— Вернусь — и сразу же попробую.
— Правда так здорово?
— Конечно! Считай это благодарственным подарком.
— За что благодарность?
— За то, что Гуанъи-гэ восемь лет изводил себя, пытаясь понять, почему ты и Чэн Нож потеряли связь.
На самом деле у него и Чэн Нож уже давно сложилось общее мнение: вместо того чтобы копаться в причинах расставания, лучше ценить каждый день, который у них есть сейчас.
Ние Гуанъи и в голову не приходило, что Сюань Ши вдруг скажет нечто подобное — с такой явной сентиментальностью. Это сильно ударило по его и без того чувствительным нервам.
Он теперь и вправду считал, что сегодня совсем не в себе — и даже серьёзно болен.
На борту самолёта его будто душило. Сойдя с трапа, он едва мог стоять на ногах. А потом его накрыла неудержимая волна слёз. Письмо, силуэт вдали, одно-единственное слово — всё это вызывало такой шквал эмоций, что приходилось изо всех сил сдерживаться, чтобы слёзы не потекли по щекам.
Видимо, во время резкого снижения самолёта на несколько тысяч метров ему в голову хлынула вода. Пока немного не вытечет — равновесие не обрести.
Ние Гуанъи глубоко вдохнул и переключил всё внимание на предстоящее угощение — янсэцзы по древнему рецепту Су Дунпо.
Мэн Синьчжи, заранее предупреждённая, не стала спать в своей комнате, а сразу спустилась в мастерскую на первом этаже, чтобы ждать Чэн Нож.
Хотя, даже без Чэн Нож ей всё равно пришлось бы спуститься — ведь она ждала папу.
Раз уж младшая сестра уже заняла маму, папе наверняка не придётся спешить наверх. Значит, у них будет полно времени поговорить наедине. А ведь совсем скоро она уезжает учиться за границу — таких ночей осталось совсем немного.
«Цзи Гуан Чжи И».
Терраса на пятом этаже.
Ночная терраса была ярко освещена. Лёгкая, спокойная классическая музыка мягко струилась сквозь полупрозрачный экран для кино.
Здесь собрались все: Цзун Цзи, Мэн Синьчжи, Сюань Ши с Чэн Нож и Ние Гуанъи.
На первом этаже в мастерской была оборудована кухня с открытым огнём — именно там Сюань Ши собирался готовить янсэцзы по старинному рецепту. Но Цзун Цзи, припарковав машину и узнав о ночной трапезе, сразу предложил перенести всё на крышу.
Во-первых, звуки разговоров идут преимущественно вверх, и веселье в мастерской могло помешать Мэн Лань и Цзун И, которые уже отдыхали наверху.
Во-вторых, Цзун Цзи, будучи самоучкой-кулинаром, услышав, что Сюань Ши собирается приготовить янсэцзы по рецепту Су Дунпо, тут же вызвался состязаться с ним, приготовив собственное знаменитое ночное блюдо, сохранившееся со времён Северной Сун.
Двум мужчинам так увлечённо занялись кулинарией, что Мэн Синьчжи и Чэн Нож, конечно же, не возражали. А уж Ние Гуанъи, заядлый гурман, тем более.
Теперь на террасе Сюань Ши и Цзун Цзи занимались подготовкой ингредиентов, а Ние Гуанъи остался один на один с двумя девушками.
Он сел рядом с ними у киноэкрана и вдруг почувствовал, будто очутился в другом мире. Вся «вода» из головы мгновенно испарилась. Какое облегчение! Какая ясность!
Ние Гуанъи снова стал самим собой — даже чересчур.
— Кстати, о гениях… Помимо меня, да Винчи и Великого Императора Искусств, есть ещё один человек, — произнёс он.
Фраза эта была трудно поддающейся ответу: он слишком высоко себя поставил. Конечно, он гений, но сравнивать себя с Леонардо да Винчи — всё же преждевременно. Настоящие гении, как да Винчи, даже не считали себя таковыми. В своих записях он не раз спрашивал себя: «Скажи мне, чего ты добился? Скажи, сделал ли ты хоть что-нибудь?..»
А вот Ние Гуанъи…
К счастью, Чэн Нож заранее решила: всё, что говорит брат её парня, — свято.
— О? И кто же это? — плавно подхватила она.
— Этот человек сдал императорский экзамен и стал первым за сто лет Северной Сун. Можно сказать, суперчемпион среди всех чемпионов. — Ние Гуанъи сделал паузу и спросил: — Ты вообще знаешь, что такое императорский экзамен?
Чэн Нож покачала головой. Ние Гуанъи перевёл взгляд на Мэн Синьчжи.
— Императорский экзамен проводился нерегулярно и считался особой формой отбора выдающихся талантов. Его учредил император Тан Тайцзун, и особенно широко он применялся в период Тан. Поскольку каждый раз его назначал лично император для поиска исключительных людей, в эпоху Сун этот экзамен считался выше обычной императорской службы.
— Дасинь, так кто же этот «первый за сто лет»? — Чэн Нож сразу обратилась к Мэн Синьчжи, чтобы не дать Ние Гуанъи затягивать интригу.
— Су Ши, — ответила Мэн Синьчжи без промедления.
— А? Опять Су Дунпо?.. — удивилась Чэн Нож, хотя и не слишком. — Аши, кажется, упоминал об этом. Я не особо интересуюсь историей, так что забыла.
— Су Ши получил прозвище «Дунпо» только после ссылки в Хуанчжоу, когда стал обрабатывать участок земли к востоку от города. А на экзамене он был просто Су Цзычжань, — поправил Ние Гуанъи.
— Понятно, — сказала Чэн Нож и, вспомнив о просьбе парня заботиться сегодня о настроении Гуанъи-даошэна, спросила целенаправленно: — А как хорошо он сдал?
— Третий разряд, — хором ответили Мэн Синьчжи и Ние Гуанъи.
— Третий — это высший? — уточнила Чэн Нож, глядя на Ние Гуанъи.
— Нет, — коротко ответил он и замолчал, уставившись на Мэн Синьчжи с немым призывом: «Расскажи ты».
Мэн Синьчжи охотно продолжила:
— Всего в императорском экзамене было пять разрядов: первый и второй — выше, четвёртый и пятый — ниже.
— Тогда получается, третий — просто посредственность? — удивилась Чэн Нож. — В пятибалльной системе это же средний уровень. Почему же его называют «первым за сто лет»?
Ние Гуанъи усмехнулся, но не стал отвечать напрямую:
— После экзамена Су Ши император Жэньцзун издал указ: «Отныне третий разряд на императорском экзамене приравнивается к первому месту на обычной службе». Разве это не впечатляет?
Чэн Нож обняла Мэн Синьчжи за руку:
— Дасинь, переведи, пожалуйста!
— С сегодняшнего дня третий разряд на императорском экзамене равен первому месту на обычной службе, — пояснила Мэн Синьчжи.
— Первое место на службе — это же… — Чэн Нож вспомнила знакомое выражение и повернулась к Ние Гуанъи: — Значит, чжуанъюань?
— Именно, — кивнул он. — На императорском экзамене даже пятый разряд считался проходным. Четвёртый — уже позволял получить должность.
— Экзамен Су Ши проходил в шестом году Цзяюй, то есть в 1061 году, — добавила Мэн Синьчжи. — Его младший брат Су Чжэ также участвовал в том же экзамене и начал свою карьеру чиновника.
— Но если перед ним уже был кто-то с третьим разрядом, разве его титул «первого за сто лет» не спорен? — не унималась Чэн Нож.
Настроение Ние Гуанъи, ещё недавно ужасное, постепенно улучшалось:
— Первый и второй разряды в эпоху Сун были условными — их предназначали для богов. Ни один человек за всю историю Сун их не получил. Даже если бы я, гений, вернулся в те времена, всё равно не смог бы их достичь.
Чэн Нож, опасаясь, что его самолюбование вызовет раздражение у Мэн Синьчжи, тут же перевела разговор:
— Правда? Дасинь?
— Да. За всю эпоху Сун — и Северную, и Южную — лишь четверо получили третий разряд: У Юй, Су Ши, Фань Байлу и Кун Вэньчжун.
Не дожидаясь, пока Чэн Нож свяжет реплики, Ние Гуанъи вмешался:
— Это в хронологическом порядке?
Чэн Нож поняла, что её роль ведущей здесь излишня. Мэн Синьчжи не проявила ни малейшего раздражения от самовосхваления Ние Гуанъи, и их диалог шёл легко и естественно — гораздо лучше, чем обычно, когда он превращался в «Ние-Дуодуо».
Она встала:
— Пойду посмотрю, как у Аши продвигаются янсэцзы.
Оставшись вдвоём у экрана, Мэн Синьчжи тоже хотела пойти проверить, что готовит отец, но, как хозяйка, не могла оставить гостя одного на террасе в первый раз.
— Девушка, я хочу кое-что уточнить, — сказал архитектор-гений, обычно аллергик на классику, но у Мэн Синьчжи его иммунитет взлетал до небес.
— Господин Ние, слушаю.
— Вопрос всё о том же: вы перечислили четырёх с третьим разрядом в хронологическом порядке?
— Да.
— Тогда получается, до Су Ши уже был У Юй с третьим разрядом. Значит, спорен ли титул «первого за сто лет»?
— У Су Цзычжаня сомнений нет — он действительно первый за сто лет.
— Почему?
— Потому что внутри третьего разряда есть два подуровня: «третий разряд» и «третий разряд, низший». У Юй получил именно низший. А младший брат Су Ши, Су Чжэ, на том же экзамене был признан единственным другим прошедшим — с четвёртым низшим разрядом.
— То есть после Су Ши тоже были настоящие «третьи разряды»?
— Да. Но многие считают, что третий разряд Су Дунпо в эпоху Сун был беспрецедентным и непревзойдённым. Например, Фань Байлу — фигура спорная.
— Почему? — впервые за жизнь Ние Гуанъи почувствовал, что его знаний не хватает.
— Потому что в «Сборнике документов эпохи Сун» Фань Байлу значится как получивший четвёртый разряд.
— Тогда почему вы сказали, что он получил третий?
— Потому что в «Истории Сун», «Разрозненных записках о событиях со времён Цзяньянь» и других источниках он числится с третьим разрядом. Я учусь на отделении музейного дела и археологии, поэтому склоняюсь к версии «Истории Сун».
— Музейное дело? — оживился Ние Гуанъи. — Я месяц назад как раз побывал в Афинах — там, где родились музеи!
— Где? — заинтересовалась Мэн Синьчжи.
— В Афинах. Ученик Сократа, Платон, любил преподавать в живописной роще под названием Академия. Эта роща выходила на площадь, где стояла статуя муз. На латыни место, посвящённое музам, называлось *Mouseion*, откуда и пошло английское слово *museum* — «музей».
Хотя Ние Гуанъи и любил называть себя гением, в обычной жизни он редко выставлял напоказ свои знания. Но сейчас, сам того не осознавая, он превратился в павлина, распускающего хвост перед той, кто ему нравится, — пытаясь привлечь внимание яркими перьями своего ума.
http://bllate.org/book/8894/811346
Готово:
