Он перевёл взгляд на зеркало заднего вида и замер, не шевелясь, пока она вместе с тем мужчиной не села в машину и не выехала мимо него из жилого комплекса.
Чэнь Чжунь отвёл глаза и быстро прокрутил в уме события последних нескольких минут. Да, это была она. Да, они действительно встретились. Она точно не одна — и тот мужчина действительно поцеловал её в лифте.
Вокруг стояла тишина, нарушаемая лишь тяжёлым дыханием Дуаньу. Спустя долгое время Чэнь Чжунь очнулся и повернулся, чтобы снять с пса намордник.
Глаза Дуаньу ярко блестели в полумраке, уставившись на хозяина.
Чэнь Чжунь тоже смотрел ему в глаза:
— Узнал её?
Дуаньу, конечно, не понимал ни слова и только высунул язык, чтобы охладиться. Его мощное тело спокойно лежало на сиденье — ни шелохнётся, ни залает, послушный, как ребёнок.
— Зачем ей хвостом махал? — тихо проворчал Чэнь Чжунь, несильно потрепав пса по голове. — Она притворилась, будто не знает тебя.
Пёс не отреагировал.
— Вот бестолочь, — фыркнул он.
Чэнь Чжунь не спеша допил бутылку воды и завёл машину, направляясь в приют для животных в пригороде Наньлина. По дороге ему позвонил Сунь Ши и спросил, не возвращался ли он домой и не забрал ли Дуаньу.
— Отвезу ночью обратно в приют, — ответил Чэнь Чжунь. — А ты куда делся?
— Поесть.
Чэнь Чжунь не стал развивать тему и спросил:
— Кто поселился по соседству?
Сунь Ши удивился такому вопросу и ответил уклончиво:
— Мужчина лет тридцати с лишним, довольно симпатичный, судя по поведению — не простой человек.
Его больше интересовало другое:
— Как там та собака, которую сегодня спасали?
Чэнь Чжунь, поворачивая руль, положил телефон на пассажирское сиденье и включил громкую связь:
— Бишон фризе, примерно двух лет. Серьёзный дерматит и сильное истощение — явный авитаминоз.
Днём в чате пришла просьба о помощи: кто-то заметил бездомную собаку у сливного колодца на улице Гуанцюй. Это место находилось на границе города и сельской местности, довольно глухое. Глубина ямы достигала почти трёх метров, вокруг стояла металлическая сетка, а из стоячей воды внизу несло гнилостной вонью. Рядом — грязная земля, заросшая сорняками и заваленная бытовыми отходами.
Когда Чэнь Чжунь и волонтёр Хуа прибыли на место, пёс лежал у входа в бетонную трубу, не шевелясь. Очень маленький, весь в грязи, цвета старой тряпки — с расстояния невозможно было определить породу.
Сколько эта собачка проторчала в канаве — неизвестно. Нельзя было сказать, есть ли у неё травмы. Состояние выглядело крайне тяжёлым.
Чэнь Чжунь обошёл сетку и в дальнем углу, за ржавым сарайчиком, обнаружил прореху. Он собирался пролезть туда и осторожно подойти к собаке.
Хуа держал телефон, снимая процесс спасения:
— Возьми перчатки от укусов и сачок.
— Достаточно банки консервов, — ответил Чэнь Чжунь. — В таком состоянии она уже не опасна.
Хуа порылся в рюкзаке и протянул ему банку.
Чэнь Чжунь машинально засунул её в задний карман.
Он раздвинул неровные края сетки и, ухватившись за проволоку, проскользнул внутрь. Стены ямы были покрыты мхом и скользкими от сырости. Он нашёл чуть более ровный камень, чтобы опереться ногой, но подскользнулся и едва не упал. Вовремя упершись рукой, он ловко прыгнул вниз и сразу увяз в грязи. Сорняки зашуршали, взметнув тучу мух и комаров, а в лицо ударила вонь разлагающегося мусора.
Чэнь Чжунь поморщился, прикрыл нос ладонью и, осторожно ступая, двинулся к собачке.
Та сразу почувствовала приближение человека. С трудом подняв голову, инстинктивно попыталась отползти назад, но сил не хватило — еле-еле передвинулась на пару шагов и снова рухнула на землю. Спутанные грязные клочья шерсти почти полностью закрывали глаза. Прижавшись к земле, она смотрела на Чэнь Чжуня с беззащитным страхом.
Для бездомной собаки невозможно было знать, ждёт ли её смерть или спасение. У неё никогда не было права выбора.
Чэнь Чжунь остановился в двух метрах и медленно присел, открыл банку и поставил её на землю, осторожно подталкивая пальцем вперёд.
Голод сделал своё дело — спасение прошло легко. Возможно, для неё сытный обед был важнее мучительного выживания.
Немного повозившись, Чэнь Чжунь поднял её на руки.
Хуа сверху крикнул:
— Что за порода?
Чэнь Чжунь приподнял пса за холку и осмотрел:
— Похоже, бишон фризе.
— Значит, либо потерялась, либо брошена.
Чэнь Чжунь добавил:
— По длине спутанных комков шерсти — как минимум полгода бродит без присмотра.
Хуа кивнул:
— Лезь наверх, я подойду с той стороны.
Собака слабо дернулась у него в руках. Чэнь Чжунь поднял её повыше и свистнул:
— Не бойся. Ты больше не будешь бездомной.
Этот бишон стал 179-м бездомным животным, спасённым приютом для мелких животных города Наньлин. В тот день было шестое июля, Сяошу — «Малая жара», — поэтому у неё появилось имя: Сяошу.
Сунь Ши в общих чертах разобрался в ситуации:
— Завтра загляну в приют.
Помолчав, он понизил голос, словно передавая пароль:
— Ты сегодня вернёшься?
— Переночую в приюте, — пошутил Чэнь Чжунь. — Оставайся наедине с Линь Сяосяо.
Сунь Ши хихикнул по-непристойному:
— Ты ведь мой родной братец, ты меня лучше всех понимаешь.
— Скажи «хороший братец».
Сунь Ши старательно заискивал:
— Братец, хороший братец.
Чэнь Чжунь скривился от его фамильярности и рассмеялся:
— Да заткнись ты уже, чёрт побери.
— Не забудь ещё несколько дней давать Дуаньу лекарства.
— Знаю. Передам Лю-шу.
Супруги Лю постоянно жили в приюте и заботились о повседневных нуждах бездомных собак.
Тем временем Хэ Цзинь и Сюй Суй ехали на вокзал. Не успели они отъехать от жилого комплекса, как впереди случилось ДТП, и Хэ Цзиню пришлось развернуться и ехать окольной дорогой.
Он что-то сказал, но Сюй Суй не расслышала.
Хэ Цзинь повернулся к ней:
— Сюй Суй?
— А?
Он повторил:
— Успеем встретить твою маму?
Сюй Суй всё ещё не могла прийти в себя после неожиданной встречи. Собравшись с мыслями, она взглянула на часы:
— Успеем. Ещё полчаса в запасе.
Хэ Цзинь протянул руку и сжал её ладонь:
— Ты испугалась?
Он подумал, что она боится крупной собаки.
— Она милая, — ответила Сюй Суй.
Хэ Цзинь удивился:
— Разве девушки не боятся таких больших псов?
— Ротвейлеры выглядят грозно, но обычно очень добродушны и привязчивы, — объяснила Сюй Суй. — Такие собаки без колебаний бросаются защищать хозяина в опасности. Они созданы для преданности и охраны. Изначально их использовали как служебных и сторожевых псов, а позже они постепенно стали домашними компаньонами. Но из-за внушительных размеров они всё же несут определённый риск, поэтому во многих городах их содержание запрещено, и держать можно только за городом.
Хэ Цзинь приподнял бровь:
— Неплохо разбираешься.
И добавил:
— Главная причина запрета — инциденты с нападениями крупных собак.
Сюй Суй возразила:
— Если собаку неправильно воспитывать и держать без надзора, даже самый миролюбивый пёс может натворить бед. Многие недооценивают важность поводка и намордника. Кроме того, причиной агрессии чаще всего становятся жестокое обращение, издевательства или провокации. Ну и, конечно, бешенство…
Она не договорила — телефон Хэ Цзиня завибрировал.
Сюй Суй перевела взгляд на экран — там мигал незнакомый номер без имени.
Хэ Цзинь мельком глянул и просто сбросил звонок.
Сюй Суй спросила:
— Почему не берёшь?
Хэ Цзинь небрежно держал руль, другой рукой положил телефон обратно:
— Спам. Не стоит отвечать.
Сюй Суй не стала настаивать, но почувствовала, что после этого он будто отключился.
В машине воцарилась тишина. Спустя некоторое время она повернулась к нему:
— Ты знаком с тем человеком?
— …С каким?
— С тем, которого мы встретили в лифте.
Хэ Цзинь помолчал ещё несколько секунд и ответил:
— Наверное, новый сосед.
Когда они добрались до вокзала, поезд уже подошёл к перрону.
Сюй Суй выросла в Шунчэне, в университет приехала в Наньлин, после окончания осталась здесь жить и работать. Прошло уже больше девяти лет. Расстояние между Шунчэном и Наньлином — 145 километров, на скоростном поезде — около получаса. Её мать, Хао Ваньцинь, приезжала к ней раз в две недели, привозя домашние соленья и бытовые мелочи, готовила несколько вкусных блюд и, не задерживаясь, через два дня уезжала обратно в Шунчэн.
Увидев, что Хэ Цзинь приехал вместе с дочерью, Хао Ваньцинь сразу расцвела. Она давно благоволила к парню Сюй Суй: зрелый, надёжный, всё делает чётко и продуманно — именно такой зять, о котором мечтает большинство родителей.
После коротких приветствий Хэ Цзинь взял сумки и пошёл вперёд.
Хао Ваньцинь взяла дочь под руку и шла следом, глядя на Хэ Цзиня с нескрываемым одобрением.
Сюй Суй спросила:
— Как папа себя чувствует?
— Как обычно, — ответила Хао Ваньцинь. — Может, хорошая новость поднимет ему настроение.
— Опять вы с этим, — вздохнула Сюй Суй.
— Это поручение отца! Не думай, будто мне самой хочется в это вмешиваться.
Сюй Суй не поверила:
— Хватит сваливать на папу.
Хао Ваньцинь заявила безапелляционно:
— Мы с отцом — одно целое. Мои тревоги — его тревоги. Как только ты устроишь свою личную жизнь, нам обоим станет спокойнее.
С этими словами она хлопнула дочь по спине:
— Выпрями спину!
От такого удара Сюй Суй чуть не вырвало ужин. Она тут же расправила плечи.
Хао Ваньцинь проворчала:
— С детства эта дурная привычка. Никакого порядка!
Было уже поздно. Хэ Цзинь отвёз их домой к Сюй Суй, договорился поужинать вместе на следующий день и уехал.
Квартира Сюй Суй находилась вдали от центра — двухкомнатная «семидесятка». Когда она её покупала, проявила дальновидность: цены в Наньлине тогда ещё не взлетели до небес. Работая в сфере недвижимости, она через знакомых получила внутреннюю скидку и при поддержке родителей оформила ипотеку. Сейчас стоимость квадратного метра выросла больше чем вдвое.
Хао Ваньцинь, войдя в квартиру, сразу отправилась на инспекцию всех комнат. Чистота оказалась на удовлетворительном уровне, и она временно пощадила дочь.
Пока Сюй Суй принимала душ, мать заглянула в холодильник, выбросила просроченные продукты и то, что считала вредной ерундой. Затем, перебирая баночки и бутылочки, она наткнулась на банку маринованной редьки и, вспомнив, воскликнула:
— Я же просила тебя передать это Чэнь Чжуню! Прошло полгода — почему она до сих пор здесь?
Громкий голос матери заставил Сюй Суй заложить уши. Она пробормотала:
— Забыла.
— Ты вообще что-нибудь помнишь… — начала Хао Ваньцинь, но вдруг остановилась. — Погоди! Месяц назад Чэнь Чжунь приезжал в Шунчэн к нам с отцом, и я спросила, съел ли он редьку. Он сказал, что съел!
Сюй Суй замерла, перестав вытирать волосы. Она молчала, будто онемев.
К счастью, Хао Ваньцинь не стала копать глубже:
— Выбрось. В следующий раз сделаю новую.
Она аккуратно сложила грязное бельё дочери и продолжила бурчать:
— Чэнь Чжунь с четвёртого класса жил у нас. Его мать рано умерла, а отец всё время крутился в делах. Чудо, что он не пошёл по кривой дорожке. Мы с отцом всегда считали его своим сыном. Когда нас не станет, вы с ним, брат и сестра, будете поддерживать друг друга.
Слова матери словно ударили Сюй Суй в сердце. Несколько волосков она вырвала сама, не заметив.
Мать напомнила ей, что она — подлец. Когда-то она и сама так думала, но именно она испортила эти отношения, сделав их непоправимыми.
Хао Ваньцинь, не дождавшись ответа, обернулась:
— Ты хоть слушаешь?
— Слушаю, — тихо ответила Сюй Суй.
— Когда вы в последний раз виделись?
Сюй Суй замялась:
— …Сегодня.
Да, именно сегодня. Но она не осмелилась признаться матери, что за три предыдущих года они ни разу не встречались.
На следующее утро Сюй Суй проснулась на полчаса раньше обычного от шума, устраиваемого Хао Ваньцинь. На мгновение ей показалось, что она снова в Шунчэне — так бывало почти каждый день в студенческие годы. Тогда мать первой вставала, слушала утренние новости и занималась домом, потом ходила за соевым молоком и пончиками, а когда все умывались, посылала Чэнь Чжуня будить её.
За дверью раздавался его стук:
— Сюй Суй, за стол!
Он всегда называл её по имени и фамилии, как будто выполнял приказ, и никогда не повторял дважды.
Только после этого Сюй Суй неохотно вставала.
…
Дверь вдруг распахнулась, и Хао Ваньцинь высунула голову:
— Чего сидишь, как вкопанная? Умывайся и завтракай!
Она мелькнула в дверях и исчезла.
Сюй Суй достала телефон. Хэ Цзинь прислал адрес ресторана, спрашивая, подходит ли он. Она поставила беззвучный режим и не услышала уведомления.
Место находилось на улице Сыцзинь — изысканный китайский ресторан с высокими ценами.
http://bllate.org/book/8764/800881
Готово:
