Синцай никогда не отказывалась от прогулок с ним, и он, в свою очередь, никогда ей не отказывал. Иногда, заходя в дом канцлера Чжао, чтобы навестить самого канцлера, Ли Чжэнь даже приносил Синцай небольшие подарки. Однако всё это время она ощущала в нём какую-то отстранённость.
Это чувство терзало её изнутри. Раньше она думала, что это любовь. Теперь же понимала: оно скорее напоминало детские игры её матери, которая поддразнивала младшего брата кусочком сладкой карамели.
Карамель была самой простой — обычной ячменной, да и выглядела всегда одинаково. Но брат снова и снова попадался на эту удочку, с радостью тянусь за лакомством.
Мать играла с ним так долго, что, заметив, как у того уже наворачиваются слёзы, поспешно прекращала забаву.
И та, кто держала конфету, и те, кто наблюдали со стороны, считали это весёлой шуткой. Только тот, кто жаждал сладости, знал, каково это — быть обманутым надеждой.
Теперь, вспоминая, Синцай понимала: тогда ей вовсе не был нужен сам Ли Чжэнь. Просто слишком долго её «поддразнивали», и она поверила, будто это и есть любовь. На самом деле, ей хотелось лишь ту самую карамельку.
В темноте Вань Синцай горько усмехнулась.
Пройдя несколько шагов взад-вперёд, она наконец немного привыкла к новому положению дел.
Она вспомнила, что сегодня смогла тайком сбежать из дома только потому, что отец уехал в Цзяннань заниматься вопросами государственных экзаменов. И ещё вспомнила: перед отъездом он уже подал прошение императору о помолвке.
В прошлой жизни, сразу после того как Ли Чжэнь случайно нашёл её и вернул домой, на следующий день пришёл указ из дворца.
Синцай сжала кулаки, опираясь на стену, и тонкие запястья задрожали.
Отец уже запросил указ о помолвке. Канцлер Чжао, как бы ни был он любим императором, не осмелится ослушаться царского приказа. Значит, вернувшись домой, она сможет лишь принять указ.
Раз она сбежала сегодня, в доме наверняка уже обнаружили её исчезновение и отправили людей на поиски. А раз Ли Чжэнь теперь глава Верховного суда, этим делом, несомненно, займётся он.
При мысли о Ли Чжэне ноги Синцай вдруг заныли. Она опустилась на ближайшую соломенную кучу.
Мать и брат сейчас, наверное, в панике. Ей тоже очень хотелось их увидеть, но возвращаться нельзя. Чем больше она думала об этом, тем сильнее становилось беспокойство. Оставалось только прятаться, но где? В столице человека, которого ищут Верховный суд и дом канцлера, не спрячешь.
Правда, если бы удалось переодеться в маленького евнуха и укрыться во дворце или в одном из княжеских особняков… Она ведь уже пережила худшее — чего теперь бояться? В этой жизни она ни за что не повторит ошибок прошлого.
Но похищение всё равно рано или поздно раскроют. Если расследование дойдёт до дворца, ей не удастся скрыться.
Бежать — плохо, а решения нет. Не найдя выхода, она прислонилась к стене и постепенно опустила голову, проваливаясь в сон.
Тем временем в кабинете пятого принца Вэй Чжаоцяня свет не гас всю ночь.
У императора было шестеро сыновей, но до настоящего времени дожили лишь трое: наследный принц Вэй Сяо, третий принц Вэй Ижань и шестой принц, которому ещё не исполнилось пяти лет. Детей в императорском дворце трудно вырастить — чтобы избежать ранней смерти, шестому принцу даже имени пока не дали.
Дверь кабинета тихо открылась. Служанка вошла с подносом свежеприготовленного ночного угощения.
— Ваше высочество.
Мягкий голос заставил Вэй Чжаоцяня оторваться от бумаг. Он бросил взгляд на служанку:
— Поставь и уходи.
Служанка аккуратно подошла, стараясь двигаться как можно изящнее. Поставив поднос, она добавила:
— Мо Вэнь ждёт снаружи.
Перо в руке Вэй Чжаоцяня замерло на мгновение. Он не глядя на служанку положил перо на стол:
— Пусть войдёт.
Мо Вэнь ворвался в тёплый кабинет, окутанный холодом улицы, и его брови наконец разгладились.
С детства он был телохранителем пятого принца. Его выбрала сама матушка принца, ещё когда она была наложницей Сян. Вэй Чжаоцянь — человек подозрительный, и доверяет он немногим. Поэтому все самые сокровенные дела он поручает Мо Вэню.
Поклонившись, Мо Вэнь дождался разрешения и заговорил:
— Ваш приказ выполнен, государь. Наши люди уже введены в особняк. У них поддельные документы простых горожан, и все прибыли из разных регионов — никто не заподозрит ничего странного.
Вэй Чжаоцянь кивнул. Его узкие глаза блестели, словно ледяной пруд:
— А остальное? Мой новый особняк, вероятно, привлёк много любопытных.
Мо Вэнь кивнул с озабоченным видом:
— Как вы и предполагали, государь. Кроме людей из дворца, здесь и шпионы наследного принца, и третий принц прислал своих. Даже… даже наложница Сян послала своих людей…
Он осёкся, понизив голос.
Наследный принц Вэй Сяо родился у первой императрицы, которая умерла сразу после родов. Вся любовь императора к покойной жене перешла к сыну. С рождения Вэй Сяо был провозглашён наследником и почти не знал ограничений, из-за чего вырос вспыльчивым и своенравным.
За последние годы из-за нескольких глупых поступков наследника его репутация сильно пошатнулась, и среди придворных всё громче звучали голоса против него.
Если такой бездарный и жестокий правитель взойдёт на трон, многим не поздоровится. Даже те, кто изначально не стремился к власти, теперь вынуждены действовать.
То, что пятый принц выехал из дворца и обзавёлся собственным особняком, стало сигналом: он тоже может претендовать на трон. Все силы двора сгорали от любопытства и посылали своих шпионов в его дом.
Вэй Чжаоцянь холодно усмехнулся:
— Ничего страшного. Говори дальше.
— Да, государь. Люди наложницы Сян спрятались особенно тщательно. Мы знаем, что её шпионы здесь, но пока не можем определить, кто именно.
Мо Вэнь с детства знал принца и видел: наложница Сян искренне любит сына. Но он также понимал: она любит императора ещё сильнее.
— Конечно, ты их не найдёшь, — спокойно сказал Вэй Чжаоцянь, незаметно сжав и разжав кулак. — Раз мать поставила шпиона, значит, отец одобрил это. Людей отца так просто не раскроешь.
Мо Вэнь замолчал. Такова уж жизнь в императорской семье — даже родственные узы здесь лишь фасад.
— Кстати, государь, — осторожно начал он, — я не совсем понимаю, зачем вы сегодня вдруг приказали привести во дворец маленького евнуха.
Ходили слухи, что пятый принц терпеть не может евнухов, хотя Мо Вэнь знал: это всего лишь выдумки. Но внезапно впускать во дворец целую группу чужаков — это действительно странно.
— Просто захотелось, — равнодушно ответил Вэй Чжаоцянь, листая древнюю книгу. — А ты следил за домом канцлера?
Мо Вэнь чуть не закатил глаза. В особняке и так полно шпионов, а теперь ещё и эта загадочная команда евнухов! А хозяин отделывается фразой «просто захотелось»?
Он подавил раздражение и доложил:
— Канцлер Чжао два дня назад покинул столицу и отправился в Цзяннань. Наши люди наблюдали весь вечер. Вчера ночью в доме вдруг поднялась суматоха — вскоре почти все слуги высыпали на улицу, будто искали кого-то.
Услышав это, Вэй Чжаоцянь повернулся к нему. В его глазах вспыхнул интерес:
— Завтра, как только привезут того маленького евнуха, отведи его в павильон Иньюэ и запри. Я сам разберусь с ним по возвращении.
— Слушаюсь.
На следующий день, едва начали светать, слуги уже готовились к работе, пока господа ещё спали.
Дворцовые прислужники сновали туда-сюда, выполняя бесконечные поручения. Несмотря на суету, вокруг царила полная тишина — даже прикосновение предметов звучало осторожно, чтобы не потревожить важных особ.
Во дворце Юйхуа наложница Сян помогала императору одеваться перед утренним советом.
— Прошло уже некоторое время с тех пор, как Цянь-эр переехал в свой особняк. Как он там устраивается?
Император редко задавал такие вопросы, и наложница Сян обрадовалась, но тут же приуныла — ведь спрашивал он не о ней.
— Цянь-эр прекрасно себя чувствует. Говорит, что император выбрал для него отличное место.
Наложнице было почти сорок. Лучшие годы её красоты давно миновали, даже голос утратил прежнюю мелодичность. Но она всё ещё старалась говорить как можно мягче.
— Хорошо. Ты отлично справилась.
Руки наложницы на мгновение замерли, но она тут же продолжила одевать императора.
Император использовал её, чтобы внедрить шпионов в дом сына, ведь он всем сердцем любил наследного принца и не желал, чтобы тот лишился трона. Значит, и она будет любить наследного принца и делать всё, чтобы защитить его положение.
Обычно император чаще бывал у наложницы Шу, которой было на десять лет моложе. Но сегодня сын Шу, шестой принц, заболел, и она всё утро провела у его постели. Кроме того, именно она помогла императору организовать шпионскую сеть, поэтому сегодня он и вызвал наложницу Сян.
Та сосредоточенно выполняла свою работу, думая про себя: «Какая глупая Шу! Вокруг столько врачей и слуг — зачем самой днём и ночью сидеть у кровати ребёнка? Ведь императора-то видишь не каждый день!»
Однако, несмотря на всю свою старательность, до самого ухода императора на совет она так и не услышала от него ни одного тёплого слова. Она проводила его взглядом, пока он не скрылся из виду, и лишь потом медленно повернулась.
Дворец Юйхуа был спальней императора. Раз он ушёл, ей пора возвращаться в свои покои.
*
Трижды прокричал петух, и ночной сторож ударил в гонг.
Дверь дровяного сарая, где держали Вань Синцай, резко распахнулась. От испуга сердце её заколотилось, и дыхание перехватило. Проснувшись, она сразу почувствовала, что с её телом что-то не так.
— О, ещё спишь? — насмешливо протянул Чжань-гунгун, входя вместе с двумя людьми. — Решила, что теперь стала важной особой? В это время суток слуга, лежащий в постели, получает плетей!
Горло Синцай пересохло, веки стали тяжелее, чем вчера. Она провела ночь в продуваемом всеми ветрами сарае, а тело ещё помнило прежнюю изнеженность — как такое выдержать?
— Ну что стоишь? Думаешь, раз пятый принц тебя забрал, можно мне хамить? — Чжань-гунгун остался у двери и не стал вглядываться внутрь. Не дождавшись реакции, он снова завопил.
Синцай попыталась что-то сказать, но язык будто прилип к нёбу, губы болели от сухости. Она с трудом оперлась на стену и поднялась.
— Раб… раб не смеет…
Голос вышел хриплым и тихим, но из-за сухости горла прозвучал низко и грубо. Чжань-гунгун решил, что это покорность.
— Вот и ладно. Пошли живо.
Чжань-гунгун был стар, и его и без того неприятный голос он специально делал ещё более пронзительным.
— Мы уже во дворце. Иди за мной, прижимайся к стене, смотри в пол и молчи. Если увидишь господина — сразу падай на колени. Жизнь твоя, может, и не дорога, но только не тяни меня за собой!
— Да, запомнила.
Синцай шла следом, собирая последние силы, чтобы не отстать. Но с каждым шагом тело становилось всё тяжелее, будто на неё надели десять цзинь камней.
Она машинально взглянула вперёд. Вчера в карете расстояние казалось коротким, а в детстве, когда приезжала с матерью в паланкине, и вовсе не замечала пути. Почему же теперь, идя пешком, дорога кажется бесконечной?
Длинная дворцовая аллея всё ещё не подходила к концу. Красные кирпичи и черепица контрастировали с серыми плитами дороги, создавая строгую красоту. Мимо, опустив головы, торопливо проходили то и дело встречавшиеся слуги.
Вань Синцай шла за Чжань-гунгуном, будто по вате, еле держась на ногах. Веки клонились вниз, и она думала про себя: «Это тело ещё слишком изнежено. После вчерашней ночи точно простудилась».
В этот момент из-за поворота показались носилки.
— Быстро! Все на колени! — Чжань-гунгун первым заметил их и тут же зашипел.
Во дворце строгие правила. Эта дорога вела к воротам, и обычно важные особы здесь не ходили — только те, кто прибывал извне. Значит, в носилках сидел человек высокого ранга.
Синцай поспешно опустилась на колени, но, когда носилки проезжали мимо, не удержалась и подняла глаза.
Сердце её упало. За носилками шли служанки, которых она знала слишком хорошо.
— Шэнь Линлан, — прошептала она, не в силах сдержаться.
Голос был тихим, но на аллее, кроме шагов, не было ни звука.
Одна из служанок, уже прошедшая мимо, словно что-то услышала и обернулась в сторону Синцай.
http://bllate.org/book/8998/820574
Готово:
