула несколько раз, взяла со стола записку с номером телефона и задумалась. Нельзя бросаться в бой, не имея сил. Иначе все её усилия последних лет, все решения и жертвы окажутся напрасными. Шан Ханьчжи… доктор Цзэ… Он заранее просчитал всё — даже то, к кому она обратится за информацией. Иначе зачем так легко давать свой личный номер? Очевидно, он уже предупредил всех. Значит, он знает о ней всё. К счастью, вряд ли он догадывается о самом страшном — о том, чего она больше всего боится и что никогда не должна раскрыть.
Она нажала кнопку вызова.
Ужин ещё не начинался, но за окном уже садилось солнце, окрашивая небо в огненно-красные тона. Лёгкий ветерок был прохладен.
http://bllate.org/book/9211/837967
Готово:
