Ведь это же одни и те же ученики с Горы Кузнечных Искусств — никогда бы они не стали вытеснять своего старейшину ради постороннего… наверное.
Но Цяо Цяо — совсем другое дело. Она куда коварнее.
Если глава секты прикажет Горе Кузнечных Искусств изготовить партию артефактов, они не только не смогут отказаться, но и сами понесут все расходы на материалы. Взамен получат лишь очки вклада, а вся прибыль от продажи достанется не им.
У Юань Бинтуна слегка заныли щёки — эта девчонка чересчур жестока.
— Ладно-ладно, подпишу, — буркнул он, взяв контракт с Небесным Дао и быстро пробежав глазами текст. Всё совпадало с тем, что рассказывал его ученик.
Он сердито глянул на Али и машинально поставил печать своей духовной сущности.
Цяо Цяо ощутила, как в её сознании возникло едва уловимое, но чёткое связывающее клеймо Небесного Дао — значит, договор заключён.
Теперь, когда поставщик больше не мог передумать, Цяо Цяо перестала церемониться.
— Посмотрите, пожалуйста, нет ли ошибок в моих чертежах? Требования к качеству должны быть максимально высокими. Пусть все ученики и старейшины Горы Кузнечных Искусств примут участие. Вы можете взять материалы в долг, лишь бы успеть изготовить артефакты до начала «дождя из духоносных камней». Главное — чтобы у вас был товар! Не дай бог опоздать и упустить такую выгоду!
Юань Бинтун бегло взглянул на рисунки Цяо Цяо и презрительно скривился.
Сплошная мишура! Одни бесполезные украшения, которые только материал потратят впустую.
И ещё хочет, чтобы он взял материалы в долг?
Тогда ведь именно он окажется должником!
Эта девчонка и правда умеет мечтать.
— Что это за ерунда?! Артефакт ценен своей силой, а не внешним видом! — возмутился он.
Цяо Цяо не собиралась уступать:
— Обязательно делайте всё строго по моим требованиям. Ведь культиваторы готовы платить разное количество духоносных камней за обычный материал, за духовную реликвию, за небесное сокровище или даже за божественный артефакт.
Юань Бинтун: «…» Он начал кое-что понимать.
— Мне всё равно, какую силу они будут иметь. Главное — чтобы они выглядели ещё эффектнее, чем на чертежах. Нельзя позорить имя Золотого Ворона! Среди культиваторов есть и те, у кого денег в обрез, но есть и такие, кому не жалко ни духоносного камня. Старейшина Юань, разве вы не хотите дать им возможность блеснуть перед другими и показать своё превосходство?
Али: «…» И он тоже кое-что понял.
Раньше ему приходилось принимать гостей из других трёх областей. Больше всего он ненавидел тех надменных культиваторов, которые смотрели свысока на всех, но при этом были увешаны дорогими вещами.
Он мысленно вознёс молитву: пусть на Большом Соревновании таких будет как можно больше!
Когда мастер и ученик наконец осознали замысел Цяо Цяо, они проводили её с такой широкой улыбкой, что было видно даже дёсны.
Юань Бинтун, достигший стадии дитя первоэлемента, даже стал называть её «племянницей», чтобы сблизиться:
— Не волнуйся, племянница Цяо! Оставь всё старику! Говори прямо — какие ещё пожелания? Даже если у меня сейчас нет нужных материалов… я обязательно их достану!
Те, кто всё это время тихо дожидался у дверей кузницы, теперь с ужасом переглянулись.
Заставить такого скупого старика, как Юань, сказать подобные слова…
Как только Цяо Цяо ушла, Юань Юй, племянник старейшины, первым ворвался в кузницу:
— Дядя, у меня как раз появились отличные материалы! Я ещё не успел вам их показать… Позвольте племяннику проявить заботу!
Остальные: «…» Чёрт, опоздали!
Цяо Цяо не обращала внимания на то, как там заваривается каша на Горе Кузнечных Искусств.
Её громкий возглас у ворот был лишь предостережением для Али и его учителя — вдруг они окажутся слишком скупыми и не успеют изготовить достаточно артефактов? А это значило бы упустить целый поток духоносных камней.
От одной мысли об этом Цяо Цяо готова была рыдать от горя.
Покинув Гору Кузнечных Искусств уже под вечер, она не стала заходить больше никуда, а с довольным видом направилась обратно в Утийский двор, прижимая к себе более тысячи средних духоносных камней.
Прежде чем отправиться на сектовые поля, она решила сначала разобраться с загадочным изменением в своём духовном корне.
Настоящая «богиня заработка» должна всегда держать расходы под контролем.
Пока она медитировала, с Горы Запечатываний, Пика Лекарственных Трав, Горы Кузнечных Искусств и Пика Формул начали распространяться камни записи.
В тот день в Зале Суда собралось всего пара человек, да и те были с разных гор.
Но все говорили одно и то же:
— Ты слышал? Оказывается, лучший ученик Горы Лисяо — вовсе не госпожа И! Сегодня я наконец раскрыл глаза!
Выступление И Сяосяо на Пике Дуну ещё свежо в памяти, и любопытные ученики Секты Тяньцзянь-цзун не могли удержаться от расспросов.
Когда их спрашивали, владельцы камней записи с загадочной ухмылкой доставали их:
— Один духоносный камень — и получишь эксклюзивную запись! Гарантирую, тебе понравится. Берёшь?
Остальные ученики: «…» Похоже на что-то неприличное… Но обязательно купить!
Такие записи, вызывающие неодолимое любопытство, распространились по секте со скоростью порнографических видеороликов в прошлой жизни.
Даже Лу Вэя спросили об этом.
Когда Цзян Фаня доставили на Пик Лекарственных Трав, печать Лу Вэя уже не могла сдерживать его — он вот-вот должен был сойти с ума от ярости. Ученики Пика немедленно ввели ему лекарства и стали стабилизировать его душу.
Но после приёма пилюль у него появился демон сердца, и энергия всё равно вышла из-под контроля.
Даже при участии нескольких старейшин Пика его уровень упал с поздней стадии золотого ядра до ранней — сразу на две малые ступени.
Старейшины Пика Лекарственных Трав не верили словам Лу Вэя о том, что Цзян Фаня ранил странный кнут. При осмотре они не обнаружили ни следов внешнего воздействия на душу, ни повреждений энергетических каналов. По их мнению, всё выглядело так, будто Цзян Фань слишком торопился достичь совершенства, его разум не поспевал за стремлением, и поэтому он сошёл с ума от ярости.
Лу Вэй понял, что старейшины сомневаются, и больше не стал настаивать. Он остался на Пике, чтобы помочь Цзян Фаню укрепить его едва не разрушившееся золотое ядро, но в глубине души был поражён способностями своей младшей сестры.
Когда его спросили, он неожиданно для себя не почувствовал желания защищать её. Вместо этого перед его глазами вновь возник образ Цяо Цяо.
Он заплатил один духоносный камень за камень записи, долго смотрел на него в задумчивости, а в его глазах всё ярче вспыхивал алый огонёк.
Цяо Цяо, сосредоточенная и невозмутимая, направила сознание внутрь моря духовного восприятия и быстро нашла тот самый островок.
Раньше, во время грандиозного испытания молнией Цзинь Яньсюня, у неё не было времени внимательно изучить своё духовное пространство.
Теперь же, вернувшись в секту, она почему-то избегала этого места — одна мысль о нём вызывала в душе тоску.
Лишь глубокой ночью, после множества дел и хлопот, она наконец успокоилась и решила тщательно всё исследовать.
Только тогда она поняла: это вовсе не остров, а скорее кусок суши, насильно оторванный от чего-то большего и помещённый в её духовное море.
Края этой земли были неровными, без следов эрозии — сухие и твёрдые.
Цяо Цяо долго всматривалась в неё духовным взором, затем перевела внимание на росток.
Тот выглядел крайне хрупким — словно обрезанная нитка хлопка, на конце которой висел один единственный листочек размером с ноготь мизинца.
Лист был сердцевидной формы, чуть темнее самого стебля, огненно-красный, с золотистыми прожилками.
Цяо Цяо подумала, что он напоминает и лист клёна, и лист вутуна, но в нефритовых табличках Зала Хранилища она ничего подобного не встречала.
Она колебалась мгновение, затем осторожно коснулась листа сознанием.
В тот же миг её сознание пронзила острая боль, будто удар током.
Ей почудился плач младенца — невнятный, словно инопланетный язык, ни одного понятного слова.
Цяо Цяо тщательно обследовала каждый дюйм этой полу-му площадки в своём духовном море, но кроме ростка там ничего не было.
Она попыталась вынести немного земли из духовного пространства, но даже её сознание, сгущённое в острый клинок, не смогло поднять и пылинки.
В отчаянии она сдалась.
Как и в случае с Чэнь Фу — чем обыденнее становилась Цяо Цяо, тем больше он за ней наблюдал, — так и сейчас: чем меньше она понимала происходящего в самом важном месте — своём духовном море, — тем тревожнее ей становилось.
Никому не нравится неизвестность, особенно если она прячется внутри тебя.
Цяо Цяо задумалась, затем позвала систему:
— Система, я вернулась! Я вернулась, чтобы принять на себя карму Небесного Дао за тебя, моя дорогая система! Давай поболтаем?
Система: [Можно не любить, но не причиняй вреда, милочка, не стучи~]
Цяо Цяо: «…»
— Если ты такой смелый, так и не разговаривай со мной никогда! — фыркнула она, хотя тон у неё был вполне дружелюбный.
Когда нужно просить кого-то — или что-то неодушевлённое, — она всегда знала меру.
И мягко, и жёстко — но в основном мягко.
Цяо Цяо не боялась унижений и весело засмеялась:
— Ну всё равно я вернулась, моя любимая система! Не злись, давай поговорим! Разве забота обо мне — не одно из твоих правил? Мне кажется, со мной что-то не так… Я так боюсь~
Система ответила с прежней сдержанностью: [3878666 знает, о чём ты хочешь спросить, но у меня нет прав на ответ, милочка~]
А, значит, Цяо Цяо всё поняла.
Неудивительно, что система так послушна — просто ещё не пришло время.
Цяо Цяо сдалась. В Зале Хранилища тоже ничего не нашлось. Оставался лишь один выход — спросить у Главы Секты.
Всё-таки он был учителем Цзинь Яньсюня.
У неё было предчувствие: именно это и стало причиной облысения птенца. Глава наверняка отнесётся серьёзно!
Но едва она замолчала, система снова заговорила: [Возможно, он отнесётся настолько серьёзно, что вырежет твой духовный корень и сделает из него амулет для птенца носить при себе~ 3878666 знает ответ. Дружеский совет: кроме птенца и системы, никому не задавай этот вопрос. Просто дружеский совет~]
Цяо Цяо: «…» Чёрт, раз ты так говоришь, у меня вообще нет выбора!
Она мысленно закатила глаза и рухнула на свой мягкий коврик с запахом молока.
Система, похоже, была польщена её лестью и снова заговорила с прежней болтливостью:
[Ты уже записалась на Большое Соревнование Секты. Не собираешься ли подготовиться как следует? Дружеский совет: твой нынешний уровень недостаточен, чтобы представлять секту на Большом Соревновании Четырёх Областей~]
Цяо Цяо улыбнулась:
— Даже если я буду тренироваться день и ночь, всё равно могу не пройти отбор. Поэтому я уже придумала план, который гарантирует победу.
Система помолчала, затем с сомнением спросила: [Какой план?]
Цяо Цяо закрыла глаза и улыбнулась ещё шире — даже наглей, чем система:
— Я как раз собираюсь спать и видеть белые сновидения. Кто знает, может, если много мечтать, мечты и сбудутся?
Система: […] Так и знала!
Цяо Цяо не любила пустых слов и вскоре уже мирно посапывала во сне.
Всё равно придётся ждать. Длинная ночь, а заниматься культивацией нет настроения — лучше отдохнуть и набраться сил для заработка.
На следующее утро Цяо Цяо бодро вышла из Утийского двора.
Как раз навстречу ей шёл Кун Ли, и она весело с ним поздоровалась.
Кун Ли окинул её взглядом: росточком невысока, лицо овальное, с нежным румянцем на белоснежной коже, брови изящные, нос прямой, а глаза — яркие, лукавые, как у лисицы… Миловидная, ленивая, аура совершенно ровная — явно хорошо выспалась.
Вспомнив картину, которую он видел через Зеркало Цянькунь от лица учителя, Кун Ли невольно захотелось вздохнуть.
Кроме Цзинь Яньсюня, Цяо Цяо — первый ученик, вызвавший у него такое чувство.
В карманном мире она хотя бы каждый день уделяла немного времени культивации — хоть и ненадолго, но регулярно.
А вернувшись в секту, она вообще перестала тренироваться и спит целыми днями?
В Секте Тяньцзянь-цзун, где все соревнуются в усердии, такой ленивый ученик вызывал у Кун Ли странное чувство — не то зависти, не то недоумения.
Увидев, что Цяо Цяо собирается уйти, причём явно не в сторону тренировочного поля, Кун Ли поспешил её остановить:
— Сестра Цяо! Ученик Цзян с Горы Лисяо вчера внезапно потерял контроль над энергией и упал на две малые ступени. Сегодня, как только его золотое ядро немного стабилизировалось, он пошёл в Зал Суда и обвинил тебя, поклявшись Небесным Дао, что это ты его ранила.
Цяо Цяо на мгновение замерла и посмотрела на Кун Ли, одетого в ту же яркую манеру:
— Скажи, брат Кун, ты сейчас обращаешься ко мне как ученик Главной горы Ваньсян или как младший брат старшего брата Цзин?
Кун Ли рассмеялся — он понял намёк:
— Конечно, как последнее. Я уже побывал в Зале Суда. Хотя Цзян Фань и поклялся Небесным Дао, старейшина стадии преображения духа, осмотрев его, не обнаружил следов постороннего вмешательства.
Ты находишься под надзором Главной горы Ваньсян, и никто не посмеет обижать наших людей. Так что тебе не нужно идти в Зал Суда.
Правда, Зал Суда потребовал от Кун Ли лично допросить Цяо Цяо, чтобы убедиться, что она не причиняла вреда своему сектантскому брату.
Но эту часть он даже не стал озвучивать — как только дал обещание, сразу забыл об этом.
Ведь за Цзян Фанем давно числилось множество проступков. Просто благодаря его особой крови и защите Горы Лисяо Зал Суда ни разу не поймал его с поличным — каждый раз дело замяли.
Даже если Цяо Цяо и ранила Цзян Фаня, он сам напросился.
Этой дерзкой крысе-искателю сокровищ пора узнать, каково это — проглотить горькую пилюлю и остаться без доказательств.
http://bllate.org/book/8711/797107
Готово:
