Ответ полностью ошеломил Чэнь Чжиюй. Она удивилась, но не рассердилась — напротив, ей показалось, что этот «маленький монах» ещё более наивен и искренен. В наше время таких простодушных мужчин действительно не сыскать.
В то же время она начала корить себя за то, что ради каких-то трёх миллионов готова переступить через моральные принципы. По сравнению с ним она чувствовала себя ничтожной.
Однако раз уж она взяла деньги у богатой дамы, то обязана выполнить обещанное — таковы законы подпольного мира. Поэтому она не собиралась сдаваться:
— Ты ведь сейчас на испытательном сроке? А испытательный срок — это не только время, когда работодатель оценивает сотрудника, но и когда сотрудник оценивает работодателя. Если ты сейчас уйдёшь, это не будет нарушением слова — просто человек стремится вверх.
Слова «стремится вверх» она произнесла с непоколебимой уверенностью.
Хотя бар «Наньцяо» уже стоял на грани закрытия, Чэнь Чжиюй твёрдо верила, что он непременно возродится из пепла и рано или поздно затмит «Шэнбо», став высшей точкой не только на барной улице, но и во всём Дунфу.
На этот раз Цзи Шубай не отказал сразу, а нахмурился, задумавшись — похоже, её слова его задели.
Чэнь Чжиюй усилила натиск:
— Если придёшь ко мне, получишь на две тысячи больше, и уровень жизни сразу улучшится. К тому же в моём баре — питание и проживание за счёт заведения, так что сэкономишь ещё и на аренде жилья.
Похоже, именно «питание и проживание» тронуло его больше всего. Цзи Шубай посмотрел на неё и серьёзно спросил:
— Правда?
Чэнь Чжиюй кивнула, торжественно заверяя:
— Конечно, правда! На втором этаже бара — общежитие для сотрудников. Мои трое работников живут и питаются прямо в заведении.
Цзи Шубай опустил глаза, погрузившись в раздумья. Спустя несколько мгновений он ответил:
— Простите, я хотел бы ещё подумать.
Раз так, Чэнь Чжиюй не стала давить. С глубоким чувством произнесла:
— Бар «Наньцяо» всегда тебе рад.
С этими словами она включила первую передачу и плавно нажала на газ.
Было почти час ночи. Ночь стояла тихая, и на всей улице, кроме её пятидверного «Улинь Жунгуан», не было ни души.
Длинные белые фонари отбрасывали на землю тёплый оранжевый свет. По обе стороны дороги тянулись густые платаны, чьи слегка пожелтевшие листья колыхались в осеннем ветру.
Ветер врывался в салон через открытое окно — было прохладно, но Чэнь Чжиюй не спешила его закрывать. На перекрёстке загорелся красный свет, и она нажала на тормоз, машинально положив левый локоть на раму окна и удерживая руль одной рукой.
Как только свет сменился на зелёный, она включила передачу и тронулась с места, так и не убрав локоть. Машина только-только пересекла перекрёсток, как раздался строгий, не терпящий возражений приказ:
— Убери руку.
Голос Цзи Шубая был низким, твёрдым и властным.
Чэнь Чжиюй мгновенно словно вернулась на десять лет назад — к экзамену по вождению. Страх перед инструктором, давно забытый, вновь вспыхнул в душе. Она тут же убрала левую руку и крепко сжала руль двумя руками, стараясь вести себя как образцовая ученица, чтобы заслужить снисхождение «инструктора Цзи».
Но Цзи Шубай не собирался так легко её отпускать и пристально уставился на неё:
— Ты часто так ездишь?
Да.
Очень часто.
Просто привычка старого водителя.
Она прекрасно понимала, что это плохая привычка, но никак не могла от неё избавиться — постоянно делала это бессознательно, да и ездила почти всегда одна, так что никто не напоминал ей об этом.
Однако сейчас она не могла сказать правду — в голосе «маленького монаха» явно слышалась досада, и она даже немного испугалась. Хотя не понимала, почему боится парня, который младше её на целых четыре года, страх был реальным. Она машинально выпрямила спину, но голос оставался спокойным:
— Нет, совсем не часто. Только что впервые.
Цзи Шубай мягко, но с сомнением произнёс:
— Правда?
— Да, — заверила она.
— Надеюсь, второй раз такого не повторится, — сказал он.
Чэнь Чжиюй фыркнула:
— Как можно! Я же очень осторожно за рулём.
Цзи Шубай больше не стал ничего говорить и отвёл взгляд.
Прошло несколько минут, прежде чем Чэнь Чжиюй смогла выдохнуть и немного расслабиться, снова откинувшись на сиденье. Она подняла глаза и через зеркало заднего вида украдкой оглядела выражение лица «инструктора».
Цзи Шубай без тени улыбки произнёс:
— Смотри вперёд.
Чэнь Чжиюй тут же отвела взгляд и сосредоточилась на дороге, стараясь быть такой же внимательной, как на экзамене по вождению, чтобы не нарваться на выговор.
В то же время внутри неё всё бурлило от несправедливости: «Мне уже двадцать восемь! Почему я должна слушаться этого сопляка?»
Эти монахи и вправду обожают совать нос не в своё дело!
Но, как бы она ни возмущалась, до самого дома больше не осмеливалась класть локоть на окно.
Улица Линхэ находилась в старом районе Дунфу, окружённом ветхими жилыми кварталами.
Следуя указаниям Цзи Шубая, Чэнь Чжиюй остановила машину у входа в жилой комплекс «Юйай». В тот самый момент, когда он расстегнул ремень безопасности, она с облегчением выдохнула — наконец-то доставила этого назойливого «малыша» домой.
Однако перед тем, как выйти, Цзи Шубай вновь перевёл на неё взгляд — серьёзный, без тени улыбки:
— По дороге домой езжай аккуратно. И не клади больше руку на окно.
«…»
«Ну ты и настырный, малыш!»
Но Чэнь Чжиюй не осмелилась возразить и солидно заверила:
— Не волнуйся, конечно нет! Только что случайно получилось.
Затем добавила мягко, будто заботясь:
— Уже поздно, иди скорее, а то соседи снова пожалуются на тебя.
Цзи Шубай всё ещё стоял, не двигаясь:
— Спасибо, что подвезла.
— Не за что, — ответила она.
«Уходи же!»
Цзи Шубай ещё раз внимательно взглянул на неё, только потом развернулся и ушёл.
Чэнь Чжиюй глубоко вздохнула и, не говоря ни слова, включила передачу и развернулась, чтобы уехать.
Спустя несколько минут после её отъезда к воротам комплекса подкатил чёрный Rolls-Royce Phantom.
Обратная дорога прошла гладко: первые три светофора были зелёными. На четвёртом загорелся красный.
Ожидая сигнала, Чэнь Чжиюй машинально положила локоть на оконную раму, но тут же, словно обожгшись, резко убрала руку — вспомнился прощальный взгляд Цзи Шубая.
Она отчётливо прочитала в нём предупреждение: «Если поймаю — будет плохо».
Признаться, этот взгляд её напугал, и она не посмела повторить.
Но вскоре осознала кое-что важное: «Мне двадцать восемь! Почему я должна бояться какого-то юнца? Да и сейчас-то его рядом нет!»
Осознанное нарушение запрета — вот что называется бунтом.
Чэнь Чжиюй вдруг почувствовала прилив бунтарства. Три секунды она пристально смотрела на оконную раму, презрительно усмехнулась и снова положила на неё руку.
Свет сменился на зелёный, она включила передачу и нажала на газ, совершенно спокойная.
«Всё равно он не видит! А если и увидит — мне не страшно!»
По дороге домой она даже не заметила, что за ней всё это время следовал чёрный Rolls-Royce Phantom.
Автор комментирует:
Молитесь за хозяйку бара [собачья морда.jpg].
*
Небольшое напоминание: так водить, как хозяйка бара, нельзя. Не берите с неё пример — рано или поздно молодой господин Цзи её проучит.
Когда она добралась домой, было уже за полночь. После душа она лёг спать, но, уже проваливаясь в сон, вдруг вспомнила и резко распахнула глаза — как же она могла забыть самое главное: попросить у Цзи Шубая контакты?!
Она тяжело вздохнула и мысленно записала себе на заметку: в следующий раз, когда «случайно» встретит «маленького монаха», обязательно спросит номер телефона.
Но «случайные» встречи не должны быть слишком частыми — иначе он заподозрит умысел. Надо подождать несколько дней.
Время летело быстро, и вот уже наступил четверг.
В десять утра она должна была встретиться с менеджером маркетинговой компании, а ещё две встречи назначила на два и четыре часа дня.
Только сравнив предложения трёх компаний, можно выбрать лучшее.
Целевая аудитория бара — молодёжь, поэтому реклама не обходится без новых медиа. Первый менеджер предложил продвижение через короткие видео: одновременная реклама у нескольких популярных блогеров за десять тысяч юаней.
Вторая компания добавила к видеорекламе создание уникальной барной культуры: разработка логотипа и изготовление фирменной посуды и сувениров для гостей — чехлов для телефонов, брелоков, сумок-шопперов. Их расценка — пятнадцать тысяч.
Третья предложила примерно то же, но сначала менеджер задал Чэнь Чжиюй несколько простых вопросов: опытны ли бармены? Какова атмосфера в заведении? Каков коллектив?
Чэнь Чжиюй сразу поняла суть: они оценивали внутреннее состояние бара.
Если сам бар слаб, никакой маркетинг не спасёт.
Для бара важнее всего — бармены и интерьер. Первые определяют качество напитков, вторые — привлекают клиентов. Без этих двух компонентов любая реклама — лишь мимолётный всплеск.
Она прекрасно это понимала, но в этих двух пунктах была уверена как никогда — особенно в мастерстве Гарфилда.
Во всём Дунфу Гарфилд, несомненно, один из лучших барменов. Он одинаково великолепно справляется как с классическими коктейлями, так и с созданием новых авторских напитков.
За прошедшие годы множество владельцев баров пытались его переманить, предлагая баснословные суммы, но он всегда отказывался. Иногда Чэнь Чжиюй даже думала, что он зря остаётся в «Наньцяо» — здесь ему тесно.
Ответив на вопросы менеджера, она добавила:
— У нас ещё есть автор-исполнитель — это тоже своеобразная изюминка.
Хотя Сяо Ван пока неизвестен, в глазах Чэнь Чжиюй, Хун Бобо и Гарфилда он — бог музыки, которому суждено покорить весь мир. Ведь несколько песен, написанных им в юности, буквально за несколько лет разлетелись по всей стране. Просто не повезло — попался на удочку негодяю.
Менеджер тут же одобрительно кивнул:
— Отличная особенность! Можно снять отдельное видео для продвижения!
Именно эти слова склонили Чэнь Чжиюй к выбору третьей компании, несмотря на то, что их предложение стоило на десять тысяч дороже второго.
Подписав договор и внеся задаток в две тысячи, она должна была через неделю получить детальный маркетинговый план и макеты сувениров. Если всё устроит — доплатит остаток.
Когда она покинула офис третьей компании, было почти шесть вечера. В семь ей предстояло дать урок китайской живописи дочке богатого бизнесмена, поэтому она тут же села в машину и помчалась в элитный район Дунхайвань. Дорога оказалась загруженной, но к счастью, она подъехала к дому заказчика в 18:50.
У этой юной ученицы оставался ещё месяц занятий. Уроки другому ребёнку — по фортепиано — тоже подходили к концу. После этого месяца Чэнь Чжиюй решила больше не брать частных уроков и полностью посвятить себя бару.
Десять лет назад, после банкротства семьи, «Наньцяо» стал основным источником дохода для неё и брата, а позже — домом для них пятерых. Каждый из них переживал тогда личную бурю, но «Наньцяо» в те годы сиял ярко и горячо, защищая их от всех невзгод.
Для них всех бар имел особое значение, а для Чэнь Чжиюй — особенно. В её сердце «Наньцяо» был символом брата, его земным храмом. Поэтому она обязана всеми силами защищать его и вернуть ему былую славу.
Урок закончился в девять вечера. Обычно после занятий она сразу ехала домой, но сегодня, нарушив привычку, направилась в бар — чтобы «случайно» встретиться с «маленьким монахом».
Сегодня дежурила Хун Бобо.
Вечер в «Наньцяо» шёл чуть лучше обычного — за парой-тройкой столиков сидели гости. Когда Чэнь Чжиюй открыла дверь, Хун Бобо как раз подавала пиво одному из них. Увидев хозяйку, она удивилась:
— Ты как сюда попала?
http://bllate.org/book/8923/813946
Готово:
