Авторские заметки:
Чёрт, забыла установить время публикации после загрузки черновика.
Милые читатели, зайдите, пожалуйста, в профиль автора и добавьте в закладки «Ваньвань»!
Добавьте «Ваньвань» в закладки — и вы никогда не пропустите обновления! Муа~
— Сегодня я пришла с одной просьбой. Надеюсь, Ваше Величество окажете мне поддержку.
Цзян Муся прикусила губу, будто колеблясь, и нижняя губа уже побелела от напряжения. Что же она хочет попросить?
— В чём дело?
— Ваше Величество помнит первенца семьи Су?
На лице Цзян Муси отразилась растерянность, словно она переживала несправедливость. У Цзян Цянь мелькнуло тревожное предчувствие — всё явно не так просто, как кажется.
— Жених двоюродной сестры? Конечно помню. В тот день семья Су пришла свататься к тебе с таким размахом, что забыть невозможно.
— В тот же день вы также упоминали об этом Дуньскому князю.
Упоминая пышность сватовства, Цзян Муся на миг блеснула ненавистью в глазах.
Цзян Цянь этого не поняла.
— Именно так. Сегодня я прошу Ваше Величество поговорить с дядей и тётей, чтобы семья Су расторгла помолвку и вернула мне свободу.
— Что?!
Расторгнуть помолвку? Первенец семьи Су — заветная мечта всех знатных девушек столицы. За него все мечтают выйти замуж, а Цзян Муся хочет отказаться?
— Это звучит грубо, но я всё же скажу, — Цзян Муся собралась с духом и выпалила всё разом. — Господин Су прекрасен, его таланты далеко превосходят мои, но его глаза болеют уже много лет, и я боюсь…
— Боишься выйти замуж за слепого?
Цзян Цянь прямо выразила то, о чём молчала Цзян Муся. Та облегчённо вздохнула — теперь не нужно скрывать своих истинных чувств — и кивнула:
— Именно так. Мои желания скромны: лишь бы будущий муж был здоров и прожил со мной долгую жизнь. Прошу Ваше Величество помочь.
Хотя Цзян Цянь почти ничего не помнила о первенце семьи Су, из воспоминаний прежней хозяйки тела она знала: он был человеком благородным и прекрасным, как лунный свет, но его слепота словно пятно на драгоценной нефритовой чаше.
Однако поступок Цзян Муси напоминал предательство — отбросить человека в беде. И ещё говорить, что ей «ничего не нужно», кроме здоровья мужа! Ясно же, что она хочет убежать с другим мужчиной. Вспомнив о положении старшего брата Су, Цзян Цянь почувствовала к нему жалость, а к Цзян Мусе — гнев.
— Просьба двоюродной сестры… простите, но я не могу…
— Какая приятная беседа в такую жару, тётушка! — раздался внезапно голос со стороны. — Я помню, вы всегда ненавидели лето и в жаркие дни ни за что не выходили из покоев. Как же так получилось, что сегодня вы здесь?
Жун Сюань, только что закончивший тренировку с мечом и направлявшийся в Императорский кабинет, чтобы обсудить с Жун Шэнем детали предстоящего жертвоприношения предкам, неожиданно увидел Цзян Цянь и Цзян Мусю в павильоне.
— Гражданка кланяется Дуньскому князю.
Цзян Муся сегодня собрала волосы в изящную причёску «Линъюньцзи», а фиолетовое платье из дымчатого шёлка едва скрывало её прекрасные формы.
Цзян Цянь раньше не обратила внимания, но теперь, когда Цзян Муся поклонилась, всё стало ясно: сегодня она явно принарядилась не просто так.
Интересно… Каждый раз, когда Дуньский князь приходит во дворец, Цзян Муся почему-то оказывается здесь в тот же день. Неужели это совпадение?
Цзян Цянь сидела на каменном стуле и наблюдала за жёлтой иволгой, которая летела к ней. Она слегка пошевелила пальцами — и птица села ей на запястье.
Эта иволга была необычной: на тонких лапках виднелись чёрно-белые пятна, отличающие её от обычных сородичей.
Птица энергично клевала шёлковый платок в руке Цзян Цянь, так усердно, что та вынуждена была ослабить хватку. Иволга тут же воспользовалась моментом, схватила крошки горохового десерта и улетела.
— Ах, хитрая птичка!
Пока Цзян Цянь забавлялась с птицей, Дуньский князь проявил учтивость и сам помог Цзян Мусе подняться.
— Вставайте.
Хотя в прошлый раз он сложил о ней негативное впечатление, дружба не зависит от помолвок. К тому же перед ним стояла красавица.
Жун Сюань невольно бросил взгляд на её грудь — сквозь ткань мелькнул бежевый корсет с золотой окантовкой, и его взгляд потемнел.
— Благодарю Ваше Высочество.
Цзян Муся поспешно прикрылась и незаметно сунула Жун Сюаню в руку мешочек с благовониями. Она думала, что никто этого не заметил, но Цзян Цянь всё видела.
В империи Дасин народ жил вольно: свободная любовь была в порядке вещей, пары на улицах открыто признавались друг другу в чувствах. Девушки дарили мешочки с благовониями, юноши — нефритовые подвески, и наоборот.
Но только при условии, что оба свободны.
А перед ней стояли двое: одна — помолвлена, другой — уже имеет множество наложниц. Да уж, идеальная пара для измены.
Авторские заметки:
Я написала ещё один вариант анонса новой истории. Какой вам нравится больше?
В империи Чжоу ходит легенда: близнецы и разноцветные глаза — знак беды для страны. Правда ли это — никто не знает.
У нынешнего канцлера родились близнецы. Люди в ужасе — все сторонятся их.
Только император не верит в эти суеверия. Он лишь манул рукой и приказал девушке из рода Лань войти во дворец в качестве императрицы.
*
Вернувшись в день вступления во дворец, Лань Мяомяо добровольно заменила старшую сестру.
Все оплакивали судьбу девушки из рода Лань — никто не верил, что она проживёт больше трёх месяцев. И сама Лань Мяомяо тоже.
Но когда она вышла из Зала Чаоян через семь дней и семь ночей — целая и невредимая, все пришли в изумление.
Они увидели, как император, известный своей жестокостью и любовью к убийствам, нежно несёт девушку в свои покои и шепчет ей на ухо.
*
Гэн Цзэ никогда не забудет тот весенний день, когда девушка, преодолев страх, подошла к нему в поле васильков.
— Твои разноцветные глаза… очень красивы, — робко прошептала она.
— Этот гороховый десерт не стоит держать под палящим солнцем слишком долго. Не стану мешать вашему уединению, Ваше Высочество и двоюродная сестра. Я возвращаюсь во дворец.
Цзян Цянь нарушила их интимную атмосферу и ушла, сопровождаемая служанками.
Жун Сюань тут же побежал за ней. Между Цзян Цянь и Цзян Мусей он, конечно, выбирал первую.
Цзян Муся сжала край юбки, покраснела от злости и смотрела, как он убегает за Цзян Цянь, которая явно не желала с ним разговаривать.
— Эта мерзавка! У неё уже есть император, а она всё ещё пытается соблазнить Дуньского князя. Настоящая распутница!
— Госпожа?
Цзян Цзюань в последнее время всё чаще чувствовала, что её госпожа стала чужой. Увидев выражение ненависти на лице Цзян Муси, она испугалась.
— На что ты смотришь? Пора идти. В этом дворце для нас нет места.
Цзян Муся посмотрела на южную часть дворца, где возвышался Дворец Фэнъи, окружённый цветами, не уступающими по красоте Императорскому саду. Строгая охрана и бесконечный поток придворных внушали ей зависть.
Все знатные девушки столицы мечтали жить в этом дворце — месте, куда многие стремились, но немногим удавалось попасть.
— Цянь-эр, Цянь-эр, подожди меня!
Жун Сюань кричал ей вслед, но Цзян Цянь делала вид, что не слышит, болтая со служанками и упорно не оборачиваясь.
Только когда он загородил ей путь, она наконец взглянула на него:
— Что вам нужно?
Её тон был холоден и отстранён.
— Что с тобой случилось? Если я чем-то провинился, скажи прямо. Не надо так холодно отстраняться.
Жун Сюань не понимал: ведь ещё месяц назад они отлично общались, а теперь, после двух недель разлуки, всё изменилось.
— Отстраняться? Ваше Высочество, вы, кажется, что-то путаете.
Цзян Цянь улыбнулась и опустила глаза на цветок суданской розы, подаренный дипломатами. Всюду вокруг цвели ярко-красные цветы, занимая почти половину Императорского сада.
— Я — императрица, законная супруга императора, ваша тётушка по браку. Разве неправильно, что вы называете меня «тётушкой»?
— Вы говорите об отстранении… Но вы — племянник, а я — тётушка. Если бы мы и дальше вели себя, как раньше, это вызвало бы насмешки.
Каждое её слово было логичным, но Жун Сюаню что-то казалось странным, хотя он не мог понять что.
— К тому же вам уже исполнилось двадцать лет. Все прочие князья и наследники давно женились, а вы всё ещё окружены лишь наложницами и проводите время в удовольствиях по столице. Ваш дядя-император каждый раз хмурится, читая доклады о ваших похождениях. А вы всё ещё заходите во дворец без дела, сами вызываясь на выговор. Очень послушный племянник, не иначе.
Услышав, что его посещения борделей дошли до императора, Жун Сюань едва сдержал раздражение:
— Правда ли это?
— Конечно. Разве я стану шутить над таким?
Цзян Цянь соврала на ходу, но попала точно в больное место.
Жун Сюань задумался: действительно, в последнее время дядя-император стал холоднее к нему. Теперь он понял почему.
— Цянь-эр, ты всё ещё…
Увидев, как Цзян Цянь нахмурилась, он тут же поправился:
— Благодарю за наставление, тётушка. Я был невнимателен.
— Хорошо. Впредь без важных дел не приходите во дворец. Например, когда женитесь или получите должность.
Цзян Цянь улыбнулась и бросила взгляд на мешочек с благовониями у него на поясе:
— Какой красивый мешочек! От какой девушки он? Должно быть, очень особенная, раз вы носите его при себе.
Цзян Муся незаметно сунула ему мешочек, а он, торопясь за Цзян Цянь, просто привязал его к поясу, чтобы разобраться позже. Не ожидал, что она заметит.
— Это просто новая работа вышивальщиц из моего дома. Если тётушке нравится, возьмите себе.
Он сделал вид, что собирается снять его, но Цзян Цянь, зная происхождение мешочка, отказалась:
— Не нужно. У меня таких полно. Зачем мне брать у вышивальщиц княжеского дома?
Цзян Цянь улыбнулась и собралась уходить, но не забыла напомнить Жун Сюаню поскорее покинуть дворец. Эти несколько слов обрадовали его больше всего.
— Ничего, ничего! Этот мешочек всё равно для вас, тётушка. Поздно уже, я пойду.
Как только фигура впереди скрылась из виду, Цзян Цянь тут же передала мешочек Юй Юань:
— Избавься от этого. Больше я не хочу его видеть.
Саньго последовала за её взглядом: на мешочке была вышита сцена ухаживающих друг за другом мандаринок. Неужели простая служанка посмеет вышивать такое?
— Да, госпожа. Вернувшись во дворец, я сожгу его дотла — ни пепла, ни следа не останется.
Ответ Юй Юань заставил Цзян Цянь улыбнуться, но, вспомнив просьбу Цзян Муси, она стала серьёзной.
— Кстати, вы знаете, как давно у старшего брата Су проблемы со зрением?
О нём Цзян Цянь знала мало: только имя, слепоту и то, что он — жених Цзян Муси.
Саньго и Юй Юань с детства служили прежней хозяйке тела — наверняка они что-то знают.
— Не знаем точно. Раньше глаза господина Су были здоровы, но потом вдруг пошли слухи о болезни. Ни один врач не мог помочь, и со временем он полностью ослеп…
Саньго не смогла произнести слово «слепой», но Цзян Цянь и так всё поняла.
Похоже, со слепотой Су Цзиньлэна связаны какие-то тайны. Возможно, даже Цзян Муся причастна.
— Хорошо. Узнайте всё, что сможете, и доложите мне.
— Слушаемся.
******
У входа в Императорский кабинет
— Господин Лин, скажите, к какой наложнице сегодня пойдёт император?
Евнух Ли, управляющий покоем церемоний, держал в руках зелёные таблички с именами наложниц и, не дожидаясь доклада Лин Сяншаня, первым заговорил.
Лин Сяншань прислонился к колонне у входа, нетерпеливо помахивая метёлкой и глядя на угодливую улыбку коллеги. От такого вида по коже бежали мурашки.
— Куда пойдёт император — не наше дело. Разве мы, слуги, можем это предугадать?
— Добрый братец, вы же каждый день рядом с Его Величеством! Наверняка знаете. Сделайте доброе дело — скажите.
Лин Сяншань молчал. Хотят бесплатно выведать секреты — не бывать этому.
— Добрый братец, это подарок от госпожи из дворца Юэся. Сказал, что вам, главному евнуху, очень подойдёт.
Перед ним появился чёрный обсидиан размером с голубиное яйцо — гладкий, блестящий, отражавший лунный свет.
Не выдержав настойчивости и соблазна камня, Лин Сяншань наконец заговорил, рассказав несколько безобидных деталей.
Евнух Ли кивал, думая: «Не зря потратил этот обсидиан — теперь есть что доложить».
Императорский кабинет был куда скромнее, чем зал для приёма: простой стол, книги, будто бы из дома обычного горожанина.
Только редкие антикварные предметы по углам напоминали о статусе владельца. Евнух Ли приходил сюда каждый день и давно перестал обращать на них внимание.
Он уже час стоял на коленях, а государь без остановки просматривал доклады, будто не замечая его.
http://bllate.org/book/8789/802697
Готово:
