Рядом с Сяо Юнь появились ещё две первостепенные служанки. Их выбрал сам Цинь Сюань: одну звали Хунъюй, другую — Хунлюй. Обеим было по семнадцать–восемнадцать лет, обе отличались спокойным нравом и умением всё делать толково и без лишнего шума. Кроме того, Цинь Сюань отобрал из дворцовой стражи четверых молодых охранников с приличными боевыми навыками и приказал им неотлучно следовать за Сяо Юнь.
Стоило ей выйти за пределы Зала Благополучия, как четверо стражников немедленно шли за ней следом, будто в принцевом дворце притаился какой-то зверь, готовый в любую секунду выскочить и ранить её.
Сяо Юнь почувствовала что-то неладное. Несколько дней она терпела молча, но в конце концов не выдержала и пошла спрашивать Цинь Сюаня:
— Пятый двоюродный брат, разве в столице сейчас неспокойно?
Цинь Сюань давно подготовил ответ для девочки и теперь с тревогой произнёс:
— Янь-Янь, ты и впрямь сообразительна. Я лишь добавил пару стражников, а ты уже всё поняла. Несколько дней назад я получил сведения: власти поймали нескольких лазутчиков из варварских племён, проникших в столицу. Согласно их показаниям, среди простых горожан скрываются ещё сообщники, которые хотят убить важных чиновников или представителей знати, чтобы отомстить за поражение в войне. А больше всего варвары ненавидят твоего отца и брата. Я побоялся, что они захотят отомстить тебе, поэтому и назначил тебе дополнительную охрану.
Сяо Юнь не увидела в этих словах ничего подозрительного и обеспокоенно спросила:
— Но разве принцев дворец тоже небезопасен?
Цинь Сюань холодно усмехнулся:
— Мой дворец открыт недавно, и я мало что знаю о слугах здесь. Не стану же я рисковать. Вдруг «некоторые» сумеют воспользоваться этим? Тогда мне несдобровать.
Сяо Юнь помолчала немного и неуверенно спросила:
— Пятый двоюродный брат, а Е Шицзы всё ещё живёт во дворце?
Письмо, которое Е Цы дал ей, она бережно хранила и очень хотела лично спросить его: кто же тот «благородный покровитель», о котором шла речь в том послании?
Но последние дни, когда бы она ни собиралась повидать Е Цы, служанки Хунъюй и Хунлюй неизменно говорили ей, что Е Шицзы нет во дворце. Тогда Сяо Юнь решила расспросить об этом Шэна Цинцзэ — юного целителя, который ежедневно приходил к ней на осмотр и с которым можно было видеться каждый день. Однако всякий раз, когда Шэн Цинцзэ приходил к ней, рядом обязательно оказывался Цинь Сюань. И, глядя на выражение лица пятого принца, Сяо Юнь так и не решалась задавать вопрос о местонахождении Е Цы.
Услышав её вопрос, лицо Цинь Сюаня мгновенно стало ледяным. Он спросил ровным, почти жутко спокойным голосом:
— Послушай, моя хорошая Янь-Янь, скажи честно своему двоюродному брату: зачем тебе понадобилось выведывать, где находится Е Цы? Не передавал ли тебе этот демон в человеческом обличье записку за моей спиной? Не шептался ли он с тобой потихоньку?
Сяо Юнь хуже всего переносила именно такой странный, зловеще спокойный тон Цинь Сюаня. Ей всегда казалось, что за этой невозмутимостью скрывается лютая ярость. Только что набранное ею мужество мгновенно испарилось. Она старалась смотреть прямо в глаза Цинь Сюаню, чтобы не выдать своего замешательства, и решительно покачала головой:
— Пятый двоюродный брат, я уже несколько дней не видела Е Шицзы! Откуда у меня могла быть возможность… передавать записки или шептаться с ним!
Девушка смотрела на него чистыми, ясными глазами, энергично мотая головой, и выглядела совершенно искренней. Но Цинь Сюань точно знал: внутри у неё что-то да таится.
Гнев бурлил в нём, однако на лице не дрогнул ни один мускул. Он сделал вид, что поверил, и мягко улыбнулся:
— Ну и слава богу. Впредь держись от него подальше. Это настоящий лисий демон, пожирающий людей. Если ты, маленькая глупышка, сама полезешь к нему в пасть, он сожрёт тебя целиком — даже косточек не останется.
Сяо Юнь изобразила на лице страх и быстро закивала, а в душе вздохнула с облегчением.
«Хорошо хоть, отделалась!»
Цинь Сюань перевёл разговор на учёбу. Несколько дней назад он заплатил крупную сумму, чтобы пригласить во дворец известную в Лунсине женщину-наставницу, которая должна была обучать Сяо Юнь.
Девушка осторожно ответила на все вопросы. На самом деле рассказывать было особенно не о чём: наставница, опасаясь знаменитой болезненной хрупкости своей ученицы, каждый день давала ей прочесть всего одну страницу книги и написать один лист иероглифов. Остальное время она просто беседовала с ней, а стоит только Сяо Юнь проявить малейшие признаки усталости — немедленно отправляла отдыхать, боясь, как бы та не упала в обморок во время занятий и не вызвала недовольства пятого принца.
Узнав обо всём, Цинь Сюань не стал больше допрашивать Сяо Юнь и великодушно отпустил её.
Вернувшись в спальню, Сяо Юнь первым делом выгнала всех служанок и, достав из животика плюшевого кролика спрятанное там письмо, стала торопливо совать его в курильницу, словно воришка.
Это письмо от Е Цы ни в коем случае нельзя было оставлять у себя — если Цинь Сюань его обнаружит… Девушка даже представить не смела, чем это может обернуться.
Именно в этот момент окно снаружи распахнулось.
В комнату одним прыжком влетел юноша — именно тот, кого она сейчас меньше всего хотела видеть.
Цинь Сюань, принеся с собой осеннюю прохладу, успел перехватить письмо прежде, чем Сяо Юнь успела сжечь его в курильнице.
Малышка слишком слабо владела собой: едва вернувшись, сразу же бросилась уничтожать улики, совершенно не подумав, что он может подкараулить её прямо за окном!
Слёзы навернулись на глаза Сяо Юнь, когда она смотрела на письмо в руке Цинь Сюаня. Лицо её побледнело, голос задрожал, но слова прозвучали так:
— Пятый двоюродный брат, как ты можешь… вторгаться в мою комнату?
Цинь Сюань спокойно смотрел на неё и, подняв письмо, спросил:
— Кто тебе это дал?
Девушка опустила глаза и упорно молчала.
Цинь Сюань распечатал конверт, вынул листок и развернул его. Его лицо мгновенно исказилось от ярости.
Перед ним лежал не исписанный текстом лист, а совершенно чистая бумага.
Сяо Юнь внимательно следила за выражением лица Цинь Сюаня и тоже заметила странность. Оригинальное письмо было написано на бумаге, окрашенной цветами хризантемы, с тёплым янтарным отливом, а перед ними сейчас лежал обычный белый лист.
Сердце девушки, до этого бившееся где-то в горле, вдруг успокоилось. На губах невольно заиграла улыбка облегчения. Хотя она и не понимала, как всё так переменилось, но очевидно, что от беды она отделалась.
Цинь Сюань не проронил ни слова. Мрачный, как грозовая туча, он развернулся и вышел из комнаты.
Он давно должен был догадаться: Е Цы никогда не оставил бы в руках Сяо Юнь письмо с секретными сведениями, рискуя, что его прочтут другие. По поведению девушки легко было понять: настоящее письмо уже заменили. И замена на чистый лист — это явная насмешка над ним, будто Е Цы издевается: «Ты даже за своей невестой не можешь уследить!»
***
На следующий день.
Видимо, из-за унижения, связанного с тем самым чистым листом, Цинь Сюань целый день не показывался перед Сяо Юнь.
Привычка — страшная вещь. Человек, которого она привыкла видеть утром и вечером, вдруг исчез — и девушке стало не по себе.
К ночи Сяо Юнь металась в постели, не находя покоя. Её сердце будто заросло сорняками.
Внезапно она почувствовала стыд: кроме странного нрава и некоторой властности, пятый двоюродный брат относился к ней прекрасно. Как она могла поверить словам Е Цы на слово, сначала обмануть Цинь Сюаня, а потом ещё и радоваться его неудаче?
Девушка мысленно решила: «Завтра утром сама пойду к нему, опущу голову, признаю вину и извинюсь».
Была ночь полнолуния. Серебристый свет луны, проникая сквозь занавески, рассыпался по полу перед окном, словно иней.
Сяо Юнь размышляла, глядя сквозь полог на лунный свет.
Вдруг на улице поднялся ветер.
Ночной ветер зашелестел занавесками, и раздался лёгкий щелчок — плотно закрытое окно внезапно распахнулось.
В комнату ловко прыгнул человек.
Едва Сяо Юнь пришла в себя, как он уже стоял у её кровати, отодвинул полог и приложил палец к губам, давая знак молчать.
Лунный свет ясно осветил черты его лица — благородные и мягкие.
Это был Е Цы.
Он тепло улыбнулся девушке, ловко вытащил её из постели, завернул в тёплый плащ и, подхватив на руки, выпрыгнул в окно.
Он не использовал снадобий, не оглушал её и даже не пытался зажать рот — словно совсем не боялся, что она закричит.
И Сяо Юнь действительно не испугалась. Инстинктивно она чувствовала: Е Цы не причинит ей вреда.
Ведь тот, кто хочет навредить, не будет таким нежным, заботливым и спокойным, да ещё и таким беспечным?
Ночной ветер усилился, нагоняя облака, которые заслонили большую часть луны. В мире наступила полумгла.
Тело юноши было лёгким, как облачко. Он бесшумно переносил её через крыши и стены, пролетая над головами стражников, и вскоре они оказались во дворе гостевых покоев.
Сяо Юнь впервые увидела искусство лёгкого тела — оно казалось настоящим волшебством, и в её сердце родилось сильное желание научиться такому же.
Но тут же она вспомнила о своём больном, хрупком теле и немного приуныла.
Няня Чжуан давно говорила ей: с таким здоровьем максимум, на что она способна, — это лёгкие упражнения для укрепления тела. А вот достигнуть уровня мастеров, которые могут срезать листьями или убивать цветами на расстоянии, ей не дано. Такие навыки требуют многолетних суровых тренировок с детства. Её же тело годилось разве что для третьего низшего уровня боевых искусств.
В главном зале гостевых покоев горел свет, но стражников и слуг поблизости не было.
Е Цы внес Сяо Юнь внутрь.
Шэн Цинцзэ, стоявший у окна, сразу подошёл и аккуратно опустил девушку на пол, мягко сказав:
— Не бойтесь, госпожа. Мы с А Цы привели вас сюда, чтобы спросить: занимались ли вы раньше практикой внутренней энергии?
Сяо Юнь растерялась и покачала головой.
Е Цы закрыл дверь и подошёл к ней, наклонившись с улыбкой:
— А хотите ли вы теперь, как только что, летать по небу без чьей-либо помощи?
Сяо Юнь немедленно кивнула:
— Я правда смогу?
— Конечно, — ответил Е Цы. — Правда, ваше тело слишком слабое для внешних техник, но начать с внутренней энергии вполне можно.
Он указал на Шэна Цинцзэ:
— Вот этот господин Шэн — гений боевых искусств, знает множество методик. Он заметил ваш талант и готов взять вас в ученицы. Согласны стать его…
— Старшим братом по школе! — перебил его Шэн Цинцзэ, слегка покраснев. Он боялся, что Сяо Юнь назовёт его «учителем».
— Значит, мой талант действительно хорош? — обрадовалась Сяо Юнь.
Ей казалось, будто она попала в роман, где сам Учитель приходит к ней с дарами!
— Превосходен! — искренне сказал Шэн Цинцзэ. — Лучший из всех, что я встречал!
— Старший брат по школе! — воскликнула Сяо Юнь. — Мне нужно преподнести вам чашу чая?
Е Цы тихо рассмеялся:
— Не надо. Ваше братство должно оставаться в тайне. Если пятый принц узнает, что вы снова водитесь с людьми из мира рек и озёр, он, может, и вас не накажет, но вашего старшего брата по школе точно съест живьём.
Чтобы выучить высокие техники, Сяо Юнь тут же предала Цинь Сюаня:
— Можете не сомневаться, Е Шицзы! Я никому не проболтаюсь пятому двоюродному брату!
Е Цы загадочно улыбнулся.
А Шэн Цинцзэ повёл Сяо Юнь в угол комнаты и начал подробно рассказывать о той нити жизненной энергии, что сохраняла ей жизнь:
— Помните ли вы, кто вложил в вас эту нить защитной внутренней силы?
Сяо Юнь замерла и покачала головой.
На самом деле никакого мастера не существовало.
До того как попасть в этот мир, в её роду передавалась из поколения в поколение особая формула под названием «Формула Воспитания Ци». Все дети, едва научившись говорить, должны были заучить наизусть девять глав общей сложностью в тридцать тысяч иероглифов и практиковать эти упражнения. Без этого их имя не вносили в родословную.
Название звучало так, будто взято из романа о бессмертных, но на деле это была просто методика регулирования дыхания. Подобные практики можно найти на любом сайте цигун — они безвредны, но и особой пользы не приносят, уж точно не позволяют летать или творить чудеса.
Чтобы попасть в родословную, Сяо Юнь в детстве выучила все девять глав и освоила первую из них.
Однако после пяти лет, когда её имя уже было внесено в книгу рода, она больше никогда к этому не возвращалась.
Когда же она переродилась в этом мире и ещё находилась в утробе принцессы, ей постоянно не хватало воздуха, и она чувствовала, что вот-вот задохнётся. Чтобы выжить, она вспомнила семейную формулу и, ещё в материнской утробе, сумела создать первую нить внутренней энергии. Эта энергия начала свободно циркулировать по её телу и устранила ощущение удушья.
Теперь становилось ясно: эта техника, возможно, куда ценнее, чем казалась.
Сяо Юнь растерянно спросила:
— Эта нить энергии правда может спасти жизнь?
Шэн Цинцзэ кивнул:
— Да. Разве вы не замечали, что с годами ваше здоровье всё улучшается и улучшается?
— Я думала, это действие целебных отваров, — сказала Сяо Юнь.
— Даже самые лучшие снадобья не способны на такое, — мягко возразил Шэн Цинцзэ. — Когда я проверял ваш пульс, то проследил путь этой энергии. Ясно, что это техника высшего уровня. Такие методики крайне требовательны к качеству практикующего. Раз некто вложил в вас эту нить жизни, значит, он передал вам право наследовать всю систему.
http://bllate.org/book/9202/837303
Готово:
