— Тогда твоё желание, пожалуй, не в счёт, — произнёс Юнь Цинъюань, слегка приподняв уголки губ. В его глазах, цвета лунного света, на мгновение мелькнула едва уловимая улыбка.
Нин Ин: «…»
Действительно, она ведь уже произнесла это вслух.
Ладно, без наставницы, наверное, даже лучше.
Ведь Учитель — словно заботливая мама для своих учеников. В прошлый раз он даже сказал… что может починить им одежду.
— Учитель, правда ли, что вы умеете шить нам одежду? — вырвалось у Нин Ин, прежде чем она успела сообразить.
Сразу после этого она пожалела о сказанном. Неужели от долгого общения со старшим братом Гу её ум и чувства тоже притупились?
Это всё вина старшего брата Гу.jpg
Юнь Цинъюань слегка опустил на неё взгляд и едва заметно кивнул.
— Если это ты — можно.
Нин Ин: «!!!»
Учитель кивнул!
— Платье Айин… порвалось? — тихо спросил Юнь Цинъюань.
Платье Нин Ин действительно было порвано. Новая ткань оказалась слишком нежной, и сегодня вечером, когда она пробиралась сквозь рощу, кусты зацепили подол — на уровне икры образовалась длинная дыра. Она собиралась сама заштопать её позже, но раз Учитель готов… хи-хи-хи, Учитель во всём лучший, наверняка и шить умеет превосходно (уверена).
Чтобы показать Учителю повреждение, Нин Ин тут же поставила ногу на обочинный камень и чуть приподняла подол, обнажив полоску белоснежной, гладкой кожи.
Она хотела лишь продемонстрировать разрыв, но Учитель почему-то замолчал.
Нин Ин удивлённо подняла глаза и, пользуясь лунным светом, заметила лёгкий румянец на кончике уха серебряноволосого красавца.
Нин Ин: «!»
Какой же Учитель невинный!
Лунный свет мягко озарял стройную, белую икру девушки, словно отполированный нефрит, окутанный нежным сиянием. Хотя подол алого платья был порван, на фоне снежной кожи этот изъян лишь добавлял ему соблазнительной красоты.
Нин Ин слегка наклонила голову:
— Учитель, можно?
Юнь Цинъюань вернулся к себе, незаметно прочитал заклинание, чтобы убрать румянец с ушей, и лишь затем сдержанно ответил:
— Я видел. Опусти подол.
— Эм… — Нин Ин послушно опустила юбку. Раньше она грелась у костра, поэтому ей казалось прохладно, и она особо не задумывалась.
На мгновение воцарилась тишина, нарушаемая лишь ночным ветерком.
Когда Нин Ин уже собиралась сказать: «Может, в другой раз…», Учитель вдруг взял её за запястье и унёс на облаке прямо в свою пещеру-обитель.
Остановившись у входа, Нин Ин слегка растерялась:
— Учитель…
— Не думай лишнего, — спокойно произнёс Юнь Цинъюань. — Я позвал тебя лишь для того, чтобы зашить одежду.
Нин Ин кивнула, но всё равно чувствовала смущение.
О чём думать? Неужели Учитель подозревает, что она — та самая дерзкая ученица, мечтающая о романтике между наставником и ученицей? Она готова поклясться небесами: у неё нет таких мыслей!
Даже если она окажется в пещере Учителя глубокой ночью, между ними всё будет абсолютно чисто и благородно.
Только такие, как старший брат Гу, способны видеть пошлость там, где её нет.
— Учитель, не понимайте меня неправильно! Я понимаю вашу заботу. Могу просто оставить одежду здесь… — запнулась Нин Ин. — Вы шейте спокойно, не торопитесь.
Юнь Цинъюань слегка помассировал переносицу:
— Есть с собой сменная одежда?
Нин Ин заглянула в свой карман-хранилище и покачала головой:
— Нет…
— Садись, — сказал Учитель, проводя её внутрь и указывая на нефритовый ложемент. Затем он сам сел рядом.
Нин Ин послушно уселась и с замиранием сердца наблюдала, как Учитель слегка наклонился и своими холодными, словно нефрит, пальцами бережно обхватил её лодыжку, поднимая ступню и кладя её на чистейшие складки своего даосского одеяния.
Нин Ин: «!!!»
Она тут же напомнила себе: не надо фантазировать! Учитель делает это только ради удобства починки. Да, именно так! Она точно не такая пошлая, как старший брат Гу!
Учитель такой невинный, наверняка даже не осознаёт… насколько этот жест двусмысленный.
Ресницы Нин Ин задрожали. Она внезапно пожалела, что вообще пришла сюда этой ночью. Даже если ничего не происходит, одна лишь мысль об этом заставляет воображение разыграться.
Когда Учитель взял иголку с ниткой и склонился над работой, её голова закружилась. Она смотрела на его прекрасный профиль в свете свечи и то и дело ловила себя на странных мыслях.
Например:
Правда ли, что совместная практика (шuangxiu) так полезна для культивации?
Нин Ин быстро отбросила эту идею.
Она уже достигла уровня Великого Умножения, и следующий шаг — восхождение на Небеса. Вместо того чтобы участвовать в бесконечной конкуренции в мире бессмертных, лучше остаться в человеческом мире свободной даосской отшельницей. Совместная практика ей явно ни к чему…
Стоп. Почему она вообще подумала о совместной практике?
Нин Ин слегка наклонила голову, глядя на сосредоточенное лицо Учителя, и на мгновение растерялась.
Она повторила про себя несколько раз: «Без мыслей, без желаний», и только тогда сумела взять себя в руки. В этот самый момент пальцы Учителя случайно коснулись её кожи — будто зимняя снежинка, мелькнувшая и исчезнувшая.
Нин Ин: «!!!»
От этого прикосновения по ноге до самого сердца прокатилась волна мурашек, и уши девушки залились румянцем.
Когда Учитель закончил штопку, она поспешно поблагодарила его и, словно испуганная птица, умчалась из его обители.
Как только силуэт девушки исчез, из тени, куда не проникал свет свечей, появился полупрозрачный призрак.
— По моему мнению, любовная карма, предначертанная тебе судьбой, — именно она, — с ленивой усмешкой произнёс Му Бие, скрестив руки и прислонившись к ширме.
— Чепуха, — холодно отрезал Юнь Цинъюань. — Я гадал, но не верю в рок. К тому же, разве стал бы я питать подобные мысли к своей ученице?
— Если не веришь, почему же тысячу лет живёшь в одиночестве? — Му Бие начал загибать пальцы. — За весь этот век рядом с тобой не было ни одной женщины. Разве никогда не чувствовал одиночества?
Юнь Цинъюань: «…»
— Кстати, я ведь призрак, — добавил Му Бие.
Юнь Цинъюань: «…»
— И ещё: когда она приблизилась к тебе, я заметил, как ты покраснел, — с довольной улыбкой продолжил Му Бие. — Юнь-даос, наконец-то ты проснулся! Когда эта новость разлетится по миру культиваторов, многие женщины будут рыдать от горя…
— У меня нет сердца и чувств, откуда взяться влечению? — равнодушно ответил Юнь Цинъюань.
— Продолжай упрямиться, — фыркнул Му Бие. — Только что, когда я просто взял её за руку, кто-то явно рассердился.
— Тогда я ещё не знал твоей истинной сущности, — спокойно пояснил Юнь Цинъюань. — Боялся, что причинишь ей вред.
— Раз теперь знаешь, — Му Бие нарочно поддразнил, — могу я взять твою ученицу за руку?
Зрачки Юнь Цинъюаня резко сузились, и от него повеяло ледяным холодом, будто с самого Северного полюса.
— Не… не волнуйся, — поспешил сдаться Му Бие, подняв руки. — Юнь-даос, я просто пошутил. Не трону твою ученицу. Хотя… она и правда милая.
Но эти слова лишь усилили холод в глазах Владыки Небесных Дао.
Он сам не понимал… что именно чувствует к Айин. Но мысль о том, что она держит за руку другого мужчину — пусть даже без опасности — вызывала в нём раздражение.
Это забота наставника или тёмное чувство собственничества?
Он не знал. И боялся разобраться до конца.
Му Бие: «?»
Вот видишь! Он и правда столкнулся со своей любовной кармой!
— Давай лучше поговорим о тебе, — Юнь Цинъюань незаметно сменил тему. — Как ты стал Повелителем Призраков?
Му Бие почесал затылок:
— После смерти я долго блуждал в пустошах. Потом понял, что могу поглощать заблудших духов и использовать их силу, чтобы сохранять полупрозрачную форму. Со временем я стал слишком силён, и Храм Сэнло обратил на меня внимание. Они хотели поглотить меня, но потерпели поражение. После того как я убил прежнего Повелителя Призраков, мне самому досталась эта должность.
*
Нин Ин покинула обитель Учителя и уже собиралась вернуться в свою, как вдруг наткнулась на двух тайных наблюдателей.
— Сестра Сань, старший брат Гу, — кивнула она им. — Почему ещё не спите?
— Мы волновались, не ругает ли тебя Учитель, — с ухмылкой проговорил Гу Ци. — Скажи, сестрёнка, что такого происходило в пещере Учителя так долго?
Нин Ин:
— Ничего… особенного.
— Сестрёнка, почему у тебя лицо красное? — неожиданно спросила Сань Цзиньсэ.
Нин Ин: «!!!»
— У меня что, правда лицо красное?
Сань Цзиньсэ кивнула:
— Неужели между тобой и Учителем…
— Могу поклясться, между сестрой и Учителем всё чисто! — серьёзно заявил Гу Ци. — В прошлый раз я даже видел…
— Хватит! Это всё недоразумение, — с горькой миной перебила его Нин Ин. — Учитель просто зашивал мне платье.
Гу Ци: «???»
Сань Цзиньсэ: «???»
— Учитель умеет это делать? — удивился Гу Ци.
— Не в этом дело! — возразила Сань Цзиньсэ. — Как платье порвалось? Неужели Учитель…
Нин Ин: «???»
[Хозяйка совершила 117 дней подряд ежедневную отметку. Награда: флакон лечебных пилюль низшего качества. Получить? Да/Нет]
На следующее утро, едва забрезжил рассвет, Нин Ин разбудил голос системы.
Она потянулась:
— В будущем не буди меня ради таких дешёвых наград, ладно?
Система: «…»
Флакон лечебных пилюль низшего качества стоил как минимум сотню духовных камней. Разве это дёшево?
Но, взглянув на баланс хозяйки… похоже, и правда не очень.
Тем не менее, Нин Ин по привычке получила награду. Конечно, она могла бы не отмечаться каждый день — в кармане-хранилище лежало несколько «карт пропущенных дней», — но раз уж проснулась, то почему бы и нет?
Вскоре перед ней материализовался флакон с пилюлями.
Нин Ин откупорила его и заглянула внутрь. Пилюли выглядели неплохо, но содержали мало ци — годились разве что для лечения поверхностных ран. По сравнению с теми, что дарил ей Учитель, они были ничем.
Покачав головой, она убрала флакон в карман-хранилище, надела нежно-зелёное платье, сделала милую причёску, прочитала очищающее заклинание и отправилась на главную вершину.
Рассвет только начинался, но на главной площадке уже собралась толпа. По дороге Нин Ин встретила старшего брата Гу и сестру Сань, направлявшихся на Испытание Мечей.
— После вчерашнего позднего ужина думала, вы поспите подольше, — сказала она.
Сань Цзиньсэ улыбнулась:
— Ни за что! Мы договорились прийти и поддержать тебя.
Нин Ин растрогалась. Жаль только, что старший брат Гу в этот момент не удержался и взмахнул плакатом.
Втроём они пришли на площадь и увидели того самого внешнего ученика, который вчера торговал семечками. Теперь он, похоже, нашёл более выгодную нишу — вместо семечек расставил лотки с завтраками.
Поскольку ученики достигают периода Цзинданя лишь к стадии золотого ядра, многие пришли на Испытание Мечей натощак. Аромат еды быстро привлёк голодных, и, несмотря на завышенные цены, покупатели тянулись к прилавку.
Нин Ин тоже купила немного еды и угостила старшего брата с сестрой.
Хотя она давно перешла на питание ци, внешне её уровень — всего лишь период Цзучжи, так что нужно поддерживать видимость. Что до Гу Ци и Сань Цзиньсэ — даже достигнув периода Юаньиня, они не могут устоять перед соблазном еды. Вчерашний ужин это отлично доказал.
К тому же, раз уж сестра угощает — надо есть!
Нин Ин бросила взгляд на высокую трибуну, окутанную туманом. Учитель восседал на ней, его серебристые волосы ниспадали на плечи, белые одежды напоминали снег, а лицо выражало безмятежное сострадание — будто статуя божества, не ведающего мирских забот.
Она перевела взгляд и увидела рядом Му Бие — всё в том же мрачном облачении Повелителя Призраков, чёрный капюшон скрывал большую часть лица, и он выглядел настоящим злодеем.
Нин Ин уже прошла первый тур Испытания Мечей и ждала лишь начала следующего раунда. Сегодня утром должен был состояться поединок между Чу Шо и другим учеником.
Как типичному герою-неудачнику, которому предстоит путь от нуля до вершины, Чу Шо на Испытании Мечей выпало немало испытаний. Хотя он и стал учеником Владыки Мечей, и его мастерство быстро росло, его врождённые способности оставляли желать лучшего. Недавно он лишь достиг начального периода Цзучжи, и в условиях жёсткой конкуренции внутри секты это считалось слабым результатом. Даже если он и мог побеждать противников выше по уровню, победы давались ему с огромным трудом.
http://bllate.org/book/9076/827111
Готово:
