— Хорошо, молодой господин Гао.
Сюй Цзюньфэн остолбенел.
Он смотрел, как двери лифта безжалостно смыкаются, увозя сестру вместе с Гао Яном, а его самого оставляя в холле бара — одного, будто ненужного.
Друг толкнул его в плечо и хихикнул:
— Похоже, мы здорово ошиблись. Молодой господин Гао, кажется, не очень-то жалует своего будущего шурина.
Ещё один фыркнул и протяжно, с издёвкой произнёс:
— Как это «не жалует»? Разве не дал скидку пять процентов? Да это же щедрость царская! Без шурина кто бы получил такую милость? Верно ведь?
Вся компания захохотала и дружно подхватила:
— Верно!
Сюй Цзюньфэн и его приятели учились в частном университете, куда попали, заплатив за место после провала на вступительных — набрав всего сто–двести баллов.
Конечно, среди студентов встречались и те, кто упорно трудился, но большинство просто отсиживало время, чтобы получить корочку, проводя дни в бесконечных пирушках, развлечениях и соревнованиях, кто круче. Настоящей дружбы между ними не было.
Раньше Сюй Цзюньфэн часто брал онлайн-кредиты и щедро угощал всех — благодаря этому он был центром внимания компании.
Но когда Сюй Чжао раскрыла его долги, источник денег иссяк, и ему пришлось довольствоваться тем, что его кормили и поили другие. Из лидера он превратился в придаток.
И без того затаив обиду, сегодня он надеялся блеснуть перед друзьями, используя связи сестры с Гао Яном. Вместо этого он пережил публичное унижение.
Поэтому он мрачно оттолкнул своих «друзей», вышел из бара, хлопнув дверью, вызвал такси и направился прямо домой.
***
В медленно поднимающемся лифте
Гао Ян сжал ладонь девушки, которая становилась всё холоднее, и вздохнул. Он уже нажал кнопку четвёртого этажа — собирался идти в VIP-зал смотреть матч, — но теперь передумал и остановил лифт на третьем.
Вытащив Сюй Чжао из кабины, он повёл её к своему кабинету. Она всё ещё не поднимала головы, и лишь у самой двери очнулась от своих мыслей и удивлённо спросила:
— Почему мы здесь? Разве не идём смотреть футбол?
Гао Ян, не разжимая пальцев, одной рукой вытащил карту доступа и открыл дверь.
— Как я могу смотреть футбол, если моя девушка вот-вот расплачется?
— Кто расплакался?.. — попыталась возразить она.
Едва дверь распахнулась, он втянул её внутрь и, обхватив за плечи, развернул на полоборота, прижав спиной к двери.
Сила была невелика, но Сюй Чжао оказалась в ловушке.
Она пару раз толкнула его, но он не шелохнулся. Щёки её вспыхнули, голос стал тише комариного писка:
— Что ты делаешь?! Давай поговорим нормально, не надо так…
— Боюсь, если буду говорить нормально, ты не послушаешь и опять захочешь убежать. Лучше заранее тебя запереть, чтобы спокойно поговорить.
Гао Ян усмехнулся, но тут же серьёзно заглянул ей в глаза:
— Ты расстроилась из-за того, как я обошёлся с твоим братом?
Сюй Чжао опустила голову и сжала край своей одежды, не зная, что ответить.
Только что…
Он не сказал ни единого грубого слова, но его презрение и холодность к её брату были совершенно очевидны.
Она лучше всех знала, насколько жадны и неприятны её родные, и, конечно, не ожидала, что Гао Ян будет их уважать.
Но… всё же это её кровные родственники. В глазах посторонних она и они — одно целое.
Если он так презирает их, то каково ей быть рядом с ним?
Правда, он и не обязан хорошо относиться к её семье.
К тому же она сама не хотела снова влезать в долги благодарности перед ним из-за своих родных.
Так что, по сути, Гао Ян не сделал ничего дурного. Она лишь слабо улыбнулась и тихо сказала:
— Нет, я не расстроена. Ты поступил правильно. Мой брат… его с детства баловали. Сейчас он хоть и учится, но по сути ничем не занят. Такие люди, стоит к ним прикоснуться — и уже не отвяжешься. Ты прав, что не связываешься с ним.
Чем спокойнее она говорила, тем больнее становилось Гао Яну.
Он долго подбирал слова и наконец произнёс:
— Сюй Чжао, я должен сказать тебе правду. Мне действительно не нравятся твои родные. Ни твоя мама, ни твой брат.
Она тихо «мм» кивнула и горько усмехнулась:
— Это нормально.
— Я человек чёткий: не стану любить их только потому, что люблю тебя; точно так же не стану меньше ценить тебя из-за них. Понимаешь?
— …Понимаю.
Но понимание — одно, а отделить себя от семьи, в которой вырос, — совсем другое.
Она знала, что отличается от них, но всё равно была частью этого мира.
Гао Ян прекрасно понимал эту боль. Знал, что такие узы не разорвать парой слов — только время могло помочь.
Раньше, пока их отношения не прояснились, он даже старался угодить У Мэйлин.
Ведь если та будет довольна, Сюй Чжао дома будет страдать меньше.
Но теперь всё изменилось. Они официально пара. Она — его.
Если её дома обидят хоть раз — у него есть все основания и право забрать её оттуда.
В конце концов, в его доме места хватит даже для десяти таких Сюй Чжао.
А что до родной мамы, брата или отца — пусть катятся ко всем чертям, если плохо обращаются с ней.
Когда он это сказал, девушка аж подскочила от удивления и испуга:
— Э-э… Мы же ещё не дошли до такого!
Они только что стали парой!
Она ещё учится в школе!
Её сверстники тайком встречаются, прячась от родителей, и самые серьёзные споры у них — какой фильм выбрать на каникулах.
А тут Гао Ян ведёт себя так, будто они уже давно живут вместе и она может в любой момент переехать к нему!
Какой это скоростной режим?!
Видимо, в сердце каждого амбициозного мужчины, каким бы мягким он ни казался снаружи, живёт дикий и властный зверь.
Гао Ян считал: раз уж она вошла в его территорию — она полностью его. Он будет защищать её, не позволяя никому даже прикоснуться.
И все остальные — это «остальные».
Он заметил её испуг и насмешливо скривил губы:
— Не дошли до какого?
— Ну… до такой степени близости… — пробормотала она, отводя взгляд.
Гао Ян усмехнулся ещё шире, согнулся, чтобы оказаться на одном уровне с ней, и почти в упор спросил:
— О, тогда, может, сделаем что-нибудь, чтобы ускорить этот процесс?
Сюй Чжао: «!»
Его наглый взгляд напугал её, и она тут же оттолкнула его.
На этот раз он не стал издеваться — сразу отступил, потрепал её по голове и отступил на шаг:
— Знаю, ты мне не доверяешь! Считаешь мой дом логовом дракона! Ладно, если тебя всё-таки выгонят из дома, поезжай к моим дедушке с бабушкой. Они примут тебя как родную внучку, а Сяо Юнь — как сестру. Будут счастливы до небес.
Сюй Чжао нахмурилась и пристально уставилась на него.
Почему, когда речь заходит о том, что её выгонят из дома, он выглядит… нетерпеливым?!
Она недовольно поджала губы:
— …Посмотрим.
Дедушка с бабушкой и Сяо Юнь хоть и добры к ней, но всё равно остаются чужими людьми. Если ей придётся переехать к ним, она будет чувствовать себя обузой и обязана будет отплатить им добром.
Увидев её сомнения, Гао Ян фыркнул и лёгким шлепком по плечу сказал:
— Да перестань! Тебе-то нечего переживать! Мне вот придётся туго!
— А тебе-то чего волноваться?
Он закатил глаза:
— Как чего?! Разве не ясно?! Мою бабушку ещё можно уговорить, а дед и Сяо Юнь меня терпеть не могут! Они так тебя оберегают, что, узнав, будто я тебя «заполучил», первым делом отберут у меня половину жизни!
Сюй Чжао не удержалась и хихикнула.
Раньше, внизу, он не подтвердил их отношения перед братом. Она понимала — не хотел, чтобы тот пристал к нему, — но всё же в душе осталась маленькая обида.
Теперь же стало ясно: он собирается рассказать об их связи дедушке, бабушке и Сяо Юнь. И эта обида мгновенно испарилась.
Её сердце целиком и полностью находилось в его власти. Но тут он вздохнул:
— Перед тем как сообщить им, надо срочно заменить дедушкину трость на пластиковую.
— Зачем?
Он раздражённо фыркнул:
— Чтобы не так больно было! Иначе, как только он узнает, что я сломал кости в прошлый раз, снова отправит меня в больницу на пересборку!
Сюй Чжао не выдержала и рассмеялась, плечи задрожали.
Увидев, что она наконец улыбнулась, Гао Ян перевёл дух и лёгонько шлёпнул её по макушке:
— Смеёшься! Как только услышала, что меня побьют, сразу расцвела! А я-то за тебя переживал! Совесть где потеряла?
Сказал — и тут же начал щекотать её.
Она хохотала, пытаясь увернуться:
— У тебя!
— Ой! — Он притворно ахнул. — Значит, я — собака?! Видимо, пора тебя проучить!
Они покатились по кабинету.
Не заметили, как оба оказались на диване.
Сюй Чжао упала на спину, прижавшись к его груди, и ощутила вокруг себя его запах.
Заметив настенные часы — почти два ночи, — она поспешила найти повод:
— Матч… матч скоро начнётся. Нам пора наверх.
Голос Гао Яна дунул ей в ухо:
— Всё ещё хочешь смотреть футбол?
— Мы же… ради этого сюда пришли?
Он усмехнулся и вызывающе спросил:
— Что красивее — мяч или я?
Сюй Чжао: «…»
Хотя ей было неловко, смешно стало ещё больше.
Поэтому она нарочно заявила:
— Мяч красивее!
— Повтори-ка!
— …Мяч красивее! Ай! Не надо… щекотно…
— …
Когда она совсем выдохлась, задыхаясь, как рыбка на берегу, он наконец отпустил её, потрепал по голове и велел:
— Сходи, принеси мой ноутбук с рабочего стола.
— Зачем? — Она вскочила и, краснея, стала поправлять помятую одежду.
Гао Ян нахмурился:
— Ты же сказала, что мяч красивее! Значит, иди за компьютером — будем вместе смотреть футбол!
Сюй Чжао улыбнулась и послушно принесла ноутбук. Они устроились рядом на диване.
Она думала, что сейчас начнётся трансляция матча, но Гао Ян, открыв компьютер, запустил не спортивное приложение, а два вложенных файла.
Внутри лежали локальные видео. Она не успела прочитать названия, как он уже открыл одно из них. На экране заиграли кадры: группа подростков в красно-синих футболках бегала по зелёному полю, обливаясь потом.
— Это что?
Она моргнула и уставилась на экран.
Гао Ян положил ноутбук себе на колени, откинулся на спинку дивана и, заложив руки за голову, лениво бросил:
— Посмотри внимательно. Самый классный там — это кто?
Сюй Чжао закатила глаза — явно считала его самовлюблённым, — но, взглянув снова, широко раскрыла глаза.
Среди ребят самый худой, но самый яростный в борьбе — это ведь он!
Она давно хотела увидеть, как он играет, но в интернете ничего не находилось.
Боялась спрашивать — ведь из-за аварии он был вынужден завершить карьеру, и это, наверное, больная тема. Поэтому молчала.
А сегодня он сам показал ей это видео. Она затаила дыхание, не упуская ни одного движения юного Гао Яна.
Он смотрел на неё, время от времени поясняя:
— Это я только что приехал в Ла Масию. Все вокруг были сильнее меня. Тогда я поклялся доказать, что не хуже других, и каждый день зубами скрежетал от злости. Один бразильский сосед по комнате потом рассказывал, что каждую ночь клал под подушку гантель — боялся, что я ночью встану и начну его есть, так что готовил себе оружие на всякий случай.
Он смеялся, как всегда дерзко.
Сюй Чжао тоже хотела рассмеяться, но не смогла.
Видео было размытым, но в каждом движении чувствовалась его ярость и упорство.
Упал — дважды ударил кулаками по земле и тут же вскочил. Когда защита провалилась, он, будучи нападающим, бросился на линию ворот и грудью отбил мяч. Когда соперники водили его кругами, передавая мяч, он бежал за ним без остановки — уставали даже те, кто владел мячом, а он всё бежал…
Без этой ярости, вероятно, азиатскому мальчику никогда бы не удалось остаться в Ла Масии.
http://bllate.org/book/9191/836362
Готово:
