Гун Тайчжи беседовала с Шан Инем:
— Шан Инь, твой особняк и вправду огромен.
Едва она договорила, как почувствовала на себе чужой взгляд.
Повернувшись, она увидела девушку, лениво растянувшуюся на большом зелёном камне у ручья. Та выглядела изнеженной и расслабленной — рукава и шарф свисали прямо в воду, но её это совершенно не заботило.
Ручей журчал, его вода была серо-чёрной. Рядом с камнем стояли мокрая чернильница и несколько не вымытых кисточек.
Лицо Гун Тайчжи озарила озорная улыбка:
— Золотая клетка для красавицы? Шан Инь, неужели это твоя невестка?
Шан Инь, конечно, тоже заметил Цзян Ми. Его взгляд незаметно смягчился:
— Ты здесь гостья. Не лезь не в своё дело.
Гун Тайчжи рассмеялась — её улыбка была яркой и очаровательной:
— Чего ты боишься? Неужели переживаешь, что я уведу твою невестку?
Услышав это, Шан Инь нахмурился и резко ответил:
— Если будешь вести себя неуместно, убирайся. Я тебя не задерживаю.
Гун Тайчжи, видя его раздражение, вовремя сбавила пыл и, подняв руки, весело сказала:
— Да шучу я, всё в шутку!
Они продолжили обмен репликами, и со стороны казалось, будто им весело вместе.
Цзян Ми опустила ресницы. Её белые пальцы скользнули по поверхности ручья, вздымая крошечные брызги.
Шан Инь подошёл ближе:
— Зачем ты здесь моешь кисти?
Цзян Ми приподнялась чуть выше и, дрожащими от холода пальцами, слегка ухватилась за край его рукава.
От соприкосновения с холодной водой её пальцы побелели, а кончики порозовели. Капли воды мерцали на тыльной стороне ладони — такая красота пробуждала желание укусить их.
Цзян Ми, казалось, хотела встать, но, пролежав слишком долго, почувствовала головокружение и начала терять равновесие.
Шан Инь не раздумывая подхватил её.
Цзян Ми слабо уцепилась за его одежду и слабо улыбнулась.
Шан Инь нахмурился, коснувшись её руки:
— Праздник середины осени уже прошёл. Больше не трогай холодную воду.
С этими словами он собрался её отпустить.
Но Цзян Ми не разжала пальцев. Прижавшись к нему, она томно прошептала:
— У меня… ноги онемели. Я не могу идти.
Шан Инь замер на мгновение, потом, сжав губы, поднял её на руки и решительно направился к пятому этажу павильона Чжигэ.
Цзян Ми, глядя через его плечо, случайно встретилась взглядом с Гун Тайчжи. Она моргнула и послала той невинную, мягкую улыбку.
Гун Тайчжи игриво закрутила прядь волос у виска и с живым интересом наблюдала за тем, как Шан Инь ведёт себя рядом с Цзян Ми.
Добравшись до пятого этажа, Шан Инь аккуратно усадил Цзян Ми на длинный диван.
— Погода становится холоднее, — сказал он. — Не лежи больше на камнях. Простудишься, и сама же будешь плакать.
Цзян Ми вертела в руках разноцветный шнурок на поясе, не отвечая на его слова, а вместо этого спросила:
— Эта девушка — твоя гостья? Давай сегодня вечером устроим банкет в её честь?
Шан Инь долго смотрел на неё пристальным взглядом, затем коротко бросил:
— Хорошо.
В тот же вечер Шан Инь и Цзян Ми устроили пир в боковом дворце башни Фэнсюэлоу. За столом сидела только Гун Тайчжи.
Цзян Ми подняла бокал. Её миндалевидные глаза, от природы слегка кокетливые, блестели в тёплом свете фонарей, делая её особенно привлекательной.
— С первого взгляда я почувствовала к тебе симпатию, — сказала она. — Впредь, госпожа Гун, не церемонься. Считай этот дом своим.
Гун Тайчжи улыбнулась и, бросив взгляд на Шан Иня, сидевшего наверху с невозмутимым лицом, ответила, подняв свой бокал:
— Благодарю вас, госпожа. Я совсем одна на свете, и то, что господин Шан принял меня под свою крышу, — удача, за которую я благодарна восьми жизням.
Цзян Ми сделала глоток терпкого вина, и уголки её глаз окрасились лёгким румянцем:
— Господин Шан немного суров, редко улыбается, но к своей семье он очень добр. Госпожа Гун, поверьте, со временем вы это поймёте.
Гун Тайчжи прикрыла рот рукавом, бросила на Шан Иня многозначительный взгляд и кокетливо кивнула:
— Я понимаю.
Цзян Ми больше не стала развивать тему. Она велела Циньгу угощать гостью, а сама почти ничего не ела, лишь время от времени пригубливала вино.
Шан Инь молчал всё это время. Увидев, что Цзян Ми продолжает пить, он протянул руку и забрал у неё графин.
Цзян Ми не стала спорить. Лениво взглянув на него, она съела пару кусочков и встала из-за стола.
Видимо, вино ударило ей в голову — она пошатывалась, шагая нетвёрдо.
Циньгу попыталась поддержать её, но Цзян Ми резко оттолкнула служанку.
Шан Инь долго смотрел ей вслед. Он крутил в руках бокал, сжимая губы, но так и не произнёс ни слова.
Наконец Гун Тайчжи тихо рассмеялась:
— Она очень забавная. С виду — мягкая, как зайчонок, а на деле — острые коготки прячет.
Шан Инь прищурил глаза и щёлкнул пальцем. Бокал вылетел из его руки и ударил Гун Тайчжи по тыльной стороне ладони.
Та вскрикнула — на коже сразу же проступил синяк.
— Какой же ты бестактный! — проворковала она, бросив на него обиженный взгляд.
Шан Инь остался безучастен. Опорожнив свой бокал, он встал и вышел из зала.
— Цзян Ми! — окликнул он у двери. Она уже отошла на два чжана.
Цзян Ми обернулась. Её глаза, затуманенные вином и окутанные красным светом фонарей в коридоре, были неразличимы.
Шан Инь сделал пару шагов вперёд:
— Ты пьяна. Я...
Цзян Ми покачала головой:
— Господин Шан, возвращайтесь к госпоже Гун. Невежливо оставлять гостью одну.
Шан Инь плотно сжал губы и промолчал.
Цзян Ми, казалось, пошатнулась от головокружения. Она потерла виски и внезапно спросила:
— Когда вы собираетесь жениться?
Услышав эти слова, Шан Инь застыл. Его горло дернулось, и, казалось, он вот-вот что-то скажет.
Цзян Ми снова качнула головой и заговорила, будто сама с собой:
— Чтобы организовать свадьбу, нужны старшие в доме. В роду Шаней, кроме нас двоих, никого нет. Если вы решились, просто скажите мне — я найду сваху.
Она бормотала, явно переживая: ведь ей ещё никогда не приходилось заниматься таким, и она боялась ошибиться, став посмешищем для всех.
Ночь была прохладной, а вокруг Шан Иня словно стелился холодный туман:
— Какое решение? Какая сваха?
Цзян Ми удивлённо посмотрела на него:
— Ну как же? Вы ведь привели госпожу Гун в дом! Если не дадите ей официального статуса, люди начнут судачить. К тому же...
Она не договорила. Шан Инь холодно взглянул на неё и развернулся, возвращаясь в зал.
Цзян Ми моргнула, напевая себе под нос неразборчивую мелодию, и медленно поплелась обратно в павильон Чжигэ.
****
Цзян Ми шаталась по коридору, то и дело поднимая глаза к полной луне.
Циньгу шла следом:
— Госпожа, позвольте мне помочь вам подняться.
Цзян Ми бросила на неё томный взгляд:
— Отойди подальше. Не ходи так близко.
Циньгу отступила на несколько шагов, чтобы не раздражать хозяйку.
Путь был недалёк, но Цзян Ми то и дело останавливалась, чтобы отдохнуть. Устав, она залезла на перила и уселась.
Циньгу стояла в нескольких шагах, сложив руки и наблюдая за ней.
Цзян Ми тихо вздохнула:
— «Цветы прекрасны, луна полна»... Всё это ложь...
Она бормотала, опираясь головой на столбик, и вдруг соскользнула вниз.
— Госпожа!.. — закричала Циньгу.
Цзян Ми обернулась — её взгляд был растерянным и мутным.
Циньгу бросилась вперёд, но было слишком поздно.
«Бух!» — раздался глухой звук. Цзян Ми упала с перил и ударилась головой о бело-голубую керамическую вазу.
В лунном свете на её лбу медленно проступала алый кровавая струйка.
— Госпожа! — в голос закричала Циньгу, вне себя от ужаса.
В особняке Шаней поднялась суматоха. Фан Юань вскочил на коня, схватил знак власти Шан Иня и помчался во тьме, чтобы как можно скорее привезти придворного врача.
Цзян Ми очнулась почти на рассвете.
Её длинные ресницы дрожали, лицо было бледным. Рана на лбу, хоть и была обработана, всё ещё кровоточила.
Врач тихо сказал Шан Иню:
— Господин, организм госпожи особенный. Любая травма заживает крайне медленно, кровотечение не останавливается, да и боль она чувствует сильнее обычных людей.
Эти особенности появились после того, как она принимала чудодейственное снадобье для лечения Шан Эра.
Шан Инь кивнул, сидя на краю постели с бесстрастным лицом.
Цзян Ми тихо застонала, её ресницы были мокрыми от слёз — она выглядела жалобно и хрупко.
Шан Инь наклонился ближе:
— Ми-Ми, не двигайся.
Цзян Ми резко распахнула глаза — её взгляд стал чужим и настороженным.
Она вскочила, схватила одеяло и отползла в угол, испуганно выкрикнув:
— Кто ты такой? Где мой старший брат?
Шан Инь застыл:
— Цзян Ми?
Цзян Ми заплакала ещё сильнее. Она крепко вцепилась в край одеяла и дрожащим голосом прошептала:
— Не обижай меня, пожалуйста... Мой старший брат Цзян Цинъюань тебя проучит.
Шан Инь бросил ледяной взгляд на врача:
— Что происходит?
Врач, весь в поту, поспешил подойти, чтобы осмотреть Цзян Ми.
Та начала бить ногами:
— Уходи! Все уходите! Я вас не знаю! Убирайтесь!
Врач отступил на пару шагов и мрачно сказал:
— Господин, похоже, госпожа ударилась головой и кое-что забыла.
Шан Инь прищурил глаза:
— Исключено.
Он встал и потянулся к Цзян Ми.
Та задрожала всем телом и зарыдала:
— Старший брат! Скорее приди! А-Ми так боится! Здесь кто-то обижает меня!
Врач, собравшись с духом, вмешался:
— Господин, нельзя причинять госпоже ещё боль. Позвольте мне.
Шан Инь стоял неподвижно, его лицо было мрачным, а карие глаза — тёмными, как бездна.
Врач подошёл ближе и доброжелательно улыбнулся:
— Госпожа, не бойтесь. Я врач. Я здесь, чтобы лечить людей.
Цзян Ми смотрела на него, как испуганный крольчонок.
— Госпожа, — продолжал врач, — что вы помните?
Цзян Ми настороженно взглянула на Шан Иня и медленно ответила:
— Вчера мы с братом и младшей сестрой ходили в храм Цыэнь. По дороге домой я захотела нести сестрёнку на спине и упала.
Зрачки Шан Иня резко сузились. Если он не ошибался, это случилось, когда Цзян Ми было шесть лет.
Значит, удар по голове стёр из её памяти все события последних десяти с лишним лет — включая его самого. Ни единого следа.
Лунный свет был туманным, ночь — тяжёлой и мрачной.
В кабинете на первом этаже павильона Чжигэ не горел ни один фонарь.
Шан Инь сидел в кресле за письменным столом, одной рукой подпирая голову. Густая тень окутывала его фигуру — виднелся лишь резкий контур его подбородка, остальное терялось во мраке.
Вскоре вошёл Фан Юань. Он тихо подошёл и, склонив голову, доложил:
— Господин, госпожа уже уснула. Больше не беспокоится.
Шан Инь молчал.
Фан Юань помолчал и добавил:
— Господин, врач сказал, что сейчас госпожа похожа на ребёнка. Ей нельзя давать поводов для испуга. Лучше отправить её домой, пусть родные присмотрят.
Шан Инь по-прежнему не отвечал. Фан Юань выглядел озадаченным.
Кто бы мог подумать, что госпожа, ударившись головой, забудет всё прошлое.
Она даже не верит, что уже замужем, считая, будто род Шаней похитил её и не пускает к семье Цзян.
Прошло много времени. Фан Юань уже решил, что господин задремал, как вдруг услышал вопрос:
— Врач сказал, что Цзян Ми притворяется?
Фан Юань удивился:
— Господин, разве такое можно сыграть? Зачем госпоже вообще это делать?
Шан Инь закрыл глаза в темноте, а затем вновь открыл их:
— Конечно, чтобы уйти из рода Шаней.
Фан Юань не мог поверить:
— Господин, по-моему, госпожа не из таких. Она всегда добра и робка — не способна на подобное.
Уголки губ Шан Иня искривились в саркастической усмешке.
Вот видишь, эта хитрая крольчиха многих обманула.
Фан Юань всё ещё недоумевал:
— Но ведь господин Шан Эр дал документ о разводе. Если госпожа хочет уйти, это вполне естественно. В нашей стране вдовы не обязаны хранить верность.
Взгляд Шан Иня дрогнул:
— Я его порвал.
Фан Юань изумился:
— Господин, зачем вы порвали документ о разводе госпожи?
Шан Инь опустил руку и начал теребить подлокотник кресла:
— Тебе не приходило в голову, почему Шан Эр отдал документ не Цзян Ми, а мне?
http://bllate.org/book/8685/794984
Готово:
