Помолчав немного, Чжао Ивань тихо рассмеялась.
— Просто поступила так, как велело сердце.
— «Поступила так, как велело сердце…» — повторил Шэньдаоцзы, будто улавливая скрытый смысл, и с улыбкой добавил: — Отлично сказано: поступила так, как велело сердце.
Знаменитая на весь континент женщина-полководец оказалась удивительно искренней и непосредственной.
Улыбка Шэньдаоцзы стала ещё теплее.
— Не хочешь узнать, какой это яд?
— Хочу, — ответила Чжао Ивань.
Конечно же, она хотела знать, какой яд заставил её корчиться от боли, будто на грани смерти.
Шэньдаоцзы убрал улыбку и спокойно произнёс:
— Этот яд зовётся «Кровь мандаринок». Его действие крайне яростно: отравленный умирает от иссушения сердечных каналов не позже чем через два часа. Единственный шанс на спасение — если кто-то добровольно примет яд на себя.
Чжао Ивань слегка приподняла уголки губ. Значит, тогда она совершенно случайно нашла единственный способ спасти его.
— Однако даже после переноса яда отравленный не выздоравливает полностью. Просто отсрочивается момент иссушения сердечных каналов. Если у пострадавшего мощная внутренняя энергия, он может протянуть несколько месяцев. А если у того, кто принял яд, внутренняя энергия тоже сильна, он сможет подавлять токсин. Хотя иногда будут мучить боли, но проживёт ещё лет десять.
— Но стоит ослабить контроль — яд стремительно поразит сердечные каналы. К тому же этот яд крайне коварен: при обычной пульсации проявляется лишь повреждение сердечных каналов, из-за чего упускается лучшее время для лечения. Поэтому, как только яд распространится, человек редко живёт дольше полугода.
— Теперь всё ясно, — сказала Чжао Ивань.
Неудивительно, что даже главный лекарь Сяо Юнь не смогла определить истинную причину.
— Но подходят для переноса яда далеко не все. Раз яд назван «Кровью мандаринок», в этом есть свой смысл: принимающий и отравленный должны быть одного инь и одного ян.
Чжао Ивань промолчала.
— Откуда взялся этот яд?
Шэньдаоцзы приподнял бровь:
— Старшая принцесса и впрямь сообразительна. Уже уловила подвох?
Чжао Ивань опустила глаза.
Инь и ян… Тут уж трудно не задуматься.
— Этот яд создала женщина-врач. А создала она его из-за любовной драмы — обычной истории, где женщина отдала всё сердце, а мужчина предал её.
— В ярости она скормила яд возлюбленному и сообщила обоим способ продлить жизнь, сказав: «Раз вы так любите друг друга, пусть та, что любит, пожертвует собой ради спасения».
Шэньдаоцзы замолчал и с интересом посмотрел на Чжао Ивань.
Та слушала с живым интересом и не заметила его взгляда:
— Ну и что дальше?
— А дальше… — Шэньдаоцзы скривил рот. — Та женщина бросила мужчину и вскоре нашла утешение в объятиях другого.
Чжао Ивань снова промолчала.
— На свете нечасто встретишь таких, как старшая принцесса, кто готов пожертвовать собой ради возлюбленного, — поддразнил Шэньдаоцзы.
Чжао Ивань молчала уже в третий раз.
С каких пор он стал её возлюбленным?
— А что стало с тем мужчиной в итоге?
Ей было любопытно узнать конец этой истории.
Шэньдаоцзы покачал головой с сожалением:
— В конце концов женщина-врач не вынесла, что её возлюбленный умрёт у неё на глазах, и сама приняла яд на себя. После того как она излечила мужчину, она умерла.
Чжао Ивань нахмурилась.
— Если яд можно было нейтрализовать, почему она умерла?
— Нет боли сильнее той, что разрывает сердце, — ответил Шэньдаоцзы. — А разве старшая принцесса не прыгнула с утёса Ванчуань?
Чжао Ивань промолчала.
Она прыгнула потому, что лечение было невозможно, и не хотела больше терпеть муки.
— Если бы я знала, что этот яд смертелен, тогда бы не поступила так опрометчиво, — сказала она без тени лукавства. Тогда, спасая его, она думала, что это обычный яд, и полагала, что даже если примет его на себя, всё равно сможет вылечиться.
Позже, каждый раз, когда слегка болели сердечные каналы, она вызывала лекаря. Но те твердили, что со здоровьем у неё всё в порядке, и она поверила, что ничего страшного нет.
Лишь когда ей отняли боевые навыки, а лекарь сообщил, что сердечные каналы повреждены, она поняла, что что-то не так.
Она-то лучше всех знала, получала ли она внутренние травмы или нет. Да и боль была совсем не похожа на последствия ушибов. Поэтому она велела лекарю скрывать правду, и потому Чжао Лин ничего не знал.
Шэньдаоцзы не стал вникать, правду ли она говорит, а просто заметил:
— Хотела старшая принцесса спасти его или нет — теперь уже не важно. Факт остаётся фактом. Прошу вас спокойно оставаться здесь. Старик непременно избавит вас от яда.
Чжао Ивань кивнула.
— Благодарю вас, наставник.
Шэньдаоцзы махнул рукой:
— Если бы я не вылечил старшую принцессу, Сяо Цинфэн бы, наверное, умер от горя.
Чжао Ивань приподняла бровь.
Неужели?
— Наставник только что сказал, что он скучает по мне?
Шэньдаоцзы на мгновение опешил, а потом широко улыбнулся:
— Конечно! Пусть Сяо Цинфэн и не говорит об этом, но старик ясно видит: день и ночь он думает о старшей принцессе.
— Его сокол каждый день летает туда-сюда с вестями. Даже Гу Чэнь узнал, что Долина Божественных Трав находится у горы Ванчуань, потому что именно Сяо Цинфэн попросил меня распустить эту весть.
— Думаю, если бы старшая принцесса не прыгнула с утёса Ванчуань, он бы и сам не выдержал. Не прошло бы и трёх дней, как он вывел бы вас сюда.
Чжао Ивань улыбнулась.
Значит, весть Гу Чэню передал именно он.
Она прекрасно понимала, что наставник преувеличивает, но всё равно не могла скрыть радости.
Поэтому на следующий день, увидев Хэ Циньфэна, старшая принцесса сияла от счастья.
— Слышала от наставника, будто ты так скучаешь по мне, что не ешь и не спишь, и всё время обо мне думаешь?
В тот момент Хэ Циньфэн полулежал в кресле и смотрел в окно. Слова Чжао Ивань, принесённые лёгким ветерком, достигли его ушей.
Хэ Циньфэн повернул голову и встретился взглядом со счастливой улыбкой старшей принцессы.
Хотя они провели вместе всего месяц, он уже хорошо знал эту улыбку.
Каждый раз, когда она беззастенчиво дразнила его, она улыбалась именно так.
Принц был слишком сдержан, и Чжао Ивань уже решила, что он, как обычно, проигнорирует её, но вдруг услышала:
— Похоже, наставник слишком болтлив.
Чжао Ивань растерялась.
Она, кажется, не совсем поняла, что он имеет в виду?
— Ванвань, ты уже решила?
— Что именно?
— Убежать со мной тайком или выйти замуж официально?
Хотя слова были предельно соблазнительны, Хэ Циньфэн произнёс их с холодной отстранённостью.
И всё же… чертовски маняще.
Чжао Ивань приоткрыла губы, собираясь что-то сказать,
но вдруг заметила искорку насмешки в уголке его глаз и сразу поняла: он мстит ей.
— Какая девушка не мечтает о пышной свадьбе? Я, конечно, хочу тройное письмо, шесть обрядов и восьмиместные носилки, — с нежностью и любовью сказала старшая принцесса.
Любой другой растаял бы в этом взгляде.
Но Хэ Циньфэн знал: за этой нежностью скрывается лёд, до которого никто не может дотронуться.
И всё же, несмотря на это знание,
он отвёл взгляд:
— Раньше Ванвань говорила иначе.
Чжао Ивань приподняла бровь нарочно:
— А что я говорила раньше?
Хэ Циньфэн слегка сжал губы:
— Ванвань сказала, что домашние цветы не так пахнут, как полевые.
— Правда? — Чжао Ивань не отводила от него взгляда, не в силах оторваться. Ей больше всего нравилось, когда он, сохраняя серьёзность, произносил такие нелепости.
Наследный принц был слишком праведен — ей всегда хотелось стащить его в мир смертных,
увидеть, как он сердится и бессилен что-либо сделать.
Внезапно ей снова захотелось этого.
Вспомнив сцену в карете несколько месяцев назад, Чжао Ивань оживилась:
— Сяо Цинфэн?
Хэ Циньфэн посмотрел на неё.
Но её взгляд скользнул ниже — к его бёдрам. В этот миг он вдруг понял.
Она звала не его.
Но в то же время — именно его!
Лицо наследного принца наконец выдало смущение.
Кончики ушей слегка покраснели. Она всегда умела одним словом поставить его в неловкое положение.
Разозлившись, принц наклонился вперёд и прищурился:
— Ванвань, не забыла ли ты, в каком сейчас положении находишься?
Чжао Ивань моргнула:
— А?
— Если будешь и дальше так бесцеремонно дразнить меня, Ванвань может пожалеть об этом.
Угроза звучала недвусмысленно.
Улыбка Чжао Ивань стала ещё шире, и её взгляд то и дело скользил вниз, полный ожидания.
— Что ты хочешь со мной сделать, Сяо Цинфэн?
Хэ Циньфэн замер.
Через некоторое время он мрачно встал и вышел, резко отмахнувшись рукавом.
Бесстыдница!
Позади него
Чжао Ивань смеялась громко и беззаботно.
Жаль, что он сбежал.
Будь они во дворце принцессы, ему бы некуда было деться.
Весь день лицо наследного принца оставалось мрачным.
Сначала стражник удивился, но потом привык: его господин всегда был кроток и никогда не позволял себе грубости, кроме как с Чжао Ивань из Цзиньской державы. Только она могла вывести его из себя до такой степени.
За несколько дней во дворце принцессы он уже не раз это видел.
Вскоре после ухода Хэ Циньфэна
Чжао Ивань снова закашляла кровью и корчилась от боли.
Узнав об этом, наследный принц остановил шаг, уже направленный к выходу.
Фыркнул:
— Пусть её и мучает!
Стражник остолбенел.
Разве это похоже на слова его благородного господина?! Очевидно, старшая принцесса Цзиньской державы испортила его.
В конце концов, Хэ Циньфэн всё же пошёл к ней.
К тому времени Чжао Ивань уже потеряла сознание от боли.
— Не волнуйся, Сяо Цинфэн, — сказал Шэньдаоцзы. — Я воткнул ей серебряные иглы, чтобы снять боль. Скорее всего, она не проснётся от мучений.
От этих самых обычных слов лицо Хэ Циньфэна резко изменилось.
Перед тем как уйти, наследный принц бросил через плечо:
— Впредь не смей так меня называть!
Шэньдаоцзы растерялся.
— Почем… почему нельзя так звать?
Он указал на удаляющуюся фигуру, явно злую.
— Что с твоим господином? — спросил он у стражника.
Тот покачал головой — он тоже не знал.
Затем поспешил вслед за принцем.
Шэньдаоцзы остался в полном недоумении.
Но недоумение длилось недолго — вскоре он радостно захихикал: оказывается, когда Сяо Цинфэн злится, он такой милый.
Чжао Ивань очнулась лишь через два дня.
Стул у кровати был пуст.
Старшая принцесса вздохнула.
Подлый пёс всё ещё держит обиду.
Если гора не идёт к Магомету, Магомет идёт к горе.
С разрешения Шэньдаоцзы Чжао Ивань встала с постели.
Полежав столько дней, она чувствовала, что всё тело ноет.
Аси и Линцюэ с двух сторон осторожно поддерживали её.
— Наставник сказал, что можно чаще гулять на свежем воздухе — это поможет сердечным каналам, — сказала Аси. — Куда пойдём, ваше высочество?
Чжао Ивань, которую поддерживали обе служанки,
чувствовала себя неловко.
— Отпустите меня, я сама могу ходить.
Она же не калека и не хромая, чтобы её так таскали.
Аси и Линцюэ не отпускали.
— Если устану, Аси понесёт меня, — добавила Чжао Ивань.
Только тогда они ослабили хватку.
— Идите медленнее, ваше высочество, — заботливо напомнили они, шагая следом.
Освободившись, Чжао Ивань проигнорировала их и направилась прямо к выходу.
В Долине Божественных Трав круглый год царила весна. Хотя осень уже клонилась к концу, повсюду цвела зелень.
Кроме пышных деревьев, вдоль дороги цвели неизвестные разноцветные цветы, а птицы весело щебетали.
Находиться здесь было одно удовольствие.
Это место казалось куда более волшебным и уединённым, чем та горная хижина, где она жила раньше.
Чжао Ивань прищурилась от удовольствия — сюда приехав, не захочется уезжать.
— Где он живёт? — спустя некоторое время спросила она, поворачиваясь к Линцюэ.
Линцюэ сразу понял, о ком речь, и указал в сторону:
— Там.
Он лучше всех знал, какие мысли гнездятся в голове старшей принцессы по поводу наследного принца Южного государства.
Просто она жаждет его красоты.
Чжао Ивань неторопливо шла, делая остановки, и лишь через время, равное сгоранию благовонной палочки, добралась до двора Хэ Циньфэна.
В тот момент он читал книгу.
Услышав шум снаружи, он взглянул на стоявшего рядом стражника.
Тот выглянул в окно и доложил:
— Ваше высочество, пришла старшая принцесса Цзиньской державы.
Хэ Циньфэн замер, но затем продолжил читать.
Стражник не мог понять намерений своего господина и, помедлив, спросил:
— Прикажете принять?
Хэ Циньфэн бросил на него короткий взгляд.
Стражник немедленно опустил голову:
— Понял.
Видимо, это значило «принять».
Но он ещё не успел выйти навстречу,
как Чжао Ивань уже вошла.
Стражник поспешил поклониться:
— Старшая принцесса.
Чжао Ивань махнула рукой, не отрывая взгляда от человека, погружённого в чтение.
Стражник был не глуп — он сразу вышел, уводя за собой Аси и Линцюэ и плотно закрыв за ними дверь.
Чжао Ивань усмехнулась:
— Этот стражник неплох.
Довольно смышлёный.
Хэ Циньфэн поднял глаза:
— Хочешь его?
— А?
— Обменяю на твоих двух… на Аси и Линцюэ.
Хэ Циньфэн произнёс это легко и небрежно.
Чжао Ивань возмутилась.
— Не отдам!
Хэ Циньфэн больше не отвечал.
Он снова опустил глаза в книгу.
Чжао Ивань подошла ближе и некоторое время смотрела на него.
Вдруг рассмеялась:
— Цинь-гэгэ, ты держишь книгу вверх ногами.
Хэ Циньфэн вздрогнул и уже собрался захлопнуть том,
но вдруг заметил — книга держалась правильно.
http://bllate.org/book/8756/800381
Готово:
