Императорская одежда, даже повседневная, оказалась куда сложнее нарядов, в которых он ходил во дворце князя Цзяньсина. Гу Цзиньфу то и дело опускалась на колени, аккуратно поправляя складки. Её движения были плавными, словно струящаяся вода, и именно в такие мгновения особенно ярко проявлялась женская изящность.
Чжао Цишэнь смотрел на две тени, удлинённые свечным пламенем и отброшенные на стену. Они то разделялись, то вновь сливались, создавая завораживающее переплетение.
Он так увлёкся созерцанием, что не сразу заметил, как Гу Цзиньфу закончила поправлять ему воротник. Вспомнив вчерашнюю несдержанность, она подняла глаза и спросила:
— Вчера я ничего непочтительного не сказала?
Он опустил миндалевидные глаза, уголки губ приподнялись в усмешке:
— Ничего особо дерзкого не было. Просто заявила, что в будущем выйдешь за меня замуж.
Гу Цзиньфу поперхнулась собственной слюной и закашлялась, покраснев до корней волос:
— Я… я разве могла такое сказать?!
— Сказала. И ещё прижала меня к постели.
Гу Цзиньфу хлопнула себя по лбу и простонала:
— Вы считаете меня сумасшедшей? Это всё — пьяные слова!
Чжао Цишэнь косо взглянул на неё, встряхнул широкий рукав, расшитый пёстрыми узорами, и, не сказав ни слова, направился к выходу.
Гу Цзиньфу всё ещё дрожала от его слов. Увидев, что он уходит, не обратив на неё внимания, она сжала влажные ладони.
«Боже милостивый! Наверняка он просто шутит. Я же не могла сказать такое! И уж точно не про него!» — думала она. — «Мы столько лет вместе, каждый день видимся, его рука в моей — будто своя собственная. Да и он моложе меня на три года!»
Она всегда считала, что мужчина должен быть старше — такие заботливее.
Гу Цзиньфу убедила себя, что никогда бы не сболтнула подобной глупости. Этот господин и так постоянно доставляет ей хлопоты — разве можно было всерьёз говорить о замужестве за него!
Успокоившись, она поспешила следом.
За пределами дворца небо уже начало светлеть. Тусклый свет зари смешивался с ночным мраком, и на небосводе ещё мерцала одинокая звезда — зрелище таинственное и прекрасное, словно граница между мирами.
Чжао Цишэнь сел в императорские носилки, окружённый свитой придворных и стражников, и направился во дворец Цинин.
Его лицо было бесстрастным. Гу Цзиньфу несколько раз украдкой взглянула на него, размышляя, что же произошло во дворце Цинин. Неужели он в ярости послал кого-то убить императрицу-вдову Лю?
Хотя… в гневе он способен на всё. В Цзяньсине он всегда правил, как ему вздумается.
Пока она гадала, носилки уже остановились у дворца Цинин. Вокруг стояли стражники в особой форме — это были люди из Императорской стражи.
Кто же там внутри?
Вчера дежурил Чжу Хун. Если бы понадобилось вызвать стражу, приказ должен был пройти через него.
Она быстро осмотрелась и, когда Чжао Цишэнь сошёл с носилок, подала ему руку. Его ладонь была тёплой.
— Не входи в спальню, — предупредил он неожиданно.
Гу Цзиньфу кивнула, запомнив его слова.
Войдя в зал, она увидела стоявшего посреди помещения Чжэн Юаньцина — того самого, кто уже покинул дворец.
Как он сюда попал? Неужели императрица-вдова Лю сама вызвала его?
Но ведь это личная гвардия императора! Неужели императрица-вдова не боится последствий?
Все присутствующие, увидев императора, немедленно упали на колени, восклицая: «Да здравствует Ваше Величество!» Гу Цзиньфу и остальные придворные поклонились императрице-вдове.
После всех церемоний Чжао Цишэнь, не дожидаясь приглашения, сам занял место, положив руку на подлокотник трона:
— Услышав о происшествии, я немедленно прибыл. Пострадали ли вы, матушка?
Он сидел раскинувшись, подбородок чуть приподнят, лениво взирая на императрицу-вдову, восседающую на возвышении.
Такое поведение больше напоминало вызов, чем участие.
Гу Цзиньфу стояла позади него, опустив голову, но глаза её метались. Мельком она заметила, что и в спальне тоже толпятся стражники Императорской стражи.
Императрица-вдова Лю всё ещё держала в руках чашу горячего чая, дрожа и не в силах вымолвить ни слова.
Чжао Цишэнь бросил взгляд на Чжэн Юаньцина. Тот немедленно выступил вперёд:
— Ваше Величество, я получил указ императрицы-вдовы: её личный евнух Лю Си найден повешенным прямо у её постели. Я немедленно явился во дворец. Осмотрев место происшествия, подтверждаю: его действительно повесили, причём дверь в комнату была заперта изнутри, а стража ничего не слышала.
— Столь странно? Как же убийца проник в запертую комнату и повесил его? — лениво протянул император.
— Именно это и кажется загадочным, Ваше Величество. Мы продолжаем расследование, — ответил Чжэн Юаньцин, склонив голову.
Гу Цзиньфу наконец поняла, что задумал Чжао Цишэнь: он сам приказал убить Лю Си и повесить его над постелью императрицы-вдовы! Нет удивления, что та до сих пор в ужасе!
«Значит, он уже знает, где находится старая княгиня?!» — мелькнуло у неё в голове.
Лю Си был доверенным человеком императрицы-вдовы.
Внезапно Гу Цзиньфу вспомнила о части стражи во дворце князя Цзяньсина. Эти воины когда-то были разведчиками — отрядом, выделенным из Императорской стражи и позже переданным молодому князю Цзяньсина в качестве личной гвардии. Они специализировались именно на скрытных убийствах.
В этот момент один из стражников подошёл к Чжэн Юаньцину и что-то шепнул ему, покачав головой в отчаянии.
Чжэн Юаньцин отдал несколько приказов, и вскоре Гу Цзиньфу увидела, как двое стражников вынесли тело, завёрнутое в полотно, прочь из дворца Цинин.
Увидев тело, императрица-вдова снова вздрогнула, зажмурилась, но тут же перед её мысленным взором всплыло лицо Лю Си — с высунутым языком и посиневшее от удушья. Она снова открыла глаза и в ярости швырнула чашу на пол.
Её взгляд, полный ненависти и страха, устремился на Чжао Цишэня — будто она хотела разорвать его на куски!
Чжао Цишэнь лишь улыбнулся в ответ — спокойно и изящно, как утренний ветерок:
— Будьте спокойны, матушка. Я обязательно найду виновных. Если Императорская стража окажется бессильна, у меня есть другие люди — разведчики, которые умеют выследить даже самую тонкую нить.
Зрачки императрицы-вдовы сузились. Слово «разведчики» прозвучало для неё как гром среди ясного неба.
«Это он! Это он убил Лю Си!» — пронеслось в её голове. — «Он способен убить и меня так же тихо!»
Она никогда не испытывала подобного ужаса — даже когда её сын внезапно скончался, и империя оказалась на грани хаоса.
Чжао Цишэнь пришёл сюда, чтобы открыто бросить ей вызов!
Никто никогда не осмеливался так с ней обращаться. Но разве он не боится, что она в отместку прикажет убить его мать?!
Будто прочитав её мысли, Чжао Цишэнь добавил:
— Я прекрасно понимаю ваше нынешнее состояние, матушка. Так же, как ненавижу тех мерзавцев, похитивших мою мать. Но знайте: я человек слова. Если с ней случится хоть что-то малое — я истреблю весь ваш род.
— Наглец!! — выкрикнула императрица-вдова, хлопнув ладонью по подлокотнику трона.
Но едва эти слова сорвались с её губ, как лицо её побледнело.
Она сама выдала себя. Признавшись в причастности к похищению старой княгини.
Чжэн Юаньцин похолодел. Он всегда подозревал, что дело с похищением старой княгини нечисто… Так это была сама императрица-вдова?!
Чжао Цишэнь явился сюда, чтобы раз и навсегда разорвать все отношения. Он презрительно отнёсся к её вспышке гнева, встал, поправил рукава и, заметив, что за окном уже рассвело, направился к выходу, не сказав больше ни слова.
Гу Цзиньфу поспешила за ним. Когда она помогала ему переступить порог, она тихо прошептала ему на ухо:
— Императрица-вдова вот-вот потеряет сознание.
В этот момент из-за ворот дворца вбежал человек — племянник императрицы-вдовы Лю, служивший в Управлении городской стражи. Он был в панике, даже не заметил императора и, спотыкаясь, бросился в зал, завопив:
— Матушка! Защитите племянника! В моём доме убили человека и бросили его прямо ко мне в постель! Его голову отрубили! Я был с наложницей… и этот ужас меня просто сразил!
Гу Цзиньфу подняла глаза на Чжао Цишэня. Тот опустил на неё миндалевидные глаза и серьёзно произнёс:
— Когда разберёмся со всем этим, поговорим о твоём обещании выйти за меня замуж.
Гу Цзиньфу чуть не упала на колени. С горькой улыбкой она прошептала:
— Ваше Величество, неужели сейчас самое время подшучивать надо мной?
Разве ему мало того, что он уже напугал до смерти императрицу-вдову и её род?
Автор примечает:
Чжао Цишэнь: Кто спал на моём ложе — тот мой человек!
Сегодня не было утренней аудиенции. Гу Цзиньфу последовала за Чжао Цишэнем обратно во дворец Цяньцин. Войдя в восточный тёплый павильон, он сам открыл красное окно, впуская мягкий утренний свет.
Свежий воздух развеял остатки вчерашнего запаха вина.
Гу Цзиньфу глубоко вдохнула у окна и обернулась, чтобы спросить, не подать ли завтрак, но в главной комнате императора не оказалось. Обойдя алый ширм-параван, она увидела его лежащим на постели — даже не сняв обувь. Одна нога свисала с края кровати, а только что надетая одежда уже потеряла форму.
Он всегда был высоким — унаследовал рост от отца, князя Цзяньсина, и с детства занимался верховой ездой и стрельбой из лука, поэтому среди сверстников выделялся своим станом.
Гу Цзиньфу подошла ближе, шелестя шёлковыми рукавами. Заглянув ему в лицо, она увидела, что он не спит, а лежит, заложив руки под голову, и задумчиво смотрит на ночное сияние жемчужин, инкрустированных в балдахин.
Она села на скамеечку у изголовья и, мельком взглянув на его длинную, мускулистую ногу, спросила:
— Снять обувь? Может, вздремнёте?
Чжао Цишэнь не ответил.
Она внимательно посмотрела на его лицо: брови слегка нахмурены, миндалевидные глаза безмятежны, выражение лица нейтральное.
Но она знала: когда он так молчит — значит, зол.
С детства у него была такая привычка — сдерживать гнев, будто боясь показать, что его что-то задело.
Но на кого он сейчас сердится?
Императрица-вдова и так напугана до полусмерти, а похищение старой княгини, очевидно, раскрыто — иначе он не стал бы убивать Лю Си в назидание.
Поскольку он молчал, Гу Цзиньфу решила действовать. Она наклонилась и сняла с него один башмак.
Он не шевельнулся.
Но второй башмак остался на ноге, спрятанной под покрывалом. Вздохнув, она тихо сказала:
— Простите за дерзость, Ваше Величество.
И, забравшись на кровать, сняла и второй башмак, после чего вернулась на скамеечку.
Она посидела немного в тишине, нарушаемой лишь мерным капаньем воды в клепсидре. Оглянувшись, она увидела, что он закрыл глаза — неизвестно, спит или нет. Тогда она встала, подошла и накрыла его одеялом. Мельком заметив тёмные круги под его глазами, она поняла: он, вероятно, всю ночь не спал.
Аккуратно выйдя из спальни, она увидела, что придворные слуги и служанки ждут у двери, готовые выполнить приказ. Увидев её, старший евнух спросил:
— Не приказать ли подать завтрак Его Величеству?
Гу Цзиньфу приложила палец к губам и покачала головой. Слуги снова выстроились у двери.
На самом деле Чжао Цишэнь был не столько зол, сколько обижен — её шуткой. Он, не стесняясь, дал понять, что хочет жениться на ней, а она, как деревянная кукла, всё ещё не понимает! Да ещё и смотрит на это, как на бедствие. Разве он не настоящий наследник императорского рода? Или она его презирает?
Как не злиться?
Но усталость взяла своё. Когда она снимала ему обувь, его гнев уже почти улетучился.
Чжао Цишэнь проспал больше часа.
Проснувшись, он перевернулся и увидел фигуру у кровати. Это была Гу Цзиньфу, склонившаяся над какой-то работой.
Его шевеление заставило её обернуться.
— Проснулись? Я велела службе кухни сварить куриную кашу и приготовить вашу любимую острую нарезку из свиного желудка. Блюда держат в тепле на печи.
Она отложила шитьё и подошла, чтобы помочь ему встать.
Чжао Цишэнь, однако, смотрел на корзинку с нитками и тканью у её ног:
— Что это ты шьёшь?
Гу Цзиньфу проследила за его взглядом и улыбнулась:
— Скоро осень. Хотела сшить вам повязку на лоб — для стрельбы из лука или верховой езды. Чтобы ветер не продувал, когда вспотеете. А то в старости начнёт болеть голова.
Он встал босиком и, наклонившись, взял в руки кусок ткани цвета индиго. На ней серебряной нитью уже был вышит полумесяц облака.
— За все эти годы только в рукоделии ты немного поднаторела, — редко похвалил он.
Гу Цзиньфу радостно улыбнулась.
Она и сама не знала, почему так упрямо продолжает шить. Возможно, это был единственный способ напоминать себе, что она — женщина. Ведь, переодевшись в мужскую одежду, вышивание оставалось единственным занятием, которое позволяло ей чувствовать себя девушкой.
http://bllate.org/book/8793/802939
Готово:
