— Я такой уж есть, — оправдывалась Гуань Лань.
Ци Сун презрительно фыркнул:
— Не отпирайся, Гуань Лань. Я всё видел в центре правовой помощи: ты постоянно переключаешься между двумя телефонами — пока на одном отвечаешь на сообщения, с другого уже звонишь. И ещё: у тебя включена автоматическая запись всех звонков — и входящих, и исходящих. Поняла?
— Ага, — кивнула Гуань Лань.
— Третье, — продолжил Ци Сун, не давая ей передохнуть, — разговоры по делам ведутся только в специально отведённых местах. Дела от центра правовой помощи обсуждаются в самом центре, а твои частные дела — в юридической конторе. Никаких встреч в кафе, дома у клиента или в твоей машине. Только в сериалах адвокаты болтают где попало. В реальности это сплошной риск. Люди в гражданских процессах редко говорят правду — это тебе не новость? А если вдруг на суде их показания опровергнут, и они заявили, будто именно ты их научила врать, у тебя не будет ни записи, ни свидетелей. Что тогда?
Гуань Лань снова могла лишь кивнуть:
— Ага.
— И самое главное, — подчеркнул Ци Сун, — держи марку. Иначе клиенты не захотят платить, понимаешь?
— Поняла, спасибо, — ответила Гуань Лань, сложив руки на коленях, повернулась к нему и поклонилась с почтительным видом. — Благодарю за наставления, партер Ци.
Ци Сун не выдержал и рассмеялся. Если бы не вёл машину, наверняка потянул бы её к себе, чтобы отомстить за эту насмешку.
Гуань Лань тоже улыбнулась, но через мгновение снова заговорила серьёзно:
— Кстати, забавное совпадение: два последних дела, которые мы вели вместе — Ван Сяоюнь и Юй Лина — обе молодые женщины, вышедшие замуж в порыве чувств. Одна ничего не знала о муже, другая докопалась до самого дна. А теперь опять два дела: одна женщина устроила ловушку для мужчины, другой мужчина обманул женщину.
— Разве ты не говорила, что ситуацию ещё можно спасти? Как сейчас обстоят дела? — спросил Ци Сун.
— У этого мужа магазин автозапчастей, жена — домохозяйка, воспитывает четырёхлетнего сына, — начала Гуань Лань. — Недавно она узнала, что муж завёл любовницу, и подала на развод. На суде он прочитал стихи, жена растрогалась и отозвала иск. Но через месяц выяснилось, что он продолжает выводить имущество. Тогда она снова решила развестись и принесла брачный договор, который они подписали. Только все его пункты — недействительны.
— Условие «при разводе остаётся ни с чем»? — сразу догадался Ци Сун. Это самый распространённый недействительный пункт в подобных соглашениях.
— Не так примитивно, — усмехнулась Гуань Лань. — Там три пункта.
Ци Сун бросил на неё взгляд, заподозрив, что она издевается над его собственным «первым, вторым, третьим».
Гуань Лань действительно улыбнулась и продолжила:
— Первый: муж передаёт жене в совместную собственность недвижимость, купленную до брака. Но они так и не оформили переоформление права собственности. А это значит, что дарение не состоялось, и даритель вправе отменить его в любой момент до передачи имущества без каких-либо юридических последствий.
— Второй: при разводе его доля в недвижимости переходит сыну. Но сыну всего четыре года, он несовершеннолетний и не может самостоятельно принимать решения. Его интересы представляют законные представители — то есть родители. Получается, имущество всё равно остаётся в руках супругов, а дарение вновь не исполнено. Суд сочтёт это недействительным.
— Третий: при разводе всё имущество достаётся жене, а все долги — мужу. Но такое условие действует только если кредиторы были в курсе. Иначе они вправе требовать погашения долга с обоих супругов солидарно.
Ци Сун кивнул — действительно, муж явно консультировался с юристом и умышленно составил ловушку.
— Как он выводил имущество? — спросил он.
— Ещё до того, как жена узнала об измене, он начал переводить деньги. Почти два года ежемесячно переводил по несколько десятков тысяч юаней со счёта компании своей любовнице. Потом, чтобы убедить жену отозвать иск, вернул эти деньги. Но теперь любовница предъявила расписки и банковские выписки, утверждая, что это она дала ему взаймы, и требует вернуть долг.
— А те ежемесячные переводы? У тебя же есть выписки?
— Он заключил с ней договор на «консультационные услуги», — пояснила Гуань Лань.
— Кто же его так научил? Наверное, тот «юрист» из конторы у самого суда, что сидит за столом прямо на улице? — усмехнулся Ци Сун. — Так что теперь собираешься делать?
— Проверим его налоги, — коротко ответила Гуань Лань. — Если он за два года перевёл почти миллион, называя это «оплатой услуг», посмотрим, признает ли это налоговая.
Она вдруг замолчала.
— Что? — спросил Ци Сун.
— На самом деле… — Гуань Лань помедлила. — Можно проверить и её налоги.
— Кого? — не понял Ци Сун.
— Хезер Саммер, — сказала Гуань Лань.
Ци Сун на мгновение опешил, а потом с уважением посмотрел на неё:
— Гуань Лаоши, ты просто гений.
Тот же самый комплимент, но теперь — совсем в другом смысле.
В тот же вечер они провели видеоконференцию по делу Цзинь Сэньлина. Кроме Ци Суна, подключился юрист по налогам из конторы «Чжи Чэн».
Гуань Лань отправила дочь Эрья в комнату делать уроки, а сама подключилась из гостиной.
После краткого обсуждения дела и просмотра электронных материалов, переданных фирмой «Лиму», налоговый юрист подтвердил: такая возможность действительно существует. США облагают своих граждан и обладателей грин-карт налогом на весь мировой доход. А Хезер Саммер, используя Цзинь Сэньлина как номинального владельца акций и сохранив китайское гражданство, скорее всего, не декларировала свои доходы за 2016–2019 годы перед американскими налоговыми органами.
Даже те суммы, которые она вывела со счёта компании «Эстетический индекс» перед побегом, — хоть и незаконные — по американскому закону всё равно подлежат декларированию и налогообложению. Как в случае с мафиози Аль Капоне: его не осудили за преступления, но посадили на одиннадцать лет за уклонение от уплаты налогов.
— Если это подтвердится, у неё будут серьёзные проблемы, — сказал налоговый юрист. — Помимо доначисления налогов, штрафов и процентов, её могут обвинить в уголовном преступлении — felony — и посадить в тюрьму. А вознаграждение информатора может быть огромным: в США оно составляет до 30% от общей суммы доначисленных налогов, штрафов и процентов. Судя по статистике IRS за последние годы, в среднем это около 20%.
— А если информатор сам участвовал в схеме уклонения от налогов? — спросила Гуань Лань, имея в виду подозрения в отношении Цзинь Сэньлина.
— Вознаграждение всё равно положено, — ответил юрист. — Помните знаменитый случай со швейцарским банкиром? Он помогал американцам уклоняться от налогов, но потом раскаялся, выдал информацию по более чем тридцати тысячам счетов и получил более ста миллионов долларов в качестве вознаграждения.
— Какие доказательства нужны для подачи такого доноса? — спросил Ци Сун, уже думая о практической стороне.
— Надо уточнять у американских коллег, — ответил налоговый юрист. — Но в общих чертах: личные данные нарушителя — имя, место жительства; документы, подтверждающие факт уклонения и примерный объём доходов — счета, контракты; а также доказательства умысла — письма, записи разговоров, показания свидетелей.
Первые пункты не проблема — благодаря разводному процессу они отлично знают, где сейчас Хезер Саммер. Но остальное… Гуань Лань вспомнила многогигабайтные электронные материалы по делу «Эстетического индекса» и поняла: работа предстоит колоссальная, и вознаграждение будет не так-то просто получить.
— Спасибо, что помог, — сказал Ци Сун, уже собираясь отключаться. — В следующий раз угощаю обедом.
— Одним обедом меня не откупишь! — пошутил налоговый юрист. — Я уж думал, ты мне дело подкинул.
— Пока не уверен, стоит ли браться, — ответил Ци Сун полушутливо. — Но если решим — ты, конечно, в деле.
После прощальных шуток юрист отключился.
Как только видеоконференция закончилась, Ци Сун сразу позвонил Гуань Лань.
Она ответила, но молчала.
Оба понимали: перед ними два пути. Первый — простой. Завершить развод по плану, и всё. Второй — гигантский труд, который в случае успеха принесёт справедливость, но при провале обернётся огромными потерями — не только временем, но и репутацией.
— Если ты считаешь… — начала Гуань Лань, уверенная, что Ци Сун выберет первый путь. Он всегда был прагматиком. Для неё это дело — лишь подработка, а для него — основная работа в конторе, где он уже пятнадцать лет. Ему нужно учитывать гораздо больше факторов.
Но Ци Сун перебил её:
— Не гадай наперёд — это бесполезно. Сначала надо спросить клиента: хочет ли Цзинь Сэньлин подавать донос на Саммер? Ключевые доказательства и свидетельские показания могут дать только он. Завтра подам заявку на онлайн-встречу и обсужу с конторой вопрос оплаты. Как только будет ясность — сообщу.
— Хорошо, — ответила Гуань Лань и почувствовала облегчение. Ци Сун действительно рационален, но всегда умеет сразу ухватить суть проблемы.
Ци Сун, как обычно, приходил в бассейн перед самым закрытием. Во-первых, потому что работал допоздна, а во-вторых — специально выбирал время, когда народу почти нет. Сначала он делал пять подходов по десять подтягиваний на тренажёре Смита, потом спускался в воду, проплывал несколько кругов кролем и переходил к тренировке баттерфляем — на выносливость и спринт.
Баттерфляй — редкий стиль в городском бассейне, и плавание им неизменно привлекает внимание. Но к счастью, к тому времени в бассейне уже не остаётся ни детей, ни пожилых пловцов, медленно перебирающих руками. Лишь ночной спасатель сидел на высоком стуле и молча следил за ним, а иногда даже засекал время секундомером.
Однажды спасатель сказал ему:
— Твой результат на пятьдесят метров почти дотягивает до второго взрослого разряда. Не думал найти тренера и подтянуть скорость?
Ци Сун лишь усмехнулся и отмахнулся — не желая вступать в разговоры о продажах. На начальном этапе прогресс действительно быстрый, но потом каждая половина секунды даётся с огромным трудом и требует систематических занятий с профессиональным тренером. У него не было ни времени, ни желания делить этот час уединения с кем-то ещё.
Ци Сун записался на онлайн-встречу, как и обещал. Сначала он собирался идти один, но Гуань Лань так заинтересовалась делом, что попросила добавить и её имя. На следующий день она снова приехала в район Биньцзян и вместе с ним отправилась в отделение юстиции.
В комнате для видеосвязи на экране появился Цзинь Сэньлин. Он выглядел так же, как и в тюрьме западного пригорода — только теперь в его глазах читалась растерянность: он не понимал, зачем они снова к нему обратились.
Выслушав объяснения Ци Суна, выражение лица Цзинь Сэньлина изменилось: сначала недоумение, потом недоверие, а затем — слабая искра надежды.
— Я знаю, что Саммер мутит что-то с налогами, — медленно произнёс он, глядя в камеру. — Я и обнаружил её китайский паспорт, потому что она открыла брокерский счёт на имя Ся Си и даже заключала несколько трастов. Но вокруг полно таких — и с синими паспортами, и с грин-картами. Вы уверены, что донос сработает? И что будет, если получится?
Ци Сун объяснил:
— Как гражданин США, скрывая зарубежные активы и не декларируя доходы, Саммер может быть обвинена в мошенничестве с налогами и приговорена к тюремному заключению до пяти лет. Она будет обязана уплатить недоимку в полуторакратном размере, плюс проценты за три–шесть лет и штрафы. А информатор получит от 15 до 30% от этой суммы в качестве вознаграждения. Конечно, это лишь наши предположения. Успех и размер премии зависят от многих факторов.
Цзинь Сэньлин долго молчал, а потом осторожно спросил:
— А можно… можно напрямую поговорить с её адвокатом? Скажем…
Гуань Лань мысленно закончила за него: «…потребовать компенсацию, иначе подадим донос». Она не удивилась — многие так поступают, особенно такие, как Цзинь Сэньлин, привыкшие идти по лёгкому пути.
http://bllate.org/book/8644/792091
Готово:
