Но в следующее мгновение девушка мягкой и тонкой ладонью ухватилась за его рукав и слегка потянула, глядя на него сквозь мутную пелену слёз:
— Второй брат, не злись больше… Мне страшно.
Сдерживаемые слёзы наконец хлынули из глаз. Она робко обняла его и спрятала лицо в изгиб его шеи.
— Мне так страшно… Ты сердишься так грозно, я ужасно боюсь… — глухо прошептала она, и горячие слёзы стекали по щекам прямо на шею Юйвэнь Юня. — Я даже не знаю, что сделала не так, второй брат…
В конце концов, она только и могла, что плакать, снова и снова звать его:
— Второй брат…
Юйвэнь Юнь растерялся. Он не знал почему, но всё больше не выносил её слёз.
Гнев и раздражение постепенно рассеялись, уступив место желанию крепче обнять её и успокаивающе погладить по спине.
— Ну всё, Нуо-эр, не плачь.
— Второй брат больше не злится.
Чем больше он её утешал, тем сильнее она рыдала — всхлипывания, казалось, не прекратятся никогда. Однажды в детстве она тоже так плакала: беззвучно, с посиневшими губами, и вдруг задохнулась и потеряла сознание. Все тогда переполошились, вызвали придворного врача, и даже Верховный Император был потревожен.
Сердце Юйвэнь Юня резко сжалось от боли. Он отстранил её, чтобы внимательно осмотреть. Всё из-за него — не сумел сдержать свой нрав и напугал её.
— Хорошая моя Нуо-эр, это второй брат виноват, — забеспокоился он и начал целовать её слёзы, а затем — глаза.
Цзя Нэ сквозь размытое зрение уловила мелькнувшую в его глазах тревогу, но уже не могла разглядеть её отчётливо. Она перестала плакать, потерла глаза кулачками, но теперь во взгляде Юйвэнь Юня уже не было пугающего гнева.
— Ты не можешь относиться ко мне так же, как в детстве? — всхлипывая, спросила она, и её мокрые ресницы блестели в свете свечей. — Раньше второй брат никогда не сердился на меня, был таким нежным и добрым.
— Иногда мне кажется, что ты уже не мой второй брат… Мой родной второй брат уже никогда не вернётся…
Слова её больно ударили Юйвэнь Юня в самое сердце.
Она права. Он действительно больше не её второй брат. Тот уже не вернётся.
Он провёл ладонью по её лицу, стирая последнюю прозрачную слезинку, и хрипловато произнёс:
— Нуо-эр, ты уже не ребёнок. Не плачь при каждом удобном случае.
Только что он так ясно почувствовал эту боль в груди — острая, неотвратимая.
Цзя Нэ не сдавалась. Её голос охрип от слёз, но она упрямо возразила:
— Неправда! Пока есть второй брат, я навсегда останусь маленькой девочкой, которую нужно баловать и утешать. Иначе я буду плакать и капризничать!
Её ротик быстро щебетал, и в её словах даже была своя логика.
Юйвэнь Юнь не стал спорить. Его взгляд опустился ниже — теперь её стан стал изящным и женственным. Совсем не ребёнок. Хотя характер всё ещё детский.
Вдруг Цзя Нэ вспомнила: рука второго брата, которой он вытирал ей слёзы, была шершавой. Она взяла его ладонь и увидела — поперёк и вдоль шли шрамы разной длины и глубины, но уже покрытые корочками.
Она взяла и вторую руку — там было то же самое.
— Второй брат, ты поранился? Как это случилось?
Это были раны от осколков фарфора в ту ночь, когда начался приступ яда.
Девушка с тревогой и заботой смотрела на него. Юйвэнь Юнь небрежно ответил:
— Пустяки. Не беспокойся.
Цзя Нэ с детства была очень чувствительна к боли и сама боялась всего, что причиняло боль. Столько порезов — наверняка очень-очень больно! Она приложила его большую ладонь к своей щеке, потом поднесла к губам и дунула на раны, будто это могло облегчить боль.
— Придворный врач осматривал? Нужно ещё мазать?
Она оглянулась и увидела на маленьком столике белый фарфоровый флакончик.
— Это тот самый?
Юйвэнь Юнь кивнул:
— Да.
Она быстро подбежала, взяла флакон и, поставив рядом мягкий стульчик, уселась на край ложа и сосредоточенно стала мазать ему раны.
После недавнего плача две пряди её волос выбились из причёски, уголки глаз были слегка покрасневшими, а губы — нежно-алыми. При мерцающем свете свечей её девичья прелесть казалась ещё ярче.
Юйвэнь Юнь долго смотрел на неё, потом неожиданно спросил:
— Ты со всеми так добра?
— Нет! — ответила она, подняв на него сияющие глаза. — Я хочу быть доброй только ко второму брату — так же, как он был добр ко мне в детстве.
Хотя она так сказала, Юйвэнь Юнь сегодня своими глазами видел, как она с той же заботой перевязывала рану Ли Чжи-яо.
На лице Юйвэнь Юня снова появилось напряжение. Он глубоко вдохнул, сдерживая вспышку ревности.
Ночь становилась всё глубже.
— Второй брат, давай я расскажу тебе сказку, чтобы ты заснул? — весело предложила Цзя Нэ, полностью оправившись от грусти. В её ясных глазах отражался тёплый свет свечей.
Юйвэнь Юнь полулежал на ложе, подперев голову руками, ноги согнул в коленях, расслабленный и небрежный:
— Ну, рассказывай.
— «Не Чжао бушует в море», «Нюйва создаёт людей», «Чанъэ улетает на Луну»… Какую хочешь послушать?
Подумав, она добавила:
— Ладно, эти сказки слишком старые. Лучше я расскажу тебе «Оду богине».
Это произведение она читала накануне перед сном. Смысл ей был не до конца понятен, но богиня показалась ей прекрасной, а история — интересной.
— Говорят, во времена Воюющих царств на горе Ушань жила богиня…
Она говорила и говорила, но Юйвэнь Юнь так и не заснул, а вот сама Цзя Нэ начала клевать носом. Её тонкая ручка больше не могла удерживать голову, и та медленно опускалась всё ниже.
Юйвэнь Юнь встал, осторожно переложил её на ложе и укрыл одеялом. Затем сам ушёл спать в внутренние покои.
Асы, вернувшись из дворца Цыэнь и не найдя жрицу ни во дворце Вэйян, ни в императорском кабинете, наконец узнала от служанки, что та ушла вместе с Его Величеством, и поспешила в Чунхуа-дворец.
На небе мерцали две-три звезды, а полная луна висела высоко.
Цинъин спускался по длинной мраморной лестнице, и лунный свет, словно вода, озарял встретившееся ему румяное лицо Асы. Она склонилась в поклоне:
— Господин Цинъин.
— Мм, — коротко отозвался он, не замедляя шага, и прошёл мимо, оставив за собой лёгкий холодный ветерок.
— Господин Цинъин, подождите! — окликнула его Асы.
Ей вдруг вспомнился один вопрос — как раз кстати спросить его.
Цинъин остановился. Асы подошла ближе:
— У меня к вам один вопросик.
— Спрашивай.
— У мужчин… есть колючие части тела?
Жрица задавала ей такой же вопрос. Во всём дворце, кроме императора, настоящим мужчиной был только Цинъин — кого ещё спрашивать?
Цинъин нахмурился, горло его сжалось:
— Нет.
— А, понятно. Спасибо, господин!
Асы уже почти всё поняла, но Цинъин, не дожидаясь конца её фразы, развернулся и ушёл. Однако Асы успела заметить — тот самый ароматный мешочек, который она собственноручно ему повесила, до сих пор висел у него на поясе. Девушка усмехнулась про себя: «Вот и славно, послушный же!»
Цинъинь, дежурившая у дверей, спросила:
— Где жрица?
— Спит внутри.
— О чём ты только что говорила с Цинъином? — почуяв неладное, спросила Цинъинь. Ей показалось, что брат в конце концов просто сбежал.
— Да ни о чём особенном. Просто спросила насчёт конфет для жрицы. Оказывается, он забыл их принести!
Цинъинь с сомнением пробормотала:
— Да кто их просил — жрица или ты сама? Просто сладкоежка!
— А почему бы и нет? Может, скоро именно ты будешь мне чай подавать!
— Никогда! — решительно отрезала Цинъинь. Но пока она соображала, что бы это значило, Асы уже исчезла.
Асы тихонько приоткрыла дверь внешних покоев и, пользуясь лунным светом, прошла во внутренние. Жрица лежала на ложе, ровно и спокойно дыша — спала крепким, сладким сном.
Только теперь тревога Асы наконец улеглась.
#
Сон настиг Юйвэнь Юня, как и обычно. Даже во сне он хмурился. Ему лишь казалось, что это сон, когда он крепко прижал к себе забредшую под одеяло Цзя Нэ.
Император вставал на рассвете. Мелодичный звон утреннего колокола доносился с дальнего угла дворца.
Сознание постепенно возвращалось. Юйвэнь Юнь услышал лёгкое, ровное дыхание рядом, открыл глаза — и увидел Цзя Нэ, мирно спящую у него на груди.
Он осторожно снял её с себя и потер виски.
Тёплый сон, полный нежности и страсти.
Он видел, как она была с другим мужчиной, и вышел из себя. Видел её улыбку — и сердце смягчалось. Видел её слёзы — и душа разрывалась от боли. Юйвэнь Юнь смотрел на лицо Цзя Нэ, и в его глубоких глазах боролись противоречивые чувства.
Она — дочь его врага. Он не должен питать к ней чувств.
Он не хотел разбираться в этих чувствах.
Теперь у него возникла одна мысль: отправить её подальше. Глаза не видят — сердце не болит.
Или… отдать её замуж за Ли Чжи-яо.
Запах всё ещё стоял в воздухе. Юйвэнь Юнь открыл окно и перенёс спящую Цзя Нэ обратно на внешнее ложе. Прикосновение её кожи показалось ему прохладным. Он взглянул — и сразу понял, что не так.
Распахнув дверь, он приказал Асы принести комплект одежды для жрицы.
Асы прибежала почти мгновенно.
— Ваше Величество, жрица проснулась. Нужно ли мне войти и помочь ей одеться?
Юйвэнь Юнь взял одежду и закрыл дверь:
— Не нужно.
Переодевшись, он отправился в баню. Погрузившись в тёплую воду, он закрыл глаза. Перед внутренним взором всё ещё стоял белоснежный образ.
Одежда, которую сняли с Цзя Нэ, лежала у края тёплого бассейна — уже испачканная. То, что оставил на ней Юйвэнь Юнь прошлой ночью, оставило тёмные пятна, извивающиеся, словно картина.
Он снова не мог удержаться от мыслей о ней. Волны желания поднимались вместе с паром над водой.
Все эти дни за городом он тоже думал о ней — не в силах остановить себя. Ему не нравилось это ощущение потери контроля, не нравилось, что его тело подчинялось ей.
Раньше он никогда не придавал значения плотским утехам, но всё изменилось с того самого взгляда в бане.
«Пусть это будет в последний раз», — подумал он, закрыв глаза, покрасневшие от напряжения. Сдерживая неописуемую дрожь, поднимающуюся от позвоночника к самой макушке, он глубоко вздохнул и вышел из воды.
— Второй брат…
Тоненький, сонный голосок позвал его.
— Второй брат, ты там?
Лёгкие шаги приближались.
Цзя Нэ проснулась и, не найдя его, пошла искать. На ложе во внутренних покоях его не было, и она, полусонная, направилась в баню. Глаза её были припухшими от сна, а ноги будто ступали по вате.
Только войдя, она увидела сквозь белую завесу пара высокую фигуру.
— Уф!
Она врезалась лбом прямо в грудь Юйвэнь Юня.
Цзя Нэ потёрла ушибленное место. Но в следующее мгновение Юйвэнь Юнь схватил её за руку и потянул наружу. От этого она окончательно проснулась.
«Как же больно! Грудь второго брата что, из камня?»
Она поспешила за ним и, оказавшись перед ним, потянулась рукой к его груди.
Юйвэнь Юнь уклонился:
— Что ты делаешь?
Цзя Нэ улыбнулась:
— Ты только что ударил меня. — Она указала на виновника боли и надула губки: — Почему так твёрдо, как камень!
Они уже вышли во внешние покои. Дверь была заперта — никто не осмеливался войти.
Взгляд Юйвэнь Юня потемнел. Он притянул её к себе и прижал к краю письменного стола. Цзя Нэ ещё не до конца пришла в себя, когда её тонкое тело оказалось зажатым между его длинными руками.
— Куда тебя ударило? — спросил он, пристально глядя на её нежное личико. Во сне именно это лицо было покрыто лёгким потом, а губы — кусались в экстазе.
Цзя Нэ моргнула ресницами и, подняв подбородок, уставилась на него ясными глазами:
— В лоб. Когда ты выходил.
На кончике его носа висела капля воды, прозрачная и чистая. Цзя Нэ не удержалась и дотронулась до неё пальцем. В следующее мгновение его высокая фигура приблизилась, и тёплое дыхание коснулось её лица.
— Больно?
Цзя Нэ кивнула:
— Мм.
Во сне она тоже кричала от боли, но при этом была так пьяна страстью. Горло Юйвэнь Юня дрогнуло. Он молча смотрел на неё.
Наконец он дотронулся до её лба, уголки губ тронула едва уловимая усмешка, и он хрипло произнёс:
— Значит, тебе нужно держаться подальше от второго брата. Иначе ударишься не только лбом.
— А? — Цзя Нэ не поняла.
— Будет больнее.
Но она не испугалась, а, наоборот, заулыбалась сладко, и глаза её изогнулись в лунные серпы:
— Ты боднёшь меня — я боднусь тебя! Посмотрим, кто крепче!
Она вспомнила прошлую ночь: он так сердился, но стоило ей поплакать и извиниться — и гнев прошёл. Второй брат хоть и стал не таким нежным, как раньше, но всё равно добрый.
Значит, в будущем она всегда сможет использовать этот приём.
http://bllate.org/book/8681/794676
Готово:
