— Делай что хочешь, но развод я оформлю обязательно, — твёрдо заявил отец Даньдань, не допуская возражений.
В доме раздался грохот — что-то упало и разбилось. За ним последовал приглушённый рык матери Даньдань:
— Ты хоть подумал о дочери? У неё через несколько дней ЕГЭ! Ради неё я ни за что не соглашусь на развод. Я добьюсь, чтобы ту женщину все пальцем тыкали в спину и называли шлюхой, которая соблазнила чужого мужа!
— Хватит! — резко оборвал он. — Я знал её дольше, чем тебя. И ради дочери нам тем более нужно развестись. Наш брак давно превратился в фикцию.
Постепенно в комнате воцарилась тишина, нарушаемая лишь всхлипываниями матери Даньдань.
Даньдань, побледнев, подошла к кухонному столу и налила себе стакан воды. Сжимая стакан в руке, она вдруг почувствовала, будто грудь сдавило — дышать стало трудно. До сих пор она не решалась по-настоящему взглянуть на брак своих родителей и не представляла, что всё окажется настолько ужасным.
В прошлой жизни она кое-что узнала от отца — лишь обрывки той истории.
Когда отец был молод, он скитался на севере и чуть не женился на той женщине. Но бабушка уперлась и даже пыталась повеситься, чтобы заставить его вернуться домой. После этого он женился на её матери — и вскоре родилась она.
Многое можно было понять, если присмотреться внимательнее.
Даньдань вспомнила: родители всегда вели себя друг с другом вежливо, но холодно. Взгляд отца на мать… лишён был любви.
Ей стало больно.
Вернувшись в комнату, она села за письменный стол у окна. Напротив, в соседнем доме, тоже горел свет. Перед ней лежал раскрытый учебник, но ни одного слова она не могла прочесть.
Лишь под утро Даньдань наконец уснула, но спалось ей тревожно.
Ей снились странные, причудливые картины. Она увидела собственное надгробие. Рядом стоял Сюй Лянчжоу с покрасневшими глазами. Она никогда не видела его таким измождённым: глаза запали, руки опирались на её надгробие, а пальцы медленно провели по фотографии на памятнике. Его губы дрожали, но ни звука не вышло.
Затем Даньдань увидела, как он медленно поднял правую руку… раздался выстрел — «Бах!» — и она резко проснулась.
Сюй Лянчжоу и Сун Чэн ехали по аллее на велосипедах. Сун Чэн одной рукой держал руль, другой доедал завтрак и что-то рассказывал другу.
Вдруг он замолчал, прищурился и посмотрел на фигуру, идущую вдоль дороги:
— Эй, Лянчжоу, это ведь Даньдань из твоего класса?
Сюй Лянчжоу бросил мимолётный взгляд:
— Не разгляжу.
Он резко прибавил скорость и промчался мимо Даньдань, будто её и не было. Колёса его велосипеда нарочно проехали прямо по луже, оставшейся после вчерашнего дождя, и брызги попали на её одежду. Сюй Лянчжоу краем глаза заметил это и холодно хмыкнул.
Вчера Даньдань совсем не походила на свою обычную, безобидную «страусиху» — она вышла из себя, говорила всё резче и жестче, каждое слово было как удар. Чёрт, как же она была жестока!
Сюй Лянчжоу чуть приподнял подбородок. Золотистые лучи утреннего солнца играли на его бледном лице. Вспомнив вчерашние её слова, он вновь почувствовал, как внутри вспыхивает сдерживаемая ярость.
Она сказала:
— Мне ты действительно не нравишься.
— Не то что встречаться — даже дружить с тобой я не хочу.
— Такого хулигана, как ты, я хочу видеть как можно дальше от себя.
Сун Чэн почувствовал, что настроение друга испортилось. В школе лицо Сюй Лянчжоу оставалось ледяным — таким, что можно было заморозить кого угодно. Тот весёлый, улыбчивый парень, который обычно крутился вокруг Даньдань, был лишь маской.
А вот этот — настоящий. Холодный, бездушный человек.
Медленно шагая к классу, он думал: «Если ей всё равно, как я к ней отношусь, если она не ценит мою доброту и мягкость — пусть увидит меня настоящего».
Испугается ли она?
Но какая, чёрт возьми, разница.
Когда Даньдань пришла на урок, на её розово-белом платье красовалось большое пятно. Она пыталась оттереть его салфеткой, но безуспешно.
Сюй Лянчжоу сидел, уткнувшись в телефон, и играл в игру. Сегодня у него было особенно дурное настроение, но, по иронии судьбы, везение не подводило — он выиграл подряд несколько раундов.
Староста группы начал собирать домашние задания. Чем ближе экзамены, тем меньше задают — всё зависит от самодисциплины учеников. На этой неделе учитель дал лишь один лист с заданиями по литературе.
Когда староста подошёл к Сюй Лянчжоу, тот незаметно спрятал свой лист под парту, вытащил один наушник и поднял голову:
— Не делал.
Староста не посмел настаивать. Подойдя к Даньдань, он положил стопку собранных работ на правый верхний угол её парты и тихо, почти шёпотом, указал на Сюй Лянчжоу:
— Он говорит, что не делал. Сама проси, если надо. Но посмотри на него — разве он похож на того, кто станет с тобой разговаривать?
Даньдань сжала губы и бросила взгляд в сторону Сюй Лянчжоу. Тот сидел, опустив голову, и, казалось, его глаза вот-вот провалятся в экран телефона.
Она была ответственной за сбор работ по литературе. Если задания не сдать вовремя, ругать будут именно её.
Вздохнув, Даньдань встала. «Пусть ругает, — подумала она. — Главное — не вступать с ним в перепалку». Собрав листы, она направилась в учительскую.
Сюй Лянчжоу тайком следил за каждым её движением. Когда она встала, он даже на миг напрягся… но она прошла мимо, даже не взглянув в его сторону. Ярость вспыхнула вновь — он швырнул телефон на парту так, что тот громко стукнулся.
Раздражённо сжав спрятанный в ящике парты лист с заданием, он медленно начал рвать его на мелкие клочки.
Тёмные пряди упали ему на лоб. Его глаза, чёрные, как обсидиан, сверкали странным, глубоким светом.
Пальцы сжали край парты, а тонкие губы изогнулись в презрительной усмешке.
Из кабинета литературы Даньдань вышла, выслушав выговор от учителя.
Школьный день пролетел незаметно. Всё прошло спокойно. Сюй Лянчжоу вёл себя так, будто превратился в другого человека: сидел на месте, то спал, то играл в телефон, ни разу не обратившись к ней.
Но иногда Даньдань чувствовала, что его взгляд упирается ей в спину.
После уроков, возможно, нарочно, его локоть задел её термос. Вода внутри была ещё горячей — она хлынула наружу, частью обжигая тыльную сторону её ладони. Даньдань вскрикнула от боли и нахмурилась.
Сюй Лянчжоу явно не знал, что вода горячая. Он равнодушно вышел из класса.
Даньдань долго промывала руку под холодной водой в туалете, пока боль не утихла. Затем, медленно собрав вещи, она вышла из школы.
У самых ворот её окружила компания подозрительных парней.
Даньдань не знала их, но по форме одежды сразу поняла: это студенты из соседнего техникума — того самого, где учатся самые отъявленные хулиганы.
Она узнала их лидера не по репутации, а потому что он был… красив. Несмотря на вызывающую причёску и одежду, черты лица у него были безупречными. Он ухмылялся с налётом бандитской наглости, и в этой улыбке мелькали два милых клыка, совершенно не вязавшихся с образом «крутого парня».
Он встал прямо перед ней, а остальные окружили сзади.
Лян Сюй грубо протянул руку:
— Давай деньги — и пропустим. Не дашь — сегодня отсюда не уйдёшь.
Даньдань впервые сталкивалась с таким. В её школе все знали, что её родители — учителя, и никто не осмеливался её обижать.
— Дам, дам, — быстро проговорила она.
Лян Сюй улыбнулся. Ему нравились послушные и тихие девчонки — такие сразу отдают деньги без лишних вопросов.
Кроме денег, ему ничего не нужно.
Даньдань достала кошелёк и протянула ему единственную десятку:
— Возьми и отпусти меня.
Улыбка Лян Сюя мгновенно исчезла. Он уставился на купюру с таким выражением, будто его только что оскорбили:
— Ты меня за дурака держишь?
Десять рублей? Это же на помойке просят!
— Нет, правда! У меня больше ничего нет, — запротестовала она. — В школе едим по карточке, денег почти не ношу.
Лян Сюй вырвал у неё кошелёк и начал рыться внутри:
— Ты что, думаешь, я нищий?
Даньдань стояла, сжимая край своей одежды, и молча кивнула — мол, думай что хочешь.
Лян Сюй вытащил десятку и бросил себе в карман — дарёному коню в зубы не смотрят…
Сун Чэн всё это время наблюдал издалека.
Подобные сцены были для него привычны. Они с Сюй Лянчжоу курили в переулке, когда Сун Чэн заметил робкую фигуру Даньдань.
— Эй, — неуверенно сказал он, — кажется, я снова вижу Даньдань.
Сюй Лянчжоу прислонился к стене и фыркнул:
— И что?
— Подожди… Похоже, её обижают.
Сюй Лянчжоу перевёл взгляд. Его глаза на миг замерли. Пепел упал с сигареты на пальцы. Он очнулся, выдохнул дым и резко потушил окурок об асфальт.
— Ну и что дальше?
Сун Чэн не мог поверить:
— Ты не поможешь ей?
Неужели он всё это время ошибался? Не похоже…
Сюй Лянчжоу на мгновение замер, потом презрительно бросил:
— Какое мне до этого дело?
И добавил с расстановкой:
— Я. Не. Помогаю.
Он развернулся и пошёл прочь, будто ничего не видел. Но не успел пройти и половины переулка, как остановился.
Раздражённо взъерошив волосы, он развернулся и направился обратно.
Сун Чэн мысленно услышал звук хлопающих по щекам собственных слов.
— Разве ты не сказал, что тебе всё равно? Зачем тогда возвращаешься?
Сюй Лянчжоу холодно посмотрел на него и бросил:
— Просто я добрый.
— Фу, — фыркнул Сун Чэн.
С точки зрения Сюй Лянчжоу, картина выглядела почти поэтичной: высокий, статный парень стоял перед скромной, опустившей голову девушкой.
Сюй Лянчжоу подошёл, одной рукой обхватил тонкую талию Даньдань и, приподняв бровь, бросил Лян Сюю:
— Что тут происходит? Мою девушку обижаешь?
Даньдань пробормотала:
— Кто твоя девушка.
Стоявший рядом Сюй Юань дерзко оглядел его, потом бросил взгляд на Сун Чэна и грубо произнёс:
— Братан, да мы просто пошлину за проход берём. Это разве обидно?
Сюй Юань, чувствуя численное превосходство, не боялся Сюй Лянчжоу.
Даньдань попыталась освободиться от его руки, но та не поддавалась. Она тихо процедила:
— Мне не нужна твоя помощь.
Сюй Лянчжоу мягко улыбнулся и ласково сказал:
— Опять капризничаешь? Ну ладно, вся вина на мне.
Сюй Юаню это надоело. Вид этих двоих, прижавшихся друг к другу, вызывал раздражение.
— Чёрт, — выругался он, — разве у тебя есть девушка — так что, денег нет?
Сюй Лянчжоу промолчал, но его выражение лица всё сказало само за себя.
— Нет денег? — возмутился Лян Сюй. — Тогда зачем заводить девушку? Давайте, бейте их!
Сюй Лянчжоу крепко сжал ладонь Даньдань и прошептал ей на ухо:
— Раз, два, три — беги!
Они рванули вперёд, будто подхваченные ветром.
Сун Чэн, наблюдавший за всем этим, остолбенел. «Неужели Сюй Лянчжоу такой трус? — подумал он. — Да он вообще не помог!»
Но Лян Сюй и его банда не собирались отступать. Они быстро настигли беглецов и не пощадили даже Сун Чэна — всех троих избили, повалив на землю. Сюй Лянчжоу прижал Даньдань к себе и прикрыл её спиной, чтобы ни один удар не коснулся её.
Когда хулиганы ушли, Сюй Лянчжоу медленно поднялся и прислонился к стене, тяжело дыша. Лицо его было в синяках и ссадинах. Даньдань, оставшаяся совершенно невредимой, встала и направилась домой.
— Эй, — окликнул он насмешливо, — у тебя совсем нет совести? Я ведь помог тебе.
Даньдань остановилась, сжимая ремень рюкзака, и обернулась:
— Ты в порядке?
Сюй Лянчжоу прижал ладонь к груди и изобразил, будто вот-вот умрёт:
— Нет, меня чуть не убили.
Даньдань вздохнула и, подумав, предложила:
— Тогда я отведу тебя в больницу?
— Не пойду.
— Тогда я ухожу.
Сюй Лянчжоу резко вскрикнул от боли и схватил её за руку:
— Не смей уходить! В таком состоянии я не дам тебе уйти спокойно.
Даньдань знала, что он просто издевается, и, не сдержавшись, выпалила:
— Ты же умеешь драться! Раньше в университете ты избил парня, который просто взял меня за запястье, — и так избил, что тот попал в больницу с двумя сломанными рёбрами! Почему сегодня ты не мог их одолеть? Сам напросился на это!
Сюй Лянчжоу прищурился. Маска доброты исчезла. Он с силой сжал её запястье и холодно спросил:
— Откуда ты это знаешь?
Он наклонился ближе, протягивая слова:
— Раньше меня удивляло, откуда ты знаешь, что у меня есть две старшие сестры. Но теперь… откуда тебе известно, что я занимался боевыми искусствами?
Даньдань не могла вырваться. Её глаза наполнились слезами от злости и страха.
Взгляд Сюй Лянчжоу становился всё острее, как взгляд ядовитой змеи, которая вцепилась в жертву и не отпустит. Он сжал её запястье ещё сильнее:
— Ты меня раньше знала?
http://bllate.org/book/8988/819815
Готово:
