Цзинъюнь махнула рукой, отпуская няню Линь. Та вздохнула пару раз и вышла. Мамка Чжань вытирала глаза:
— Положение первого молодого господина похоже на ваше, барышня: оба лишились родной матери. Но вам всё же повезло больше — пусть и пришлось претерпеть немало лишений, зато здоровье крепкое.
У Цзинъюнь на губах дрогнула горькая усмешка. «Вы ведь не знаете, что настоящая вторая барышня Су давно погибла, а я лишь заняла её место.»
Потеря вкуса — подобное она не раз встречала в медицинских трактатах. Причин множество, чаще всего виновато нарушение функций селезёнки и желудка. Цзинъюнь решила заняться лечением Е Ляньму.
Она ходила по комнате, размышляя о возможных причинах. Прошло немало времени, прежде чем Е Ляньму откинул занавеску и вошёл. Увидев, как она меряет шагами пол, он удивился:
— Что случилось?
Цзинъюнь быстро подошла, усадила его и сказала:
— Я займусь твоим вкусом.
Е Ляньму смотрел на неё. Он знал, что Цзинъюнь владеет врачебным искусством, но сможет ли она вылечить его? Сколько лекарей он перебрал — все лишь качали головами, говоря, что подобного симптома не встречали. Цзинъюнь взяла его за запястье, проверила пульс и осмотрела налёт на языке. Её брови сошлись:
— Пульс странный: в целом ровный, но в нём чувствуется лёгкая тревожность. Вглядываюсь — и кажется, будто это просто обман зрения. Язык выглядит здоровым, но вкуса нет. Этого не должно быть!
Е Ляньму, видя её искреннюю заботу, почувствовал, будто его сердце окунулось в мёд. Сладость разлилась по всему телу. Он усадил Цзинъюнь к себе на колени и, играя её пальцами, которыми она только что щупала пульс, будто они были драгоценностью, улыбнулся:
— Не стоит переживать, жёнушка. Мне повезло, что я отделался лишь потерей вкуса. Бабушка рассказывала: в детстве я тяжело заболел, и меня едва спасли. Один старый лекарь дал сильнодействующее снадобье, но предупредил — возможны последствия.
Цзинъюнь нахмурилась. Действительно, некоторые мощные лекарства дают быстрый эффект, но оставляют тяжёлые последствия, порой пожизненные.
— И последствием стала потеря вкуса?
Е Ляньму слегка покачал головой:
— Не знаю. Бабушка сказала, что старый лекарь предупреждал: последствиями могли стать слабоумие, слепота или глухота. Но только так можно было спасти мне жизнь. Дедушка без промедления дал мне выпить лекарство. Иначе я бы не выжил.
Он говорил легко, но для Цзинъюнь и служанок, стоявших рядом, это прозвучало как гром среди ясного неба. Ведь речь шла о самой жизни! По сравнению со слабоумием или потерей зрения и слуха потеря вкуса казалась пустяком. Однако сердце Цзинъюнь сжалось от жалости. Как бы ни был знатен род и ни велики почести, кто знает, сколько горя скрыто в душе?
— А потом вы не пытались найти того старого лекаря?
Е Ляньму кивнул:
— Искали. Но он был странствующим врачом. Лишь в прошлом году получили вести о нём — к тому времени он уже умер.
Цзинъюнь нахмурилась:
— Как так вышло? А рецепт того лекарства сохранился? Покажите мне.
Ему тогда было всего десять лет, да и болел он — откуда взяться рецепту? Если он и существовал, то хранился у бабушки. Е Ляньму повернулся к Цинчжу:
— Сходи в двор «Ниншоу», спроси, сохранился ли рецепт.
Цинчжу не стала медлить, поклонилась и поспешила в «Ниншоу». В покои старшей госпожи как раз зашла первая госпожа, чтобы доложить:
— В Доме Герцога Суйниня прислали приглашение на день рождения старшей госпожи. Я составила список подарков, матушка, взгляните, всё ли в порядке?
Сяйхэ двумя руками подала список старшей госпоже. Та пробежала глазами и одобрительно кивнула:
— Цзинъюнь — новая невестка. На этот раз возьмите её с собой, пусть побольше знакомится с людьми. А то посторонние и не узнают, кто такая первая молодая госпожа Дома Герцога Вэя.
Первая госпожа опешила. Она не собиралась брать Цзинъюнь. Теперь же, раз старшая госпожа сказала, впредь придётся везде её водить.
— Простите, матушка, я не подумала. Хотела сначала дать ей освоиться в доме, а потом уже выводить в свет. Сейчас же пришлю за ней.
Старшая госпожа кивнула. Мамка Ван тихо сказала:
— Служанка первой молодой госпожи пришла, наверное, по делу.
Старшая госпожа кивнула. Мамка Ван махнула стоявшей за ширмой девушке. Цинчжу вошла, поклонилась и сказала:
— Первая молодая госпожа узнала, что у молодого господина пропал вкус, и хочет пригласить лекаря. Просит узнать, сохранился ли рецепт того лекарства, что давали ему в детстве, чтобы подобрать лечение.
Старшая госпожа замерла с чашкой в руке. У мамки Ван защипало в носу:
— Первая молодая госпожа так заботлива! Рецепт есть, сейчас принесу.
Первая госпожа, услышав упоминание о вкусе Е Ляньму, побледнела и забеспокоилась. Она бросила взгляд на суровое лицо старшей госпожи и сжала кулаки под рукавами. «Это ведь не моя вина! Я не могла быть в двух местах сразу. Ци и я болели одновременно. Откуда мне было знать, что с ним случится беда? Ведь лекарь тогда сказал, что болезнь лёгкая, достаточно выпить лекарство и поспать — и всё пройдёт. Кто мог подумать, что он чуть не умрёт? Я сразу заподозрила, что кто-то специально навредил ему, чтобы свалить вину на меня. Из-за этого я столько лет терпела упрёки мужа и даже не осмеливалась строго говорить с первым молодым господином. В доме никто не смел об этом заикаться. Я даже не решалась учить Цзинъюнь уставу дома — боялась, как бы она невзначай не спросила Е Ляньму, вкусно ли ему, и не устроила публичное унижение. А теперь всё равно вышло наружу!»
Первая госпожа внешне сохраняла спокойствие, но внутри кипела злоба. Она возненавидела Цзинъюнь и того, кто в тени замышлял это коварство. «Этот хитрый ход стоил мне столько лет страданий! Иначе мне не пришлось бы тревожиться, станет ли Ци наследником или нет. Я боюсь, что муж посчитает меня недостойной женой, раз я плохо заботилась о первом молодом господине, и из чувства вины передаст титул ему. Тогда ради чего я столько лет замужем за герцогом? Ради жалкой доли имущества?»
Мамка Ван принесла рецепт. Цинчжу приняла его, поклонилась и ушла. Вернувшись в двор «Чжу Юнь Сюань», она передала рецепт Цзинъюнь. В комнате остались только Цзинъюнь и Гучжу.
Цзинъюнь развернула пожелтевший лист. Дозировки всех компонентов были немалыми, состав — смелый, но, несомненно, эффективный для спасения жизни в крайнем случае. Последствия же зависели от конституции принимающего. Будучи первым молодым господином Дома Герцога Вэя, Е Ляньму с детства получал всё лучшее, поэтому отделался лишь потерей вкуса.
Цзинъюнь внимательно изучила рецепт и составила новое снадобье. Велела Цинчжу сварить его.
Цзинъюнь принесла лекарство в кабинет. Е Ляньму читал книгу, а Люй Юнь стояла рядом. Увидев, как первая молодая госпожа вносит пилюли, она удивилась:
— Первая молодая госпожа, ведь никто не осматривал молодого господина. Откуда вы лекарство принесли?
Цзинъюнь, увидев, что служанка не поклонилась и сразу начала допрашивать, нахмурилась:
— Выйди.
Люй Юнь сжала кулаки, но не двинулась с места. Цзинъюнь холодно сказала:
— Мои приказы теперь не в счёт? Цинчжу, позови кого-нибудь, пусть выведут её.
Цинчжу действительно подошла. Люй Юнь упала на колени:
— В любом лекарстве есть яд! Как можно давать пить наобум? Если с молодым господином что-то случится, кто понесёт ответственность?
Цзинъюнь насмешливо посмотрела на неё:
— Откуда ты знаешь, что лекарство не от лекаря? Даже если бы я осмелилась навредить собственному мужу, разве стала бы делать это столь открыто? Муж каждый день бывает во дворце — разве странно, что привёз рецепт от императорского врача? Или теперь я обязана спрашивать твоего разрешения, прежде чем дать мужу что-нибудь съесть? Хочешь, чтобы я привела того императорского врача, чтобы он лично показал тебе рецепт?
Лицо Люй Юнь застыло. Она не подумала об этом. Все эти годы она сама варила лекарства для молодого господина и знала все его рецепты. Откуда же взяться новому? Она вспомнила, как подкупила кухарку из маленького двора: та рассказала, что первая молодая госпожа любит читать медицинские трактаты и иногда сама варит отвары. Люй Юнь решила, что рецепт составлен Цзинъюнь. Она умоляюще посмотрела на Е Ляньму. Цзинъюнь тоже взглянула на мужа, и в уголках её губ заиграла холодная улыбка:
— Муж, твоей служанкой я управлять не в силах. Разбирайся сам.
Е Ляньму впервые увидел, как Люй Юнь так открыто игнорирует приказы его законной жены. Цзинъюнь — его супруга, да ещё и лично принесла лекарство. Неужели она станет его отравлять?
— Выведите её и накажите по уставу дома, — холодно приказал он.
Люй Юнь остолбенела. Даже когда Цинчжу потащила её, она не сопротивлялась.
Цзинъюнь подала Е Ляньму лекарство:
— Я составила снадобье на основе того рецепта. Попробуй.
Е Ляньму не колеблясь выпил всё до капли — с истинно мужской отвагой. Цзинъюнь протянула ему мёд с финиками. Е Ляньму удивился, потом лукаво посмотрел на неё, и его миндалевидные глаза засверкали:
— Жёнушка, ты забыла, для чего это лекарство?
Цзинъюнь опешила, хлопнула себя по лбу и смутилась. Если бы ему действительно понадобились финики с мёдом, чтобы заглушить горечь, лекарство было бы не нужно. Е Ляньму не стал есть. Цзинъюнь сама положила финик в рот и вышла с чашкой.
Во дворе Люй Юнь только что получила десять ударов бамбуковыми палками и стонала от боли. Слёзы катились по её щекам, оставляя следы на прекрасном лице, полном обиды и унижения. Увидев Цзинъюнь, она стиснула зубы. В её глазах пылала такая ненависть, что няня Линь испугалась и поспешила встать между ними. Она знала: обе служанки мечтали стать наложницами молодого господина. Когда дом сватался за госпожу Шангуань, первая госпожа даже дала им понять, что не обидит. Но никто не ожидал, что первый молодой господин сам попросит императора о браке — да ещё с дочерью правого канцлера! Как бы ни была жестока первая госпожа, она не могла ничего поделать с невесткой, имеющей за спиной мощную поддержку, императорский указ и золотую дощечку помилования. С самого дня помолвки обе служанки возненавидели первую молодую госпожу.
В «Дунъюане» первая госпожа лежала на ложе для отдыха. Служанка Чуньхун массировала ей колени. Первая госпожа прикрыла глаза, будто дремала. Бамбуковые занавески тихо колыхались, и в комнату вошла хрупкая фигура. Первая госпожа махнула рукой. Чуньхун встала, передала молоточек для массажа другой служанке и помогла госпоже подняться. Глаза первой госпожи были ясны — совсем не похоже на человека, только что проснувшегося. Она взяла фарфоровую чашку с узором пионов, изящно отодвинула крышку и спросила:
— Что ещё случилось?
Вошедшая служанка была из числа второстепенных в «Дунъюане». Звали её Люйлюй. Она была урожденкой Дома Герцога Вэя, её отец служил управляющим во внешнем дворе, мать работала на кухне в «Ниншоу», а многочисленные родственники были распределены по разным крыльям дома. Люйлюй была в курсе всего и пользовалась особым расположением первой госпожи. Даже Чуньхун, видя её, всегда улыбалась и кланялась. Служанка почтительно поклонилась:
— Я проходила мимо двора «Чжу Юнь Сюань» и услышала крики. Заглянула во двор и увидела: первая молодая госпожа снова наказала Люй Юнь. Меньше чем за десять дней — уже второй раз!
Глаза первой госпожи потемнели. В прошлый раз Люй Юнь наказали за переезд в маленький двор.
— А сейчас за что?
Люйлюй поспешила ответить:
— Люй Юнь сказала няне Линь, что первая молодая госпожа сама составила рецепт для молодого господина. Та лишь спросила пару слов — и получила наказание. Служанка первой молодой госпожи утверждает, что рецепт от императорского врача, который молодой господин привёз из дворца.
— Дура! — первая госпожа снова отодвинула крышку чашки. — Неужели первая молодая госпожа сама составила рецепт? Ей сколько лет? Я же выясняла: в Доме канцлера её держали в дворе Цинъюнь, даже слуг почти не было. Откуда ей взяться врачебному искусству? Да и хватило бы наглости самой назначать лекарства! В лучшем случае пару трактатов полистала, чтобы старших порадовать. А я-то думала, эти служанки хоть на что-то годятся. А они — ни капли терпения! — Она помолчала и приказала: — Передай первой молодой госпоже: послезавтра поедешь со мной в Дом Герцога Суйниня поздравить старшую госпожу Ян.
Люйлюй кивнула и вышла. Из-за ширмы вошла Е Сияо:
— Мама, зачем брать с собой невестку?
Лицо первой госпожи смягчилось:
— Так велела старшая госпожа. Мне остаётся только повиноваться. Она всё же моя невестка — не брать её было бы неприлично.
Е Сияо нахмурилась, надув пухлые губки:
— Мама, ты же знаешь: на таких пирах всегда устраивают состязания. В прошлый раз её рисунок орхидеи едва сошёлся за сносный, а слава у неё громкая, но даже простую игру с вином не осилила. Я же с второй барышней Дома Суйниня не ладу. Если невестка опозорит дом, меня будут осмеивать.
Первая госпожа не поняла:
— Если она не знает поэзии, как это отразится на тебе?
http://bllate.org/book/8866/808456
Готово:
