Чжоу Чансун вытащил из-под изножья одежду, снятую Жань Цяоюань, и расправил серебристо-красную летнюю кофту с перекрёстным воротом, наблюдая, как та просовывает руки в рукава.
Только что проснувшаяся Жань Цяоюань почти не сопротивлялась: позволила ему завязать пояса с обеих сторон, разгладить воротник и усадить себя перед зеркалом.
Длинные волосы он заплёл в трёхпрядную косу — и даже на это она не возразила.
Конец косы он перевязал лентой и отпустил руку, подумав, что на этот раз красавица после пробуждения пребывала в растерянности дольше обычного.
Прошло совсем немного времени, и его подозрения подтвердились.
Сидевшая за столом Жань Цяоюань явно была рассеянной: в руке у неё была ложка, она ела по глотку и делала долгие паузы, так что полмиски каши никак не кончалась.
Это было тревожно.
Чжоу Чансун приподнял бровь, забрал ложку из её задумчивых пальцев и взял миску с кашей.
— Открой рот.
Очнувшаяся красавица инстинктивно отказалась:
— Не хочу…
— Правда не хочешь?
Сегодня Чжоу Чансун, казалось, улыбался чаще обычного. Жань Цяоюань спрятала руки, мельком взглянула на него и молча начала ковырять пальцем резьбу по краю стола.
А потом открыла рот.
Кто же откажется от жизни, где еду подают прямо в рот, а одежда надевается сама собой?
Когда каша была съедена, на улице уже стемнело.
Чжоу Чансун бросил взгляд в открытое окно — за ним была лишь тьма, в которой мерцало несколько звёзд.
Скоро.
Он подошёл к кровати и встал перед женщиной, которая с самого пробуждения вела себя странно.
Жань Цяоюань увидела перед собой сапоги с вышитыми драконами и почувствовала, как у неё заболела голова.
— Чжоу Чансун…
Она опустила голову и не смела пошевелиться; щёки горели, и поднять лицо было невозможно.
— Можно мне сегодня поспать одной…
Лучше бы им пока держаться отдельно — вдвоём будет только хуже.
Услышав просьбу красавицы, Чжоу Чансун заложил руки за спину и слегка пошевелил пальцами.
Он смотрел, как она крепко сжимает край кровати, и медленно улыбнулся.
— Это невозможно.
Жань Цяоюань и сама ожидала такого ответа. Плечи её опустились, а губы сжались в тонкую линию.
Плохо дело…
Хотя фраза «человек, приснившийся ночью, должен быть увиден утром» давно стала банальной, но когда она открыла глаза и увидела юношу за книгой — благородного, прекрасного, сосредоточенного и неподвластного внешним раздражителям, — а в следующее мгновение он отложил книгу и, заметив её движение, улыбнулся ей, — разве можно было устоять перед таким?
Жань Цяоюань без стыда признала: она влюбилась в несовершеннолетнего тирана.
Но это невозможно.
Чжоу Чансун — персонаж книги, её цель для прохождения сюжета, залог возвращения домой.
Как всё это абсурдно!
Ведь он — вымышленный, не существует в реальности. Как она могла позволить себе такие чувства?
Но, но… разве это не понятно?
Он единственный, кто видит её и подтверждает её существование. У него ужасный характер, но он терпим к ней, кормит так же, как себя, дарит красивую одежду и украшения.
И к тому же он такой красивый!
Жань Цяоюань ворчала про себя и долго мучилась сомнениями.
Чжоу Чансун некоторое время наблюдал за ней, но гадать, о чём она думает, ему было лень. Наверное, опять о еде или боится, что он с ней что-то сделает?
В комнате стояла тишина. Он обернулся к окну, а потом снова посмотрел на неё.
— Жань Цяоюань.
Во второй раз, когда её напугали, она уже не бросилась обнимать Чжоу Чансуна и прятаться у него в груди.
Она широко раскрыла глаза и увидела, как в ночном небе одна за другой взмывают ввысь сотни огней, разрывая тьму. Огромные круглые фейерверки расцветали всё шире и шире, и едва один начинал гаснуть, как его тут же сменял другой.
Фейерверки.
И даже красивее, чем те, что она видела прошлой ночью.
— Нравится?
Он спросил это как будто между делом, но не ожидал услышать в ответ плач.
Как такое возможно? Как возможно…
Не любить такого человека?
Всё кончено. Её сердце безвозвратно принадлежало Чжоу Чансуну.
Жань Цяоюань плакала, укрываясь шумом фейерверков, без стеснения. Чжоу Чансун никак не мог остановить её слёзы. Впервые в жизни он почувствовал растерянность — и не на императорском дворе, а здесь, в этой комнате.
Ночь вновь погрузилась в тишину, окно закрыли. Во внутренних покоях царила тишина, лишь у изголовья кровати горел тусклый дворцовый фонарь.
Сквозь лёгкую ткань свет рассеивался мягким сиянием. Чжоу Чансун сидел на краю кровати и осторожно попытался вытащить руку, лежавшую на подушке рядом с ней. Красавица, не открывая глаз, тут же всхлипнула.
Он тут же замер.
Поведение этой маленькой фурудяо было непредсказуемым. Она сказала, что любит фейерверки, и он приказал запустить сотни залпов. Он думал, что она станет ласковой и нежной, но вместо этого она проплакала всё шоу.
Утешения не помогали. Как только он приближался, она отворачивалась; чем ближе он подходил, тем сильнее она рыдала, лицо покраснело, волосы прилипли от пота, дыхание стало прерывистым.
Ему ничего не оставалось, кроме как стоять и смотреть, как она плачет.
Когда фейерверки закончились, закончился и её плач. Она всхлипывала, прикрывая лицо руками и вытирая слёзы, и теперь ей было неловко.
Чжоу Чансун преградил ей путь и не собирался отпускать, пока она не объяснит причину.
Красавица растерянно посмотрела на него:
— Что объяснять?
Грудь его вздымалась, по спине пробежал жар:
— Почему плачешь?
Можно ли сказать?
Конечно, нет.
Жань Цяоюань опустила голову. Ладони были в поту, тыльные стороны — в слезах. Она сжала пальцы и медленно теребила их.
Она всё ещё не пришла в себя. Она понимала, что любит Чжоу Чансуна, но у неё не было ни опоры, ни будущего, даже дороги вперёд.
Они ведь из разных миров.
Глаза снова защипало. Она надула губы:
— Просто не ожидала…
— Не ожидала, что я такой хороший? — от одной её жалобной фразы он сразу расслабился. Чжоу Чансун чуть приподнял подбородок, заложил руки за спину и даже пошутил:
Красавица подняла веки, но тут же опустила их и прошептала хрипловато:
— Да… Не ожидала…
— Что Чжоу Чансун такой хороший…
Когда её повели купаться, Жань Цяоюань была в полудрёме и чуть не кивнула, когда он спросил, не помочь ли ей вымыться.
— Уходи!
Ладонью она коснулась спины юноши. Он тоже сменил одежду на летнюю, и под тонкой тканью легко прощупывались очертания позвоночника.
Жань Цяоюань поспешно убрала руку.
Вода в ванне была в самый раз. Жань Цяоюань зажала нос и нырнула под воду.
Пузырьки поднимались к поверхности и лопались. Мокрая красавица, задыхаясь, выбралась из воды и ухватилась за край ванны.
Пусть это будет короткое увлечение! В худшем случае — просто закончится само собой.
Жань Цяоюань долго переворачивала в голове разные варианты и наконец набралась смелости. Она прильнула к краю ванны и окликнула его:
— Сун-гэ!
Чжоу Чансун посмотрел на женщину, которая осторожно протягивала к нему руку, стоя на коленях у его ног, и сделал шаг назад.
Затем протянул ей одежду.
— Спасибо…
Мокрая красавица тихонько поблагодарила его, держа одежду и нервно переводя взгляд.
Чжоу Чансун вдруг присел, оказавшись с ней лицом к лицу.
Она явно испугалась и инстинктивно прикрыла грудь, отпрянув назад. Всплеск воды напомнил ей о текущем положении дел — отступать было нельзя.
Она незаметно подвинулась ближе и прижалась спиной к стенке ванны.
Неужели это делает грудь более заметной?
Пока она размышляла, Чжоу Чансун, стоя на одном колене, уже незаметно оценил тело красавицы, мельком показавшееся из-под воды.
Немного поправилась.
Он слегка потрепал её по макушке:
— Быстрее.
И вышел.
Если это любовь, то и другая сторона должна признавать эти отношения.
С такими мыслями Жань Цяоюань перед сном крепко обняла руку Чжоу Чансуна и не отпускала.
Чжоу Чансун ничего не оставалось, кроме как сидеть рядом, пока она не заснёт.
Свет в комнате стал ещё тусклее. Жань Цяоюань уже крепко спала, и когда он вытащил руку, она даже не попыталась её удержать, а просто перевернулась и погрузилась в сладкий сон.
Рука, выглядывавшая из-под одеяла, была совершенно голой — тонкая, белая и нежная.
Чжоу Чансун аккуратно убрал её под одеяло и потер свою собственную руку, вдруг улыбнувшись.
Непредсказуемое поведение, странные слёзы.
Он понял сердце своей маленькой фурудяо.
Глупышка.
В последующие дни всё шло именно так, как он и ожидал: Жань Цяоюань становилась всё более привязанной к нему, превратившись в настоящую липкую рисовую лепёшку.
Она пряталась за ширмой, чтобы смотреть, как он идёт на утренний доклад, стояла рядом, пока служанки одевали его, и в глазах её ещё теплилась лёгкая обида. Она томилась в ожидании его возвращения и, едва он появлялся, радостно бросалась к нему с объятиями.
Ела она теперь послушно, ничего не выбирая — что даст, то и ест. Днём требовала, чтобы он лёг с ней, а ночью, засыпая, крепко держала его за рукав. Правда, как только засыпала, тут же забывала обо всём: спала, вывернувшись во все стороны, и несколько раз чуть не пнула его ногу.
Даже когда он читал, она пристраивалась рядом и молча смотрела на него с надеждой.
Что делать? Становится всё глупее.
Однажды после дневного сна Жань Цяоюань проснулась и обнаружила, что вокруг никого нет.
Она потерла глаза, немного пришла в себя и решила пойти его искать.
Едва она начала искать обувь, как Чжоу Чансун вошёл.
— Чжоу Чансун!
Она ласково окликнула его.
Неужели это и есть та самая гармония влюблённых?
Красавица на ложе для отдыха улыбалась во весь рот. Чжоу Чансун не выдержал и отвёл взгляд.
— Не будешь больше спать?
Он медленно шёл к ней, но она бросилась к нему посреди пути.
— Стой.
Голос стал резким и повелительным. Жань Цяоюань замерла на месте.
— Ты понимаешь, что делаешь?
Высокий юноша стоял перед ней в одеждах императорского жёлтого цвета, которые сами по себе создавали между ними дистанцию.
— Чжоу Чансун…?
Жань Цяоюань растерялась и хотела подойти, но взгляд юноши её испугал.
— Ты думаешь, имя нынешнего императора можно произносить так запросто?
Смягчённая за эти дни натура юноши исчезла, и перед ней предстал врождённый, неотразимый императорский авторитет.
Что…
Жань Цяоюань растерялась и легко поддалась устрашению. Но как только он рассмеялся, расслабился и подошёл к ней, взяв её за руку тёплыми и сухими пальцами, она всё ещё не могла прийти в себя.
— Глупышка, — провёл он пальцем по её носу. — Моя маленькая фурудяо, конечно, может звать меня как угодно.
Медлительная красавица смотрела на него, не моргая, и в её глазах отражался только он.
Чжоу Чансун видел, как всё происходило: как в её глазах медленно поднималась влага, как приподнимались брови, а потом снова хмурились.
И наконец она обняла его.
Пальцы осторожно коснулись его талии и обвили сзади.
— Чжоу Чансун…
Голос дрожал от слёз — она была до крайности обижена.
Он мягко погладил её по спине и тихо ответил:
— Ты чуть не напугала меня до смерти!
— Мм.
— Ещё «мм»! Я сейчас рассержусь!
— Не злись.
— Ты сказал «не злись» — и я сразу перестану злиться?!
Она вырвалась из его объятий и снова приняла свою обычную напускную позу, уперев руки в бока.
— А это как называется?
— Что? — Жань Цяоюань не поняла вопроса.
Его рука лежала на её талии, подчёркивая её изящность. Чжоу Чансун перевёл взгляд на её лицо.
— Вот так… Как вы это называете?
Жань Цяоюань долго соображала, прежде чем до неё дошло.
— …Любовь.
— Хорошо.
Хорошо — это как?!
Она стояла на месте, закрыв лицо ладонями, а по спине снова выступил пот. Жань Цяоюань разжала пальцы — юноша уже стоял перед ней.
Он опустил её руки, поднял подбородок и заставил посмотреть на него.
Жань Цяоюань всё это время смотрела вниз, но теперь, следуя его движениям, медленно закрыла глаза.
Он обнял её за талию и прижал к себе. Жань Цяоюань старалась встать на цыпочки, и в следующее мгновение юноша наклонился, подстроившись под неё.
После поцелуя стало неловко. Щёки Жань Цяоюань пылали, она опустила голову, и только когда он лёгким поцелуем коснулся её щеки, момент завершился.
— Есть ещё одно дело.
Жань Цяоюань подняла глаза.
— Через полмесяца мой день рождения.
— Подарок нужно хорошенько обдумать.
Ночь вновь погрузилась в тишину, окно закрыли. Во внутренних покоях царила тишина, лишь у изголовья кровати горел тусклый дворцовый фонарь.
Сквозь лёгкую ткань свет рассеивался мягким сиянием. Чжоу Чансун сидел на краю кровати и осторожно попытался вытащить руку, лежавшую на подушке рядом с ней. Красавица, не открывая глаз, тут же всхлипнула.
Он тут же замер.
Поведение этой маленькой фурудяо было непредсказуемым. Она сказала, что любит фейерверки, и он приказал запустить сотни залпов. Он думал, что она станет ласковой и нежной, но вместо этого она проплакала всё шоу.
Утешения не помогали. Как только он приближался, она отворачивалась; чем ближе он подходил, тем сильнее она рыдала, лицо покраснело, волосы прилипли от пота, дыхание стало прерывистым.
Ему ничего не оставалось, кроме как стоять и смотреть, как она плачет.
Когда фейерверки закончились, закончился и её плач. Она всхлипывала, прикрывая лицо руками и вытирая слёзы, и теперь ей было неловко.
Чжоу Чансун преградил ей путь и не собирался отпускать, пока она не объяснит причину.
Красавица растерянно посмотрела на него:
— Что объяснять?
Грудь его вздымалась, по спине пробежал жар:
— Почему плачешь?
Можно ли сказать?
Конечно, нет.
Жань Цяоюань опустила голову. Ладони были в поту, тыльные стороны — в слезах. Она сжала пальцы и медленно теребила их.
Она всё ещё не пришла в себя. Она понимала, что любит Чжоу Чансуна, но у неё не было ни опоры, ни будущего, даже дороги вперёд.
Они ведь из разных миров.
Глаза снова защипало. Она надула губы:
— Просто не ожидала…
— Не ожидала, что я такой хороший? — от одной её жалобной фразы он сразу расслабился. Чжоу Чансун чуть приподнял подбородок, заложил руки за спину и даже пошутил:
Красавица подняла веки, но тут же опустила их и прошептала хрипловато:
— Да… Не ожидала…
— Что Чжоу Чансун такой хороший…
Когда её повели купаться, Жань Цяоюань была в полудрёме и чуть не кивнула, когда он спросил, не помочь ли ей вымыться.
— Уходи!
Ладонью она коснулась спины юноши. Он тоже сменил одежду на летнюю, и под тонкой тканью легко прощупывались очертания позвоночника.
Жань Цяоюань поспешно убрала руку.
Вода в ванне была в самый раз. Жань Цяоюань зажала нос и нырнула под воду.
Пузырьки поднимались к поверхности и лопались. Мокрая красавица, задыхаясь, выбралась из воды и ухватилась за край ванны.
Пусть это будет короткое увлечение! В худшем случае — просто закончится само собой.
Жань Цяоюань долго переворачивала в голове разные варианты и наконец набралась смелости. Она прильнула к краю ванны и окликнула его:
— Сун-гэ!
Чжоу Чансун посмотрел на женщину, которая осторожно протягивала к нему руку, стоя на коленях у его ног, и сделал шаг назад.
Затем протянул ей одежду.
— Спасибо…
Мокрая красавица тихонько поблагодарила его, держа одежду и нервно переводя взгляд.
Чжоу Чансун вдруг присел, оказавшись с ней лицом к лицу.
Она явно испугалась и инстинктивно прикрыла грудь, отпрянув назад. Всплеск воды напомнил ей о текущем положении дел — отступать было нельзя.
Она незаметно подвинулась ближе и прижалась спиной к стенке ванны.
Неужели это делает грудь более заметной?
Пока она размышляла, Чжоу Чансун, стоя на одном колене, уже незаметно оценил тело красавицы, мельком показавшееся из-под воды.
Немного поправилась.
Он слегка потрепал её по макушке:
— Быстрее.
И вышел.
Если это любовь, то и другая сторона должна признавать эти отношения.
С такими мыслями Жань Цяоюань перед сном крепко обняла руку Чжоу Чансуна и не отпускала.
Чжоу Чансун ничего не оставалось, кроме как сидеть рядом, пока она не заснёт.
Свет в комнате стал ещё тусклее. Жань Цяоюань уже крепко спала, и когда он вытащил руку, она даже не попыталась её удержать, а просто перевернулась и погрузилась в сладкий сон.
Рука, выглядывавшая из-под одеяла, была совершенно голой — тонкая, белая и нежная.
Чжоу Чансун аккуратно убрал её под одеяло и потер свою собственную руку, вдруг улыбнувшись.
Непредсказуемое поведение, странные слёзы.
Он понял сердце своей маленькой фурудяо.
Глупышка.
В последующие дни всё шло именно так, как он и ожидал: Жань Цяоюань становилась всё более привязанной к нему, превратившись в настоящую липкую рисовую лепёшку.
Она пряталась за ширмой, чтобы смотреть, как он идёт на утренний доклад, стояла рядом, пока служанки одевали его, и в глазах её ещё теплилась лёгкая обида. Она томилась в ожидании его возвращения и, едва он появлялся, радостно бросалась к нему с объятиями.
Ела она теперь послушно, ничего не выбирая — что даст, то и ест. Днём требовала, чтобы он лёг с ней, а ночью, засыпая, крепко держала его за рукав. Правда, как только засыпала, тут же забывала обо всём: спала, вывернувшись во все стороны, и несколько раз чуть не пнула его ногу.
Даже когда он читал, она пристраивалась рядом и молча смотрела на него с надеждой.
Что делать? Становится всё глупее.
Однажды после дневного сна Жань Цяоюань проснулась и обнаружила, что вокруг никого нет.
Она потерла глаза, немного пришла в себя и решила пойти его искать.
Едва она начала искать обувь, как Чжоу Чансун вошёл.
— Чжоу Чансун!
Она ласково окликнула его.
Неужели это и есть та самая гармония влюблённых?
Красавица на ложе для отдыха улыбалась во весь рот. Чжоу Чансун не выдержал и отвёл взгляд.
— Не будешь больше спать?
Он медленно шёл к ней, но она бросилась к нему посреди пути.
— Стой.
Голос стал резким и повелительным. Жань Цяоюань замерла на месте.
— Ты понимаешь, что делаешь?
Высокий юноша стоял перед ней в одеждах императорского жёлтого цвета, которые сами по себе создавали между ними дистанцию.
— Чжоу Чансун…?
Жань Цяоюань растерялась и хотела подойти, но взгляд юноши её испугал.
— Ты думаешь, имя нынешнего императора можно произносить так запросто?
Смягчённая за эти дни натура юноши исчезла, и перед ней предстал врождённый, неотразимый императорский авторитет.
Что…
Жань Цяоюань растерялась и легко поддалась устрашению. Но как только он рассмеялся, расслабился и подошёл к ней, взяв её за руку тёплыми и сухими пальцами, она всё ещё не могла прийти в себя.
— Глупышка, — провёл он пальцем по её носу. — Моя маленькая фурудяо, конечно, может звать меня как угодно.
Медлительная красавица смотрела на него, не моргая, и в её глазах отражался только он.
Чжоу Чансун видел, как всё происходило: как в её глазах медленно поднималась влага, как приподнимались брови, а потом снова хмурились.
И наконец она обняла его.
Пальцы осторожно коснулись его талии и обвили сзади.
— Чжоу Чансун…
Голос дрожал от слёз — она была до крайности обижена.
Он мягко погладил её по спине и тихо ответил:
— Ты чуть не напугала меня до смерти!
— Мм.
— Ещё «мм»! Я сейчас рассержусь!
— Не злись.
— Ты сказал «не злись» — и я сразу перестану злиться?!
Она вырвалась из его объятий и снова приняла свою обычную напускную позу, уперев руки в бока.
— А это как называется?
— Что? — Жань Цяоюань не поняла вопроса.
Его рука лежала на её талии, подчёркивая её изящность. Чжоу Чансун перевёл взгляд на её лицо.
— Вот так… Как вы это называете?
Жань Цяоюань долго соображала, прежде чем до неё дошло.
— …Любовь.
— Хорошо.
Хорошо — это как?!
Она стояла на месте, закрыв лицо ладонями, а по спине снова выступил пот. Жань Цяоюань разжала пальцы — юноша уже стоял перед ней.
Он опустил её руки, поднял подбородок и заставил посмотреть на него.
Жань Цяоюань всё это время смотрела вниз, но теперь, следуя его движениям, медленно закрыла глаза.
Он обнял её за талию и прижал к себе. Жань Цяоюань старалась встать на цыпочки, и в следующее мгновение юноша наклонился, подстроившись под неё.
После поцелуя стало неловко. Щёки Жань Цяоюань пылали, она опустила голову, и только когда он лёгким поцелуем коснулся её щеки, момент завершился.
— Есть ещё одно дело.
Жань Цяоюань подняла глаза.
— Через полмесяца мой день рождения.
— Подарок нужно хорошенько обдумать.
http://bllate.org/book/8662/793351
Готово:
