Цзыхэн онемел и опустил голову. Шанъянь взглянула на него сверху: щёки стали ещё тоньше, а подбородок — до жалости узким.
Ведь это всё тот же облик, то же тело — но лишь из-за иной души между ними возникла такая пропасть.
— Цзыхэн, — подняла Шанъянь его подбородок и пристально посмотрела в глаза, — если ты что-то от меня скрываешь, скажи мне всё честно.
И тогда она увидела в этих детских, чистых фиолетовых глазах такой же детский страх.
— Ничего нет… — прошептал Цзыхэн.
— Правда?
— Честно нет. — Цзыхэн опустился на одно колено. — Янь Янь, пообещай мне: не бросай меня. По крайней мере, пока я жив — не оставляй меня. У старшего брата есть весь мир, а у меня… у меня только ты.
Шанъянь опустила голову и тихо вздохнула:
— Встань.
— Не встану, пока не пообещаешь.
— Ах, да что с тобой делать… — Шанъянь тоже опустилась на колени и крепко обняла Цзыхэна; её голос стал мягче. — Ты слишком неуверен в себе. Поверь, ты очень добрый юноша, и тебя любят многие. Как только твой брат завершит все текущие дела, он объявит о твоём существовании, и люди постепенно примут правду. Тогда у тебя появится собственная жизнь. Не бойся так сильно, хорошо?
— Хорошо. Хорошо. — Цзыхэн крепко прижался к ней, и слёзы уже переполняли его глаза.
На следующий вечер Наляо пустовал — все жители устремились в центр города, на Площадь Погребённого Моря, чтобы принять участие в Собрании Пути Демонов.
Шесть тысяч семьсот восемьдесят два маленьких островка спустились с небес и зависли в воздухе, слегка покачиваясь. На каждом островке стояла статуя победителя прошлых Собраний Пути Демонов. Из-под каждой статуи клубился чёрный демонический туман, оплетая её, а снизу било золотое сияние, освещая статую и золотую табличку рядом.
Большинство статуй принадлежали асурам. Особенно часто среди недавно установленных встречались таблички с надписью «Цзиин», которые особенно ярко мерцали в этом свете.
Памятник Лунному Затмению, серебристо-белый и полупрозрачный, возвышался в самом центре площади, словно огромный дворец из хрусталя в форме полумесяца, взирающий на арену внизу. На самой арене черно-белая мозаика образовывала завитки растительных узоров, где чередовались гирлянды цветов, чудовища и геометрические фигуры, соединяясь с тридцатью шестью чёрными колоннами с золотой каймой. На вершинах колонн горели чаши с огнём — серебристо-белым пламенем с фиолетово-чёрным ядром.
В ту ночь снова шёл крупный снег.
Однако из-за яркого света факелов и прожекторов снежинки, долетев до пространства над ареной, полностью таяли, не оставляя и следа.
Когда Шанъянь и её спутники прибыли, на арене уже разгоралась битва между волчьим демоном и огненным духом: сверкали клыки, вспыхивали языки пламени, и зрители восторженно кричали.
Места для посланников Верхнего Мира находились на воздушных островках напротив королевской ложи Луны Демонов, чуть ниже. Шанъянь, продолжая наблюдать за боем внизу, заняла своё место.
Хуохуо просто обожала такие события и в восторге размахивала кулачками:
— Отлично дерутся! Хватай его, хватай! Ой, какой огонь! Да он не хуже божественного!
От её энтузиазма Яя, зажатый под мышкой, едва дышал.
Наблюдая за поединком, Шанъянь невольно подняла глаза и увидела Цзысюя на противоположном острове.
Он восседал на высоком троне, на голове — корона с чёрными драконьими рогами, на теле — алые одежды с узорами чёрных драконов. Под одеждой была подкладка из меха чёрного кирина, вывернутая наизнанку, так что мех был виден лишь на воротнике и рукавах — скромно, но благородно. Такой наряд полагалось носить повелителю Луны на важных церемониях. Всё это в сочетании с фиолетовыми глазами рода Дунхуан придавало ему несказанное величие.
Он сидел среди прочих представителей королевского рода асуров. Рядом с ним находилась никто иная, как Чунсюй Гунцюэ. Она тоже была в парадном одеянии, но, в отличие от Ба Сюэ, не стремилась к яркой эффектности. Её наряд удивительно гармонировал с одеждами Цзысюя.
Возможно, из-за прически и макияжа, в эту ночь она уже не казалась такой беззащитной и трогательной, как раньше. Её осанка была величественной и строгой, а аура — холодной и благородной. Она действительно напоминала будущую государыню.
Цзысюй что-то говорил окружающим, а она молча слушала, изредка слегка улыбаясь — похоже, настроение у неё было прекрасное.
Шанъянь перевела взгляд на Сюй-эр: та переглядывалась с Инло, и на лице девушки сияла счастливая, влюблённая улыбка.
С этого момента Шанъянь уже не могла сосредоточиться на поединке.
Она чувствовала потерянность.
Раньше она думала, что мать потерпела неудачу лишь потому, что была слишком слаба. Если бы та меньше занималась цветами и травами, а больше практиковалась в боевых искусствах, читала книги и стремилась к славе, всё, наверное, сложилось бы иначе.
Долгое время Шанъянь считала, что девушка должна быть сильной во всём, чтобы хоть немного заслужить право быть рядом с любимым человеком.
Но теперь, глядя на Гунцюэ и Сюй-эр, она поняла: всё не так просто.
Любовь не подчиняется никаким законам и не даёт гарантий.
Если мужчина любит тебя — он будет любить независимо от того, сильна ты или слаба, красива или нет.
А если не любит — даже если ты в десять раз сильнее его и прекраснее всех женщин мира, это ничего не изменит.
Осознав это, Шанъянь почувствовала облегчение — и одновременно пустоту в груди.
Наконец, до её боя с Ба Сюэ оставалось всего две пары.
Шанъянь спустилась со своего места и стала ждать в углу возле арены.
Внезапно за её спиной раздался голос:
— Шанъянь.
Она обернулась. Посреди падающего снега стоял Цзысюй.
— А… что случилось?
— Ты не в себе, — нахмурился он. — Скоро начнётся твой бой, а ты витаешь в облаках?
— Со мной всё в порядке, — махнула она рукой. — Правда.
— О чём ты думаешь?
— Наверное, просто немного волнуюсь. — Шанъянь указала на трон. — Иди лучше обратно. Госпожа Чунсюй ждёт тебя наверху.
Она не хотела упоминать Гунцюэ, но слова сами сорвались с языка.
Цзысюй заметил её странное поведение и сделал шаг ближе, чтобы получше рассмотреть её лицо, но она отступила на два шага.
Цзысюй бросил взгляд на Ба Сюэ на другом конце арены. Та крутила кинжал, повторяя движения Цинмэй, и прыгала на месте, разминаясь — энергичная, сияющая, в идеальной форме.
Цзысюй остановился и с беспокойством сказал:
— Перед боем нельзя рассеиваться. Скажи, что тебя тревожит.
— Мужчины… не любят, когда женщины слишком сильны и умеют драться?
— Не знаю, как другие мужчины, но скажу за себя. Во-первых, мне всё равно, умеет ли моя будущая государыня сражаться. Но навыки боя — это достоинство, вне зависимости от пола. Женщина с высоким уровнем культивации очень привлекательна.
— Ты прав… — горько улыбнулась Шанъянь. — Да, ты прав. Просто я слишком много думаю. Не волнуйся, я справлюсь. Буду драться как следует.
— До твоего выхода осталось немного. Сосредоточься, приведи ци в порядок.
Шанъянь машинально подняла глаза и увидела, что Гунцюэ смотрит на неё и Цзысюя. Когда их взгляды встретились, Гунцюэ мягко улыбнулась.
Только что обретённая уверенность снова рухнула.
— Со мной всё хорошо, я в порядке, — выдавила Шанъянь слабую улыбку. — Цзысюй, ты и госпожа Чунсюй отлично подходите друг другу. Каждый раз, когда я вас вижу вместе, мне кажется, что, наверное, так выглядели ваши родители в молодости.
Цзысюй долго молчал. Забота в его глазах постепенно сменилась сдерживаемым гневом.
— Мы с ней совсем не похожи на отца и мать, — холодно произнёс он. — Совсем.
— Ну, ты ведь сильнее своего отца и лучше подходишь на роль правителя. Но всё равно вы очень гармонируете.
— Нет! — Цзысюй в ярости взмахнул рукавом, случайно выпустив поток демонической энергии, который разнёс одну из колонн у арены. Шанъянь испуганно отскочила назад.
Цзысюй тяжело дышал, его фиолетовые глаза были полны усталости:
— Я далеко не так хорош, как отец.
— Почему? Твои достижения в управлении давно превзошли его во много раз…
— Нет, я хуже него. — Цзысюй закрыл глаза, стиснул зубы, на лбу вздулась жилка, и даже шрам на виске напрягся. — Ты не понимаешь.
Она не понимала, как сильно он хочет жить так же, как его отец.
— Цзысюй… может, ты всё-таки…
Шанъянь не договорила — по всей площади разнёсся громкий голос ведущего:
— Следующий поединок: битва между расами асуров и божественных! Цзиин Ба Сюэ против Е Шанъянь! Две победы из трёх!
— Ладно, — Цзысюй немного успокоился. — Сначала сражайся. Поговорим после.
— Хорошо.
Шанъянь мгновенно переместилась на арену, приземлившись так тихо, будто облачко опустилось с небес.
В следующее мгновение чёрная тень пронеслась по воздуху с оглушительной скоростью и приземлилась напротив неё под углом.
Ба Сюэ была одета в обтягивающий чёрный костюм: короткая юбка, перчатки, высокие сапоги — всё чёрное, лишь небольшой участок кожи выше бедра белел, как снег. Её чёрные волосы были собраны в высокий узел, лишь одна прядь игриво спадала у щеки.
Снежный ветер развевал лёгкие одежды Шанъянь, шелковистые волосы и разноцветные перья феникса в них, а также заставлял трепетать короткую юбку Ба Сюэ. Та слегка приподняла бровь и насмешливо улыбнулась, алые губы изогнулись в вызове.
Арена медленно поднималась, поднимая обеих женщин всё выше.
Шанъянь и Ба Сюэ одновременно положили руки на оружие.
Зрители затаили дыхание.
Их внешность давно обсуждали повсюду, сравнивая и споря, а после инцидента с Цзыхэном на Празднике Красных Лодок они стали центром всеобщего внимания.
Этот поединок ждали больше всех.
Арена достигла максимальной высоты.
Под ногами у них простирались десятки ли снега и вся красота Наляо.
— Цзиин Ба Сюэ против Е Шанъянь! — провозгласил ведущий.
Раздался звон колокола с башни — начало боя.
Толпа взорвалась криками асуров.
Шанъянь выхватила меч и бросилась вперёд. Ба Сюэ, прижав кинжал к груди, рванула ей навстречу. Над ареной трижды вспыхнул чёрный туман.
Многие даже не успели разглядеть их движений, как уже зазвенели клинки. Белая и чёрная тени мелькали на арене: атака, отступление, контратака — за мгновение они обменялись более чем пятьюдесятью ударами.
Шанъянь в «Сапогах Девяти Небес» двигалась бесшумно, будто парила над снегом, не проявляя агрессии.
Но только Ба Сюэ знала: Шанъянь, хоть и кажется пассивной, на самом деле непробиваема. Каждая её атака немедленно встречала ответ — молниеносный и точный. Когда Ба Сюэ метнула кинжал в шею Шанъянь, та отбила удар мечом так, что у Ба Сюэ онемела ладонь и чуть не выскользнул из пальцев. Когда Ба Сюэ прыгнула сверху, Шанъянь уклонилась и нанесла удар «Кулаком Лотоса», почти причинив внутреннюю травму. Когда Ба Сюэ применила «Ливень демонических клинков» — самую быструю технику от Цинмэй, — Шанъянь метнула меч дракона Ли из Бездны и использовала «Меч Сияющего Солнца», заставив лезвие вращаться и полностью нейтрализовать атаку…
Конечно, для тех, чей уровень культивации был невысок, обе сражались на равных — настолько быстро двигались их тени.
Но Ба Сюэ начала нервничать.
Как такое возможно?!
Её главное преимущество — скорость — перед Шанъянь стало бесполезным!
Чем яростнее она атаковала, тем надёжнее становилась оборона Шанъянь.
Чем больше Ба Сюэ паниковала, тем спокойнее оставалась Шанъянь.
Постепенно зрители поняли: Цзиинская Ваньцзи постоянно отбрасывается назад, но так и не может нанести ни единой царапины противнице. А Чжаохуа Цзи не только мгновенно реагирует, но и двигается непредсказуемо.
Она всё время держалась в обороне, и никто не знал, что она задумала дальше.
Атаки Ба Сюэ напоминали ураган. Но когда порыв стих, хотя скорость осталась прежней, сила её ударов явно ослабла.
Заметив, что выносливость Ба Сюэ резко упала, Шанъянь резко взмахнула мечом — «Цзин!» — и применила свою высшую технику.
Золотые лезвия «Священного Удара Солнца» вырвались вперёд.
Поток золотого света озарил арену и окрасил золотом каменные колонны по краям.
Ба Сюэ попыталась увернуться, но из-за предыдущих усилий у неё уже не хватало сил выйти из зоны поражения.
В отчаянии она взмыла ввысь и применила «Убийственный танец журавля», пытаясь атаковать в ответ.
Но она — асур, боец ближнего боя, и её демоническая энергия перед божественной силой Чжаохуа была подобна детской игрушке. «Священный Удар Солнца» рассеял её атаку, не замедлившись ни на миг, и устремился прямо в Ба Сюэ.
— Ааа!!!
http://bllate.org/book/8547/784690
Готово:
