Цинь Яньфан вспомнил две короткие встречи с Лян Чуньюй.
— Нельзя сказать, что она замкнутая или общительная… Скорее, немного отстранённая, но при этом очень вежливая. Как бы это объяснить?.. — Цинь Яньфан на мгновение замолчал, подбирая подходящее слово.
— Анимешная? — подхватил Сюй Фэн.
— Да-да, именно так! Кажется, будто она молчит обо всём земном, и оттого невольно задаёшься вопросом: о чём же она думает? — Цинь Яньфан перевёл взгляд на Сюй Фэна. — А ты как считаешь?
— Думаю… — Сюй Фэн посмотрел на него с лёгкой серьёзностью. — Она очень милая.
Цинь Яньфан стал совершенно серьёзным:
— Расскажи, как ты это понял?
Сюй Фэн немного подумал:
— Скажу так: моё мнение немного отличается от твоего. Мне кажется, она, возможно, всё прекрасно понимает, просто ничему не придаёт особого значения.
— Ого, какие глубокие выводы! Видимо, ты ею очень увлечён… — поддразнил Цинь Яньфан.
Сюй Фэн нахмурился, но тут же расслабил брови и улыбнулся:
— Похоже, ты прав.
…
Лян Чуньюй вышла из туалета. Сюй Фэн и Цинь Яньфан сидели за четырёхместным столиком у стены, справа проход, и они оставили для неё место между собой.
Она села рядом с Цинь Яньфаном.
Вокруг теснились такие же маленькие закусочные, зарабатывающие на проезжающих мимо путешественниках. Чтобы угодить разным вкусам, эта лапшевая не ограничивалась только лапшой: в меню также значились рис с подливой, вонтоны и закуски со всего Китая.
Лян Чуньюй заказала лапшу «гуосюймиань».
Заведение было в разгаре работы: лапшу варили и обжаривали на заказ. Подливу к рису Сюй Фэна уже заранее приготовили, поэтому его блюдо подали первым.
Затем принесли лапшу Лян Чуньюй, а Цинь Яньфану, заказавшему жареную рисовую лапшу «чаомифэнь», пришлось ждать дольше всех.
Когда все основные блюда были поданы, Цинь Яньфан, жуя лапшу, начал перебирать её палочками и без энтузиазма пробормотал:
— Эта лапша не настоящая, не такая, как у нас дома.
В городе А жареная рисовая лапша «чаомифэнь» считалась местным деликатесом.
— Чуньюй, перед школой Минтань в нашем городе есть посёлок Паньшуй, — обратился Цинь Яньфан к ней. — Там производят настоящую лапшу из рисовой муки, с насыщенным ароматом риса.
— Я знаю, — ответила Лян Чуньюй. — Моя бабушка там держит лапшевую.
— Правда? А она всё ещё работает?
— Да, всё ещё.
— Вот как… — Цинь Яньфан оживился и повернулся к Сюй Фэну. — Помнишь, в старших классах весь посёлок был уставлен лапшевыми? Весь наш класс обожал ходить туда за лапшой с куриными потрошками.
— Там вообще все магазины были лапшевыми, — вспомнил Сюй Фэн. — Каждый раз, когда вы туда шли, мне приходилось обходить весь посёлок в поисках места, где подают рис.
— Ха-ха! — Цинь Яньфан вдруг вспомнил что-то и, приподняв брови, с хитрой усмешкой добавил: — Кто же велел тебе не есть лапшу? Ты целыми днями катался на велосипеде по переулкам, а я тебе тогда говорил: если бы ты просто ходил с нами, не пришлось бы тебе тогда попадать в такую переделку!
Сюй Фэн поднял глаза. Лицо Цинь Яньфана сияло злорадной ухмылкой.
— Эй, только не надо… — Сюй Фэн насторожился. — Не трогай мои старые раны.
Но Цинь Яньфан, радуясь редкой возможности вспомнить чужой конфуз, не собирался останавливаться:
— Да ладно тебе! У тебя за всю жизнь, наверное, и не было другого такого позора. Я просто обязан рассказать!
С этими словами он толкнул Лян Чуньюй в бок.
— А? — подняла она глаза.
— Хочешь узнать один секрет Сюй Фэна? Интересно?
Лян Чуньюй посмотрела на Сюй Фэна.
Тот мгновенно прочитал её выражение лица и, улыбнувшись Цинь Яньфану, сказал:
— Она не хочет знать.
Цинь Яньфан проигнорировал его слова и спросил Лян Чуньюй:
— Твоя бабушка ведь держит лапшевую в Паньшую? Как там с безопасностью? Бывают ли хулиганы?
— Я там не живу постоянно, так что не знаю точно, но, наверное, всё в порядке.
— Слышал? — Цинь Яньфан подмигнул Сюй Фэну. — Значит, всё-таки сам виноват.
Сюй Фэн лишь вздохнул:
— Я и правда ни в чём не виноват. Честно говоря, я никогда не обижал девушек.
— Может, и не обижал открыто, но кто знает, что там у тебя в тайниках души? А иначе зачем целой толпе девчонок было затащить тебя в переулок и избить?
Лян Чуньюй перестала есть:
— Когда это было?
— Да много лет назад… Лет десять, наверное. Произошло это в переулке Машуй в Паньшую — помнишь, там сзади речка? Он только слез с велосипеда, как его тут же схватили и избили.
Лян Чуньюй слегка раскрыла рот от удивления.
Цинь Яньфан этого не заметил и, увлечённый воспоминаниями, продолжал раскрывать детали:
— Девчонки были такие предусмотрительные — даже следов не оставили, кроме мешка. Он даже не разглядел, как они выглядели!
— Я видел одну из них, — поправил Сюй Фэн. — Только на миг, пока мне не завязали глаза. Помню, она была совсем маленькая, наверное, ученица средней школы.
Он нахмурился, пытаясь вспомнить:
— Очень маленькая. Белая кожа, короткие волосы… Больше ничего не помню — слишком давно это было.
Прошло уже больше десяти лет. Даже если это и был позор, сейчас он не вызывал прежней ярости и унижения. История так и осталась нераскрытой — скорее всего, он никогда не узнает правды.
Сюй Фэн встал, подошёл к кулеру и налил две чашки воды, одну поставил перед Лян Чуньюй.
Он сделал глоток:
— Я тогда чётко запомнил её лицо и нарисовал портрет карандашом. Целую неделю носил с собой альбом и искал её на улицах, но так и не встретил. Просто не понимаю: за что меня избили?
Лян Чуньюй приоткрыла рот, но ничего не сказала. Её взгляд снова устремился на Сюй Фэна, полный нерешённости.
— Ха-ха! И я не понимаю! Ты же такой замечательный парень — как тебя могли избить? Неужели перепутали сценарий? — смеялся Цинь Яньфан.
Сюй Фэн пнул его под столом:
— Хватит! Ты же обещал никому не рассказывать, а теперь всем подряд твердишь — уже по всему городу разнеслось!
Но Цинь Яньфан продолжал хохотать.
Лян Чуньюй опустила глаза и больше не ела.
**
Днём Лян Чуньюй получила звонок от Хэ Цзячэн.
Как раз думала о ней — и вот звонок. Только что Лян Чуньюй связала историю с избиением Сюй Фэна с Хэ Цзячэн, как та и позвонила.
Хэ Цзячэн была её подругой с детства. Они давно знали друг друга, но их дружба началась не сразу — скорее, благодаря судьбе: одна — молчунья, другая — заводная, как петарда. Вместе они оказались неожиданно удачным сочетанием.
Хэ Цзячэн начала с ведения бизнеса через социальные сети в университете, потом перешла в электронную коммерцию. Повезло с моментом, но не с развитием: денег было немного, связей — ещё меньше, и разбогатела она лишь ненадолго.
Когда дела пошли в гору, она предложила Лян Чуньюй помочь с долгами. Та, конечно, отказалась, сказав: «Ты пока нестабильна, лучше отложи деньги на чёрный день».
Хэ Цзячэн не поверила и тайком подсунула Лян Чуньюй банковскую карту с двадцатью тысячами. Вскоре пророчество сбылось: Хэ Цзячэн обанкротилась почти до прыжка в реку.
Лян Чуньюй вернула карту в конверте без единого юаня потраченного.
С тех пор дела Хэ Цзячэн шли шатко: ни выходных, ни праздников, ни отпусков. Когда есть время — приезжает в город А, когда нет — трудится в городе С.
— Чуньюй! — раздался в трубке её весёлый голос. — Я сегодня вернулась в А. Ты ещё не уехала? Давай встретимся!
— Я уже в пути — еду в город Б.
— Ах, я так и думала… Просто очень соскучилась по тебе.
— Приезжай ко мне в Б.
— Хорошо, посмотрю, когда получится…
…
Лян Чуньюй не была болтливой, но терпеливой — вне всяких сомнений.
Однако с Хэ Цзячэн её терпение становилось ещё мягче и теплее — трудно объяснить, но в голосе появлялись нотки, которых обычно не было. Это заметили оба мужчины в салоне.
Цинь Яньфан бросил взгляд назад, потом перевёл его на Сюй Фэна и подмигнул с хитрой улыбкой.
Сюй Фэн промолчал и достал из бардачка бутылку напитка.
Хэ Цзячэн болтала без умолку, Лян Чуньюй изредка вставляла реплики. Даже через телефон мужчины чувствовали, насколько та болтлива.
Сюй Фэн сделал несколько больших глотков и спрятал бутылку обратно в дверцу.
Лян Чуньюй, находясь в чужой машине, не хотела долго разговаривать и уже собиралась положить трубку, но Хэ Цзячэн, угадав её намерение, упрямо не давала повесить, весело цепляясь ещё на десять минут.
Когда звонок наконец завершился, Лян Чуньюй убрала телефон и, приподнявшись, посмотрела на указатель дороги. В этот момент её взгляд встретился со взглядом Сюй Фэна:
— Это твой парень?
— Подруга детства.
Сюй Фэн кивнул пару раз и отвернулся к дороге.
Машина ехала мимо аллеи, где свет и тень от деревьев чередовались, отбрасывая золотистые блики на его лицо. Его черты будто вырезаны были из золотых нитей.
Сюй Фэн молчал… и тихо улыбнулся.
Цинь Яньфан, наблюдавший за этим, мысленно фыркнул.
В два часа дня они прибыли в город Б. Цинь Яньфан любезно довёз Лян Чуньюй до её дома.
Жизнь продолжалась.
Компания Чжэн Мяо и раньше была разрозненной, а после майских праздников и вовсе превратилась в безжизненную машину. Сотрудники работали вполсилы, ленились и не проявляли никакой инициативы.
Сама Чжэн Мяо относилась к работе как всегда поверхностно. Компания держалась лишь благодаря нескольким менеджерам, которых её состоятельный отец нанял за большие деньги. Но раз сама хозяйка не проявляла интереса к делу, даже лучшие сотрудники получали лишь фиксированную зарплату и мизерные бонусы. Без чёткого распределения ответственности никто не чувствовал срочности или мотивации.
Это была далеко не процветающая фирма.
Работники постоянно задавались вопросами: «Не закроется ли компания?» и «Не останусь ли я без работы?»
Напротив, в компании Сюй Фэна после праздников возникли проблемы, и все бросились в омут работы.
Их сфера деятельности включала три направления: мультимедийную разработку, графический дизайн и строительный декор. Последним занимался лично Сюй Фэн, и именно благодаря успехам в этом направлении он получил повышение.
Это был шанс, которым он воспользовался, чтобы выбраться из застоя и добиться взаимной выгоды.
Они получили сразу несколько заказов на разработку корпоративных стилей (VI/CI), но в это же время клиенты из Гуанчжоу и за рубежом начали жаловаться: в чертежах CAD появлялись искажения и смещения. Они уже несколько раз пересылали сканированные копии по электронной почте и настаивали на отмене заказов.
Проблема возникла одновременно в Гуанчжоу и за границей, с почти идентичными симптомами. Основной объём заказов шёл из-за рубежа, но Гуанчжоу был ближе. Вопрос был не критичный, но требовал немедленного реагирования — клиенты ждали проявления добросовестности. В тот же день Сюй Фэн вместе с техниками вылетел в Гуанчжоу.
Через неделю он вернулся и с теми же специалистами пошёл ужинать в новую гуйчжоускую закусочную перед вылетом в Калифорнию.
Они припарковались и направились к освещённому входу ресторана, продолжая разговор.
Вокруг стоял шум.
Один из коллег Сюй Фэна бросил взгляд на здание напротив:
— Эй, почему сегодня так много людей у подъездов напротив?
Женщина из их компании ответила:
— Отключили электричество. Здесь часто гаснет свет — разве не видишь, вся улица в темноте?
Действительно, во всём жилом комплексе отключили свет. Жильцы высыпали во дворы и парки, чтобы подождать, пока починят линию.
Сюй Фэн взглянул туда. Это был район, где жила Лян Чуньюй. В прошлый раз, когда они с Цинь Яньфаном привезли её домой, они останавливались именно на этом перекрёстке.
Он машинально начал искать её глазами в толпе.
Он не надеялся найти её среди этой тьмы людей, но всё же внимательно оглядел собравшихся.
Её там не было.
Раньше они постоянно сталкивались случайно, в любое время и в любом месте. А теперь, когда он специально искал — будто сама судьба издевалась над ним, пряча её от глаз.
Он шёл вместе с коллегами. Даже фонари в парке погасли, и дорогу освещали лишь неоновые огни небоскрёбов вдали.
http://bllate.org/book/8611/789589
Готово:
