— Конечно, нет, — похлопал Сызысюй тыльную сторону ладони Шанъянь. Та опустила его на землю. Он взмыл в воздух и направился к Цзыхэну:
— Мне с Шанъянь предстоит временно покинуть Наляо — есть одно дело. В это время я, вероятно, буду часто погружаться в сон, так что тело на время оставлю под твоим присмотром.
— Хорошо.
— А у твоих пробуждений есть какая-нибудь закономерность?
Цзыхэн покачал головой:
— Честно говоря, не знаю. Просто как во сне — проснусь и всё. Хотя… когда ты применяешь Технику перемещения демонической ярости, мне пробуждаться легче.
— И без предупреждения?
— Есть. Перед пробуждением я смутно ощущаю окружение и слышу твои слова. Тогда могу выбрать — просыпаться или нет. Если решу не просыпаться, то продолжу спать, пока вновь не услышу твой голос.
— Понял, — задумался Сызысюй. — В ближайшие дни на утренних аудиенциях ничего важного не предвидится, так что можешь ходить вместо меня. Но если я вдруг вернусь по делу — не просыпайся.
— Хорошо.
— Если возникнут вопросы, поручи важные дела Старшему министру Чунсюй, Цзо Янъиньфа и Цинмэй.
— Хорошо.
— Я заранее предупрежу их, что занят и некоторые дела им придётся решать самостоятельно. Ни в коем случае не говори им, что ты — Цзыхэн, иначе начнётся настоящий хаос.
— Хорошо. Обязательно сохраню тайну, — кивнул Цзыхэн. — Брат, ещё что-нибудь прикажешь?
Сызысюй немного подумал:
— Пока нет.
— Тогда отправляйтесь без забот. Я здесь присмотрю за Тайло-гуном.
— Хм… — Сызысюй помедлил, потом добавил: — Кстати, можешь ли ты с помощью Техники перемещения демонической ярости выйти из тела?
— Не уверен. Попробую?
Сызысюй передал ему технику. Цзыхэн, обладая исключительной проницательностью, освоил её суть менее чем за полчаса. Затем он опустил обе ладони в воду и создал куклу размером с младенца. Однако, как бы он ни пытался использовать демоническую ярость, выйти из тела старшего Цзысюя ему не удавалось.
— Как и ожидалось, не получается, — нахмурился Сызысюй. — Хотя техника и называется «перемещение души», на деле она перемещает сознание через ядро демона. В этом теле только моё ядро, а твоё сознание находится в моём мозгу — выйти невозможно.
Цзыхэн выслушал это спокойно:
— Ничего страшного. Так даже лучше.
— Нет, — твёрдо возразил Сызысюй. — Брат найдёт способ дать тебе новое тело.
— Хорошо, — улыбнулся Цзыхэн. — Спасибо, брат.
Сызысюй подлетел к нему и похлопал по плечу, будто хотел что-то сказать, но передумал. Вздохнув, он развернулся и вылетел из павильона Яньсин.
Шанъянь последовала за ним.
С наступлением глубокой зимы снег в Наляо усилился. Покинув павильон, они оказались в снежной буре — хлопья падали так густо и яростно, будто небесный свод рассыпался на миллионы белых осколков льда, обрушиваясь вниз и затрудняя дыхание.
Сызысюй выглядел озабоченным, будто не чувствовал ни холода, ни жары. Шанъянь понимала, что он страдает, и попыталась завести разговор:
— Цзыхэн всегда так послушно тебя слушается?
— Да. Всё, что я ему велю, он никогда не оспаривает.
Шанъянь подумала про себя: «Ты просто не видел его упрямства». Но она знала, что Цзыхэн действительно глубоко уважает Цзысюя и всегда следует его указаниям. Именно поэтому Цзысюй так стремился нести за него полную ответственность.
Они покинули Тайло-гун и, по указанию Конгцюэ, поднялись на «тысячелоктевый корабль».
Корабль поднялся ввысь и устремился в небеса Наляо.
Ветер гнал застывшие снежинки, а драконы преследовали судно. Крылья «тысячелоктевого корабля» изящно взмахивали, словно у стрекозы выросли радужные крылья, танцуя в снежной пелене.
Сызысюй всё это время стоял на палубе, глядя вниз — на Наляо и в сторону Тайло-гуна.
Шанъянь подошла и остановилась позади него, молча.
— Янь Янь, — произнёс он.
— Я здесь, — отозвалась она.
Прошло немало времени, прежде чем он заговорил снова.
Шанъянь смотрела на заснеженный пейзаж. Вода реки Фушэн почти полностью замёрзла, приобретя глубокий, ледяной коричневый оттенок. Снежинки, касаясь поверхности, мгновенно впитывались. В ушах стоял жуткий гул ветра, будто из безжизненной бездны, готовый унести все радости и печали Наляо.
— Я… — тихо начал Сызысюй, — я виноват перед Цзыхэном.
Как и ожидалось, всё это время его мысли были заняты Цзыхэном.
— Ты думаешь, что я должна была быть с ним, — сказала Шанъянь. — А ты украл меня у него.
— Да.
— Какую чушь несёшь! — возмутилась она. — Ты считаешь меня вещью, которую можно передавать из рук в руки? Даже если бы мы не были вместе, я бы всё равно не выбрала его.
Сызысюй промолчал. Он оперся двумя маленькими ручками на перила и опустил голову.
— Только с тобой я чувствую такую безопасность, — продолжила Шанъянь. — У меня и Цзыхэна нет будущего.
— Нет, Янь Янь, ты не знаешь… — Сызысюй стоял спиной к ней, и она не могла разглядеть его лица, но голова его так и не поднялась. — Ты не знаешь.
— Что именно я не знаю?
— Ты просто не знаешь, — несколько раз покачал головой Сызысюй.
Шанъянь больше не стала допытываться. Она догадывалась, что он не может вымолвить то, что на душе, и просто ждала, пока он сам соберётся с мыслями. Но он молчал. Прошло неизвестно сколько времени, прежде чем он сказал:
— Пойдём обратно в каюту.
Через четыре дня Шанъянь, Сызысюй и Конгцюэ достигли мира муравьиных демонов.
Расы демонов и духов, в отличие от божеств и демонов, не имели фиксированных владений — они оседали повсюду. Мир муравьиных демонов, куда прибыли путники, находился в демоническом мире, на границе Водяной Тьмы и области Яньъянь — родина Ули, Ку Куна и прочих муравьиных демонов.
В тот день небо было затянуто редкими облаками, сплошной серой пеленой, но дождя не предвещалось.
«Тысячелоктевый корабль» приземлился в лесу.
Перед ними простирался лишь зелёный мир — сочный, насыщенный, влажный и плотный. Преобладали деревья, любимые муравьями: карагана, ива, масличная сосна и боккарения. В небе парили грифы, время от времени кружась над землёй в поисках добычи.
Даже издалека чувствовалась необъятность этого места.
Повсюду тянулись муравейники, но входов нигде не было видно.
— Где же сами муравьиные демоны? — выглянула Шанъянь. — Кажется, здесь никого нет?
— Они же муравьи, — ответил Сызысюй. — Их гнёзда всегда скрыты, а входы постоянно меняют расположение, чтобы враг не проник внутрь. Придётся искать.
Он махнул Конгцюэ:
— Принеси сюда вещи.
Конгцюэ выполнил приказ и спустил с корабля два ведра воды.
Сызысюй взял одно ведро и пошёл вглубь леса, поливая землю по пути. Пройдя таким образом три-четыре ли, он вылил остатки воды из обоих вёдер в одно и поставил его у большого камня.
— Конгцюэ, оставайся снаружи на страже. Жди моего сигнала.
— Слушаюсь, — Конгцюэ превратился в птицу и взмыл в небо.
— Янь Янь, иди сюда, — выглянул Сызысюй из-за камня и указал на укрытие. — Спрячься здесь.
Шанъянь подлетела и присела рядом:
— А что за воду ты разливал?
— Сахарную, — Сызысюй приложил палец к губам: — Тс-с-с! Смотри туда.
Шанъянь подняла глаза и увидела, как разведчик-муравей, патрулируя окрестности, заметил ведро, подбежал и начал жадно пить, пока живот не раздулся. Затем он заторопился обратно по прямой тропинке.
Шанъянь и Сызысюй осторожно последовали за ним и действительно обнаружили крошечное отверстие среди густых зарослей.
Вскоре из норы вышла целая колонна рабочих муравьёв. Они шли строго по следу разведчика, не пропуская ни одного поворота. Приглядевшись, Шанъянь заметила, что их усики покрыты мелкими волосками и выступами, которые они то и дело водили из стороны в сторону — очевидно, так они «нюхали» оставленный запах.
Затем муравьи подняли ведро и унесли его в гнездо.
Когда последний муравей скрылся внутри, Шанъянь и Сызысюй переглянулись и уже готовы были лезть в нору, как вдруг кусты зашевелились, и перед ними возник высокий силуэт:
— Не надо.
Они всмотрелись — это был сам Цзысюй в своём истинном облике.
— Мне показалось или это галлюцинация?! — Шанъянь потерла глаза, но он по-прежнему стоял перед ней, а Сызысюй рядом не исчез и не закрыл глаза. — Что происходит?
— Цзыхэн? Почему ты последовал за нами? — изумился Сызысюй.
— Я… услышал, что вы едете в страну муравьиных демонов, и последовал за вами.
— Ты пропустил четыре дня утренних аудиенций?
— Не четыре, а три. Я уже поручил Старшему министру Чунсюй вести дела… — Цзыхэн указал на вход в муравейник. — Вы не можете так просто войти — вас раскроют.
Цзысюй потер виски, стараясь сохранить терпение:
— Сейчас не важно, войдём мы или нет. Цзыхэн, для правителя покидать столицу без веской причины — величайшая ошибка в управлении государством!
Цзыхэн растерянно посмотрел на него.
Гнев Цзысюя внушал страх даже в облике ребёнка — в нём чувствовалась подлинная императорская мощь, от которой Цзыхэн онемел.
Шанъянь поспешила вмешаться:
— Братец Цзысюй, хотя пребывание в столице и есть долг мудрого правителя, разве не было в истории правителей, совершавших тайные инспекции?
Цзыхэн крепко сжал губы и тут же подхватил:
— Брат, прости. Я услышал, что вы приехали сюда расследовать дело шпионов, и занервничал. Я с детства увлекался муравьями и подумал, что смогу помочь…
— Ладно, ладно, — вздохнул Сызысюй. — Раз уж ты здесь, придётся действовать быстро. Расскажи, как проникнуть внутрь.
— Во-первых, муравьиные демоны чрезвычайно чувствительны к ядру демона и силе первоэлемента. Чтобы не выдать себя, внутри нельзя использовать силу божеств или демонов.
— То есть в бою можно полагаться только на физическую силу?
— Да.
— Понял. Дальше.
— Во-вторых, как ты уже заметил, они очень чувствительны к запахам. Поэтому перед входом мы должны заставить их принять нас за своих.
— Как это сделать? — спросила Шанъянь.
— У меня есть способ, но придётся немного подождать.
Цзыхэн положил на землю мешок, использовал Безтеньевую Демоническую Вспышку, взлетел на дерево и применил «Пение духовных бабочек». В мгновение ока тысячи фиолетовых бабочек запорхали над кронами, озаряя лес неописуемой красотой.
Шанъянь на миг замерла — перед её глазами всплыл образ Цзыхэна в момент его гибели, и сердце сжалось от грусти.
Бабочки трепетали на ветвях, сбрасывая «зелёный дождь». Послышался мягкий шелест — на землю падали зелёные гусеницы.
Цзыхэн сжал кулак под подбородком, затем раскрыл ладонь. Над мешком вспыхнул фосфорический свет — бабочки получили приказ, закружились и сбросили всех гусениц в мешок.
Он спустился с дерева, повесил мешок на ветку и укрылся за камнем вместе с Шанъянь и Сызысюем.
Вскоре разведчики-муравьи почуяли запах гусениц и вышли, чтобы призвать товарищей. Но, заметив чужой вид, Цзыхэн скрыл запах с помощью техники, и муравьи вернулись в гнездо.
Лёгкий ветерок колыхал кроны масличных сосен. Птицы издавали короткие, звонкие крики, пронизывая лес.
Примерно после семнадцати–восемнадцати таких попыток Цзыхэн сказал:
— Идут.
Из гнезда вышла колонна чёрных, блестящих разведчиков.
— Это…? — спросила Шанъянь.
— Муравьи-лялюй. Они вырабатывают особую жидкость, которая поможет нам проникнуть внутрь.
Муравьи окружили мешок с гусеницами. Один из них съел гусеницу, после чего другой похлопал его по верхней губе. Тот открыл рот и вырвал прозрачную жидкость, которую второй тут же проглотил. Следующий повторил то же самое.
— Фу, как гадко! — скривилась Шанъянь.
Сызысюй тоже поморщился, и два белых мясистых бугорка на его лбу напряглись.
— Смотрите, — сказал Цзыхэн.
К колонне подлетел жук-листоед с надкрыльями, хлопнул одного муравья по губе и тоже выпил жидкость. Затем он встроился в колонну и беспрепятственно проследовал внутрь гнезда.
— Поняла! — воскликнула Шанъянь. — Этот жук получил запах муравьёв-лялюй, и те приняли его за своего.
http://bllate.org/book/8547/784701
Готово:
